глава 19
Клаус молчал. Я смотрела, как на его лице сменяются эмоции — гнев, сомнение, усталость. И что-то ещё. Возможно, сожаление.
— Он говорил со мной. — наконец произнёс он.
— Когда?
— В ту ночь. Перед тем, как я… — он запнулся. — Он сказал, что чувствует во мне свою кровь. Что не может это объяснить, но знает. А я… не захотел слушать.
— Потому что боялся поверить? — спросила я мягко.
— Потому что легче убить, чем понять. — Клаус опустил взгляд. — Я привык решать всё силой. А он… он просто стоял и смотрел на меня, как на ребёнка, которого так и не успел обнять.
Я подошла ближе и положила ладонь ему на плечо.
— Может, ещё не всё потеряно. Он был оборотнем. А ты первородный. Может, его душа всё ещё где-то рядом.
— Ты предлагаешь искать его душу? — он скептически поднял бровь.
— Я предлагаю дать себе шанс на прощение.
Клаус усмехнулся, но в его голосе не было яда.
— С тех пор, как ты появилась, всё стало чертовски сложно.
— Значит, я делаю что-то правильно. — я улыбнулась и убрала руку. — Отдохни. Утро было долгим.
— Ты… останешься? — спросил он неожиданно.
Я посмотрела на него. В его глазах был тот же самый вопрос, что и в моей душе: «А есть ли у нас ещё семья, если мы одни из остатков?»
— Останусь. Пока ты не решишь снова всё испортить.
— Обещаю… сегодня не буду.
Мы остались на веранде, в тишине. Слов больше не нужно было. Мы оба знали: впереди нас ждёт что-то куда большее, чем просто кровь и магия. Что-то, что потребует от нас всей силы… и всей правды.
Я вернулась в свою комнату. Закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, будто хотела не впустить внутрь всё то, что ворвалось в мою жизнь за последние сутки. Было ощущение, будто каждый шаг вперед тянет за собой тяжесть воспоминаний, решений и... чувств.
Я сняла халат, накинула тонкую рубашку и, не включая свет, села на край кровати. Огонь за окном всё ещё отражался в стекле — закат медленно растворялся в вечерней темноте.
Тихий стук в дверь заставил меня обернуться.
— Зайти можно? — голос Коула был мягким, без обычного сарказма.
— Дверь не заперта, — ответила я и повернулась к нему.
Он вошёл, закрыв за собой дверь. На этот раз без лёгкой ухмылки, без привычной дерзости. Взгляд у него был серьёзный. Даже… осторожный.
— Я не хотел ждать до утра, — начал он. — И уж точно не хотел, чтобы между нами осталась тишина.
Я молчала. Он сделал пару шагов ко мне, не приближаясь слишком, будто чувствовал, что мне нужно пространство.
— Та ночь… для меня она была не просто сном, — продолжил он. — Это не была игра. Не очередная попытка забыться. Я знал, что рискую, подходя к тебе. Ты слишком настоящая, слишком сильная. И всё же я сделал этот шаг.
Я встала, медленно подойдя к нему.
— Ты думаешь, я не чувствовала того же? — прошептала я. — Я знала, что если впущу тебя — это уже не будет просто «всё по-старому». И я всё равно впустила.
— Тогда скажи мне, — его голос стал чуть ниже. — Это было просто одна ночь… или это начало чего-то, с чем мы оба ещё не умеем справляться?
Я посмотрела на него. В его глазах не было ни тени шутки. Только ожидание. И страх. Он впервые был уязвим рядом со мной.
— Я не хочу лгать ни тебе, ни себе, — сказала я. — Мне с тобой страшно. Потому что ты слишком легко пробиваешь мою броню. Но если ты готов… идти дальше, я не сбегу.
Он подошёл ближе, положил ладонь на мою щёку.
— Я всегда был рядом. Просто раньше ты смотрела в другую сторону.
— А теперь? — прошептала я.
— Теперь я смотрю только на тебя.
Между нами не было лишних слов. Только дыхание, тишина и чувство, которое уже невозможно было отрицать.
И в этот момент я поняла: утро изменило всё, но ночь… ночь сделала нас ближе.
Следующие дни были напряжёнными. Дом полнился голосами, магией, старыми обидами и новыми страхами. Но между всем этим, между разговорами и конфликтами, мы с Коулом находили моменты тишины. Короткие, почти случайные — но в них было что-то настоящее.
Он не пытался торопить меня. Не навязывался. Иногда просто проходил мимо и касался моей руки. Иногда ловил мой взгляд и едва заметно кивал, будто напоминая: я здесь.
Я думала, что эти чувства ослабят меня. Сделают уязвимой. Но всё было наоборот. Он стал якорем в хаосе. Нитью, за которую можно было держаться, когда всё остальное рушилось.
Однажды вечером, когда почти все уже разошлись, я спустилась в зал. Свет был приглушён, только огонь в камине давал слабое мерцание. Коул сидел на диване, раскинувшись в своей обычной, дерзкой, но теперь такой родной манере.
Он поднял взгляд, увидев меня.
— Не спится? — спросил он тихо.
— А тебе?
— Тоже нет. Не знаю, что хуже: магические угрозы или то, что я начал думать о тебе чаще, чем должен.
Я подошла ближе.
— Сомневаешься?
— Нет, — честно ответил он. — Просто боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что всё это было ошибкой.
— А если я уже проснулась, — сказала я, садясь рядом, — и поняла, что хочу бороться не только за семью… но и за тебя?
Он замер. И в его глазах впервые появилась настоящая уязвимость.
— Ты не представляешь, что для меня значат эти слова.
— Тогда докажи мне, что они не напрасны, — тихо сказала я, — когда всё начнёт рушиться… останься.
Он протянул руку, обхватил мою ладонь, крепко.
— Я не уйду. Не теперь. Не от тебя.
Следующее утро принесло нечто… странное. Тревожное.
Я проснулась от резкого ощущения холода, будто что-то прокралось сквозь стены дома. Поднявшись, я поняла — в доме никого не было. Ни Элайджи, ни Ребекки, даже Клауса. Только Коул. Он стоял у окна в моей комнате, напряжённый, с каким-то письмом в руке.
— Что случилось? — спросила я, подходя ближе.
Он обернулся. Лицо — каменное.
— Кто-то оставил это у двери. Без подписи. Просто… положили на коврик.
Я взяла письмо. Почерк был изящным, ровным. Ведьмин. Я чувствовала магию, пульсирующую между строк. А слова… словно лезвие.
«Он был с тобой только ради информации. Ради заклинания. Ты правда думала, что кто-то вроде Коула Майклсона может влюбиться? Не будь глупой. Он играет, как всегда.»
Моё дыхание замерло. Рука с письмом дрожала.
Я подняла взгляд на Коула.
— Это не ты?
Он тут же сделал шаг вперёд.
— Серьёзно, Риэлис? Думаешь, я стал бы... — он осёкся, увидев, как я отступила на шаг.
— Скажи. Прямо. Ты использовал меня? — голос прозвучал холодно, как будто не мой.
Коул стиснул челюсть, на лице вспыхнула злость — не на меня, а на то, что между нами посеяли.
— Я не использовал тебя. Я… — он замер, сглотнул, — я чувствую к тебе то, чего не чувствовал очень давно. И, чёрт побери, я не позволю какой-то лживой ведьме разрушить это.
— А если это правда? — прошептала я. — Ты умеешь лгать. Лучше всех.
— Тогда смотри в мои глаза, — сказал он твёрдо, — и скажи, что не веришь мне.
Я смотрела. И, несмотря на гнев, обиду, боль — в его взгляде не было фальши. Только ярость и раненая искренность.
— Нам придётся узнать, кто это написал, — наконец сказала я. — Пока мы не узнаем правду — мы не сможем двигаться дальше. Ни как пара. Ни как союзники.
Коул медленно кивнул.
— Тогда давай найдем ублюдка, который это сделал. Вместе.