Мотылёк

Я работаю у Пингвина уже третий месяц. Я точно не ошиблась в выборе покровителя! Сколько раз я смело и безнаказанно расправлялась с хулиганами, сколько раз высоко подняв голову выходила под тяжелые взгляды суровой стражи из клетки!

Джим Гордон - так зовут моего нового приятеля, к которому я успела привязаться. Он всегда с удивлением спрашивает, почему я все еще работаю у Освальда, на что я пожимаю плечами. Джим хороший, и каждый раз, когда назревал конфликт, я стояла в стороне в тени, и мое сердце разрывалось от горя, обливалось кровью, когда на очередных потасовках банда Пингвина подстреливала копов и наоборот. Но я ничего не могла сделать. Я знала, что Освальд просто хочет власти и уважения, хочет быть значимым, что бы каждый, кто произносил его имя, произносил его с бесконечной благодарностью за все, что он дал. С какой-то стороны, он хотел сделать мир лучше, подстроить его под себя, что бы все жили по его правилам, а взамен получали спокойствие и достаток... Но его кардинальные и жестокие меры для достижения цели заставляли кровь стынуть в жилах.

Несмотря на это, я прониклась к нему душой. Что бы ни случилось, он всегда меня защищал. В тот день, когда я загулялась допоздна, выбирая новый образ из летней коллекции, по городу уже мчался спецназ во главе Зсасза, разыскивая меня. Такая забота льстила, но мешала. Раньше он представлял меня как оружие, хладнокровное, безжизненное оружие. Не называя ни имени, ни способностей. Но потом, я стала больше проводить времени рядом с ним. Я втерлась в доверия настолько, что пару раз приходилось менять постельное белье в его комнате и протирать пыль. Когда как в его личных покоях не бывает даже домработница. Но я все еще была его невидимым оружием, которому он больше всех доверяет. Его козырем. Но потом все изменилось.

В один момент, он стал более ласковым ко мне. Сказать по правде - это жутко пугало. Освальд вообще перестал представлять меня кому-либо. Запирал дома, не брал на задания, не просил блекнуть и не давал поручений. Когда он уходил, доверял мне весь дом. Весь мрачный особняк был в моем распоряжении, и так как он стал моей клеткой, из которой я не хотела вылетать, я ее чуть-чуть подстроила под себя... Посадила во дворе цветы, кустарники, разложила каменные дорожки, лавочки помог установить Бутч. Он всегда был не против чего-то новенького, в отличие от Виктора. В доме я занялась генеральной уборкой: с домработницами вымыли все дочиста, сменили тяжелые темные шторы на легкие занавески с розами, убрали страшные атрибуты в виде черепов, скелетов, чучел животных и развешанных везде оружий на гипсовые фигуры людей, а также развесили картины, которые я по-тихому купила на аукционе. Особняк заиграл новыми красками! Освальд был настолько поражен, что не сказал ни слова, лишь хмуро оглядел картины и ушёл в свою комнату. Я приняла это за одобрение, и довольная собой принялась придумывать новые идея, для превращения темницы в замок.

Так прошли эти месяцы. И вот, наконец-то меня взяли на что-то действительно опасное. Неужели Пингвину я больше не нужна или без моей помощи ему не обойтись?

— Будь аккуратнее, лучше вообще не показывайся, пока я не скажу, — Предупреждал Виктор, раскладывая пистолеты по карманам, — Босс вообще тебя брать не хотел.

— Потому что я ничего не умею? — презрительно спросила я, бросив небрежный взгляд. Нет, я умела немного, но все же умела. Меня учил стрелять сам Виктор, драке ближнего боя в стиле ниндзя какой-то опытный наемник, стрелять из лука другой парень из банды, а такому искусству, как "драться на кулаках" меня обучил Бутч. Мы сидели в оружейной, и я знала название каждого оружия, что и говорить о моей беспомощности.

— Нет, он просто боится за тебя... Так странно, я ведь тоже боюсь, ну и что? Мы все боимся. Мелкий фрик...

— Да что может случится, я же невидимая, — беззаботно улыбаюсь я, но всё мое нутро в миг насторожилось. Пингвин волнуется обо мне? Неужели так сильно? Разве это возможно?

— Хватит потешиться, ты собрал Элиз? — прервал нашу беседу появившейся в дверях Бутч. Я встала, чтобы поприветствовать его. Виктор ядовито улыбнулся и похлопал меня по бедру.

— Все на месте, капитан, оружия сам заряжал, — он улыбнулся, но взгляд оставался безумным, отстраненным.

— Вы мне скажите, куда мы идем? Что мне надо делать? — начинала злиться я, переводя взгляд от одного, к другому.

— Конечно, мотылек, но босс попросил сначала отвести тебя к нему. — Мотылек... Меня называл так тот мужчина, что сделал со мной это, и так меня прозвали наемники из нашей банды. Я была кем-то вроде чистым ангелом в банде плохих парней со своим тайным прозвищем. Пингвину нравилось это обращение, он с удовольствием использовал только его, поэтому мне ничего не оставалось сделать, как привыкнуть.

Дверь открылась и в комнату вошел еще один наемник. Имени я его не помнила, но по повязке на глазу мы сразу его узнали.

Тихим басом он сообщил, что Пингвин ждет меня. Не теряя времени, я направилась к нему, оставив одноглазого позади, уверяя, что могу дойти сама.

— Освальд, какого хрена! — совсем не ангельским голосом кричу я, врываясь в кабинет, — Куда мы идем и какая моя роль?

Пингвин, не торопясь, допивает виски с шипящей на дне таблеткой. Успокоительное. Мне снова не по себе.

