Мотылёк

Несколько долгих минут я стояла за дверью, закрыв рот рукой и редко всхлипывая. Дышать было тяжело, а ноги не слушались. Док попросила меня подождать на улице, но я осталась. Она и еще несколько врачей зашли в кабинет. Джим с ними. Все это время я корила себя. Не помогла, не спасла, а я ведь могла... Грудь буквально разрывало, мне хотелось выть из-за несправедливости. Хотела стать могущественной, защитить себя и отца, а в итоге чуть не убила. Он ведь выживет, да? Выживет?

Я почувствовала тяжелую руку на плече. Все еще мыслями я была где-то далеко, левой рукой протирая глаза, я провела пальцами по руке, лежащей на моем плече. Массивные перстни были почти на каждом пальце.

— Освальд... — плаксиво протянула я и уткнулась его руку. Нет ничего постыднее.

— Ничего мотылек, ничего... — он сжал мою голову и прижал к груди. Наверное испорчу слезами его пиджак...

Дверь из кабинета распахнулась и вышли врачи, неся на носилках сотрудника Джеймса. За ним вышел угрюмый Джим. С виска у него текла струйка крови. Он сдвинул брови и направился ко мне. Я с надеждой посмотрела в его глаза уже ожидая, что он может сказать.

— Доигралась?! — прорычал он, подходя вплотную, — Я думал ты на нашей стороне.

— Джим, — предупреждающе сказал Освальд, поднимая ладонь, — Потом.

Такого ответа я не ожидала. Джим со злостью испепелял меня взглядом, а затем резко развернулся и вышел. За ним подошла Док. От шока я тупо смотрела в пол, не заметив ее появления. К моему счастью я настолько была подавлена, что не могла ничего говорить.

— Дорогая, он будет жить, — прошептала она, сжимая мой локоть. Я сглотнула.

Будет... Вымотанная, уставшая, я села в лимузин Пингвина и помчалась по ночному городу домой... Все время рядом сидели Бутч и Зсасз. Последний утешительно сжимал мою руку, чего я почти не чувствовала.

***

Дома я провалялась на кровати в муках, не желая ни есть, ни пить. Моего отца увезли в больницу, и я ждала, когда смогу навестить его. Ко мне пару раз заглядывал Бутч, принося на подносе душистый чай с пряниками, Зсазс спрашивал пойду ли я на тренировку, но я даже не могла встать с кровати. Ближе к вечеру я услышала нервные крики, доносящиеся с низу. Я сразу узнала вспыльчивый голос Освальда, который срывался то на крик, то бас, то на визгливый тон. А между этим тихую спокойную, как сталь не пробиваемую речь. Разобрать слова я не могла, но поняла, что это важно. Я еле как сползла с кровати, чуть не расплескав чай на подносе, который почему-то был оставлен на полу предусмотрительным Бутчем.

Медленно спускаясь по лестницам, я по пути натягивала на себя шелковый черный халат, который змеей тянулся за мной по ступеньками. С лестницы была видна охрана: здоровые мужики держат на перевес пушки. Освальд выходит из себя: он покраснел, сжал кулаки и яростно кричал на гостя. Это был Джим...

— Перестань травмировать ребенка! — слышался его голос.

— Джим, она не ребенок! Она мой наемник, мой человек, я плачу ей деньги, она моя! Моя!!! — Освальд стучал тростью об пол.

— Просто дай мне поговорить с девочкой.

— Нет!

— Освальд, приведи девочку, — угрожающе произнес Джим, и опасно приблизился к Пингвину, приставляя к нему пистолет, — Ты мне должен.

Его охрана нацелила на детектива все свои пушки, и я была уверена, одно словно и Джим будет мертв. Освальд вдруг расхохотался, резко выхватил ножик из трости приставляя к шее Джима.

— Ты забыл, мой дорогой друг, сколько ты мне должен?

— Детектив Гордон? — воскликнула я, решив, что это надо прекращать. Как и всегда, моему внезапному появлению были ошеломлены все.

Пингвин на лакированных каблуках круто развернулся ко мне.

— Иди к себе, — прорычал он.

Зная, что Освальд будет ужасно недоволен, но я проигнорировала его приказ, посчитав, что являюсь довольно значительной фигурой в данном разговоре. Обойдя его, я подошла к Джиму. Наверное, у меня был ужасный вид, потому что по глазам я читала и жалость, и тревогу, и отвращение.

— Вы хотели поговорить? Может пройдем в гостиную? — спросила я, будто сама здесь хозяйка.

— Давно ждал этого предложения, — выдавил Джим и мы прошли мимо Освальда дальше в дом, к диванам и столику. Проходя мимо Пингвина и видя его разъяренный взгляд. Я молилась, как бы его нож не оказался у меня в спине.

Мы молчали довольна долго. Старые часы на стене показывали ровно 18:36, а мы в тишине все также молча пили мятный чай. Освальд наблюдал за нами с другого конца стола сидя на своем любимом кресле. Он стрелял взглядом то на меня, то на Джима и болтал стаканом с остатком вина. Я старалась не смотреть на него. За моей спиной стоял приставленный ко мне Бутч, который явно начал скучать, из-за чего ради разнообразия заряжал и разряжал автомат. Джим сидел молча напротив и смотрел в какие-то бумаги. Можно было подумать, что он пришёл сюда в гости лишь для того, чтобы в тишине поработать.

— Скажи, твоя фамилия - МакАдам? — наконец произнес Джим, грозно подняв на меня взгляд. Меня начало обижать такое отношение.

Скрывать было нечего, особенно когда со всех сторон на тебя могут полететь пули.

— Да.

— Откуда ты взялась?

— Мы пришли сюда с отцом...

— Я спрашиваю: откуда? — вопрос, который не потерпит уклона.

— Это сложно сказать... — я зачем-то посмотрела на Освальда. Моё счастье, что он был занят своими перстнями, — Видимо что-то произошло, из-за чего меня с отцом разделили. Я ведь уснула и...

— Элиз, давай короче.

— Я оказалась здесь не случайно, но до этого я жила... Наверное в другом мире.

— Джеймс МакАдам и есть твой отец, с которым тебя разделили?

— Да...

Джим удовлетворенно откинулся на спинку стула.

— Это хорошо, значит... Послушай, ты должна быть очень серьёзной. У меня плохие новости: Джеймса убили. — Джим смягчился, но этого даже не заметила, продолжая теребить край скатерти.

— То есть как? — это заявление оглушило меня. Опять плохие новости. Опять смерть. Мои руки затряслись, а на глазах снова выступили слезы.

— Хватит! — сказал Освальд за другим концом стола, но его никто не слышал.

— Его убили сегодня утром и... Он точно умер не из-за ранения, я в этом уверен. Я боялся, что эта была ты...

— Нет!

— Я понимаю, это тяжело, но у тебя были свои мотивы. Он мог стать твоим свидетелем и тогда мне бы пришлось затащить тебя в тюрьму, — детектив устало провел ладонью по лицу, — Мне и так пришлось бы... Но, я не могу.

Тут он многозначительно посмотрел на Освальда. Тот ответил таким же взглядом.

— Поэтому я предлагаю тебе другой вариант: помоги нам с расследованием. Я кое-что знаю о твоих способностях. Если его убил кто-то из ваших...

— Никто из моих людей его не убивал! — крикнул Освальд.

— Но никто из вас не знал, что он ее отец! — тем же ответил Джим и оба замолчали, прожигая друг друга взглядом.

— Как и кто-то из полицейских... Джим, мой отец кому-то доставил неприятности?

— Честно тебе скажу, он был очень двусторонним человеком. