глава 17
Он остался.
Сначала мы просто сидели молча, будто боялись разрушить эту хрупкую близость между нами. Его рука всё ещё лежала на моей, тёплая, настоящая. Я чувствовала, как сердце бьётся быстрее, не от страха, а от чего-то нового, незнакомого.
Коул снова посмотрел на меня — в его взгляде не было ни намёка на прежнюю маску. Только тепло. Только интерес и желание понять.
Он медленно провёл пальцами по моей щеке, опустился взглядом к губам. Я не отводила глаз.
— Всё ещё злишься? — прошептала я.
— Всё ещё хочу тебя, несмотря ни на что, — ответил он, и в следующую секунду наши губы снова встретились.
Поцелуй стал глубже. Страсть, которую мы сдерживали, прорвалась сквозь осторожность. Его руки обвили мою талию, притянув ближе. Я оказалась в его объятиях, будто именно туда всегда и стремилась.
Он аккуратно уложил меня на кровать, всё ещё целуя, с жадностью и осторожностью одновременно, как будто боялся, что я передумаю. Но я не собиралась. Я отвечала на каждый его поцелуй с тем же огнём внутри.
Его пальцы скользнули по моей шее, по ключицам, словно изучая. Я стянула с него рубашку, а он — с меня тонкий халат. Каждое прикосновение становилось обещанием, а каждый взгляд — признанием.
— Риэлис… — выдохнул он моё имя, и в этом звуке было всё: боль, страсть, желание, нежность.
— Я здесь, — ответила я, притягивая его ближе.
И в ту ночь не было больше страхов, сомнений или предательства. Только он. Только я. Только мы.
Словно мир остановился за дверью, позволяя нам быть настоящими хоть на несколько украденных часов.
Я проснулась от того, как солнечные лучи коснулись моего лица, проникая сквозь неплотно задернутые шторы. Сначала я не поняла, где нахожусь… пока не почувствовала лёгкое тепло рядом. Повернув голову, я увидела Коула. Он спал на спине, волосы чуть взъерошены, грудь медленно поднималась и опускалась. Он был… спокоен. Никакой бравады, никакой привычной маски.
Я позволила себе просто полежать и смотреть на него. Мысли были спутаны, но в груди царило странное спокойствие. Я осторожно коснулась его руки. Он слегка пошевелился и открыл один глаз.
— Доброе утро, — пробормотал он хрипловато, с той ленивой ухмылкой, от которой когда-то у меня чесались кулаки. Сейчас… всё было иначе.
— Я живу в этом доме, помнишь? — усмехнулась я, подтягивая одеяло к подбородку. — Скорее ты должен был исчезнуть.
— Ну, может, мне наконец нравится просыпаться не в одиночестве, — сказал он, переворачиваясь на бок. Его глаза встретились с моими, и, кажется, я в них чуть утонула.
Он потянулся, накинул рубашку и спросил:
— Хочешь кофе?
— А ты умеешь его варить? — прищурилась я, уже зная ответ.
— Ну… в плохие дни он может быть похож на проклятие ведьмы, но ты ведь справишься, — усмехнулся он и, не дождавшись ответа, направился к двери. — Я сейчас.
Когда за ним закрылась дверь, я медленно села на кровати и провела рукой по лицу. Всё, что было ночью, — это было... по-настоящему. Не ложь, не игра. Коул Майклсон, всегда дерзкий и отчужденный, впервые был рядом так искренне.
Я встала, накинула на плечи его рубашку — не нарочно, просто она оказалась ближе — и подошла к окну. Во дворе я увидела Элайджу и Ребекку — они о чём-то говорили, шаг за шагом прогуливаясь под утренним солнцем. Казалось, мир на мгновение стал тише.
Но я знала: тишина бывает обманчива. И впереди нас ждёт гораздо больше, чем просто очередной день.
Я стояла у окна, ощущая, как ткань рубашки Коула приятно холодит кожу. Где-то внизу на кухне звякнула кружка. Он действительно варил кофе. Кто бы мог подумать — Коул Майклсон, легендарный сумасшедший вампир, щёлкающий врагов, как спички, — варит мне кофе после ночи, которую я не забуду никогда.
Я усмехнулась и медленно направилась в ванную. Привела себя в порядок, собрала волосы в небрежный пучок, умылась и, накинув свой халат, вышла из комнаты.
Когда я спустилась вниз, аромат кофе уже окутал весь первый этаж. Коул стоял у плиты, босой, в одних брюках, с сосредоточенным лицом мешал что-то в кружке.
— Я думала, ты пошёл просто налить, а ты, похоже, ведёшь алхимические опыты, — заметила я, опершись о дверной косяк кухни.
Он оглянулся через плечо и улыбнулся. Настоящая, мягкая улыбка — та, которую он редко показывает кому-либо.
— Я хотел, чтобы он получился не адским, а хотя бы… сносным. Для тебя.
Он протянул мне кружку. Я сделала глоток — и на мгновение застыла.
— Коул… это… это чертовски вкусно. Что ты туда подсыпал?
— Мою тайную симпатию, — сказал он с той самой ухмылкой, что выдавала в нём неисправимого флирта.
Я закатила глаза, но сдержать улыбку не смогла.
Мы молча сели за кухонный стол. Было почти непривычно — вот так, просто сидеть, пить кофе, молчать... и чувствовать, что между нами что-то изменилось. И это "что-то" больше не казалось угрозой. Оно грело изнутри.
— Что теперь? — спросила я тихо, не отрывая взгляда от кружки.
Коул облокотился на стол, чуть наклонившись вперёд.
— Теперь… мы не притворяемся, что между нами ничего нет. — Он на секунду замолчал. — И ты не тащишь всё на себе одна.
Я подняла глаза, и он встретил мой взгляд спокойно, без вызова. Я знала, что доверять Коула сложно. Но ещё труднее — не позволить себе этого хотеть.
Я кивнула. Просто, без слов. Но он понял.
С улицы послышался голос Ребекки. Потом — шаги, дверь, голоса. Утро вступило в свои права, а с ним и новая глава.
Но теперь — мы в ней были вместе.