Он долго смакует вкус, после чего (наконец-то), обнаруживает, что в комнате он не один и я разгневанная стою у двери, готовая швырнуть вот эту самую вешалку с зонтиками прямо на пол!

— Мотылёк! Я как я рад тебя видеть, подойди.

Я нетерпеливо протопала к нему, сложив руки на груди.

— Выпей?

— Спасибо, откажусь.

— Виктор уже помог собрать тебе всё необходимое для нашего дела?

Мой гнев и нетерпения обрушилась прямо на бордовый стол так, что руками я расплескала бутылку с недопитым виски, а Пингвин в ужасе подпрыгнул, к сожалению, очень неудачно пролил весь напиток на свой костюм.

— Расскажи мне об этом деле! Говори, или я никуда не иду! — твердо заявила я, снова складывая руки на груди, уже чувствуя его ярость. Я решила, что лучшим для меня объектом для наблюдения будет резное кресло, чем полностью сырой костюм Освальда.

Его трясло от злости, пока он что-то гневно шипя, пытался вычистить все салфетками.

— Невоспитанная... дикарка! — рычит он, бросая на меня глаза-льдинки. Мне даже чуть-чуть стало стыдно, — Видишь, что ты натворила?! Да я бы любого другого убил бы давно на твоем месте! А тебя... Тебя уже давно пора уволить, бесполезная девка!

Пингвин отрыгнул еще пару обидных ругательств, ударил по столу пустым стаканом, а потом и вовсе швырнул его в стену. Его руки тряслись, безжалостно сжимая салфетку, а губы вытянулись в длинную не ровную полоску. Он был готов сорваться в любой момент.

Ноги закололо, и рука автоматически потянулась к бриллианту. Последний раз я видела его таким, когда он отчитывал одного из наших парней, за его косяк на задании. Потом этот парень умер. В глазах Освальда я буквально увидела свою смерть. Медленно, шаг за шагом я стала отступать назад. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Мне стало дурно... Глаза защипало, взгляд размылился, а сердце бешено стучало. И в этой тишине, мне казалось, стук слышит весь особняк.

— Так увольте меня... — почти шепотом сказала я, прижимаясь к двери. По своей глупости я подняла с вызовом влажные глаза, впилась взглядом. Будь я бесцветным маленьким мотыльком, тут же исчезла. Но нельзя, не сейчас. — Ты обещал мне защиту!

Неожиданно выкрикнула я с упреком, и тут же поджала губы. Мои слова взлетели, и испарились в тяжелой тишине кабинета.

Взгляд Пингвина потеплел. Он медленно закрыл и открыл глаза, вздохнул. Почесал длинный нос, собрал в стопку бумаги, посмотрел в окно и кажется, успокоился. Я не двигалась с места.

— Элиз, ты не должна думать, будто бесполезна мне и, в общем, даже если ты и не самая лучшая моя наемница, ты все же пригодилась, несмотря на то, что изначально рассматривалась как обычный вор.

— Вон оно что, только что ты говорил иначе, — ядовито вставила я, нахохлилась, будто готовясь к прыжку.

— Не перебивай, — поднял он ладонь и чопорно прикрыл дрожащие ресницы, — Я кажется ясно дал понять, и тебе и мои людям (дальше он продолжал гораздо тише), что ты мне дорога, Элиз. Не как оружие, не как моя наемница, а как...

— Близкое лицо, которому можно доверять?

— Вроде того.

Пришла моя очередь успокоиться. Я растерянно опустила глаза, провела пальцем по ключицам. Пауза затягивалась.

— И что мне делать? — вопрос был неуместным, глупым, безумным.

— В этот раз я попрошу тебя быть очень аккуратной. Я бы взял кого угодно, кроме тебя, но кроме тебя никто не справиться. Мы идем в полицейский участок. Там наш старый знакомый, с помощью которого я смогу кое чем завладеть... Но просто так он не поможет. Мои люди подстрелят пару копов, может тогда Джим согласиться дать пару сведений, — начал Освальд, нервно постукивая изящными тонкими пальцами по столу, — Твоя задача: молча стоять в стороне, слушать и запоминать. Когда я дам сигнал огня, ты тут же, в эту же секунду, бежишь в кабинет комиссара и забираешь абсолютно все, до единой, бумаги из первого правого ящика стола. Он должен быть открыт.

Надо отметить, что на середине его рассказала я потерялась, так как с придирчивым обожанием вслушивалась в его вкрадчивый голос, который объяснял, где что лежит и что надо делать.

— Все понятно?

Я глупо улыбнулась, подходя ближе и пролепетала до странности писклявым голосом: "да!" Тут же встрепенулась, когда Освальд стал тяжело вылезать из своего кресла.

Он быстро заковылял ко мне и вот он уже стоит в шаге от меня, я четко могла разглядеть его глаза. Карие, строгие, такие печальные. Он резко, но аккуратно взял мой лицо в свои руки, неудобно заставляя меня чуть нагнуться и прижал к груди, будто мягкую игрушку и едва ощутимо начал баюкать, поглаживая по спине.

— Пожалуйста, будь аккуратна. Не показывайся, не шуми, беги, если что-то пойдёт не так.

Я лишь утвердительно промычала в ответ, так как была безжалостно зажата в объятиях и прижата к взволнованно поднимающейся груди. Было тепло и так... безопасно. Словно не самый опасный убийца и псих стоял рядом. Освальд замолчал.

«Он что, нюхает мои волосы?..»

Странное чувство бурей прокатилось по моим венам, в животе что-то защекотало. Толи от нелепости, толи от странных чувств мои губы медленно расползлись в пьяной улыбке.

Мы также молча отпустили друг друга, и я смущенная, еще больше запутанная вылетела как можно быстрее за дверь.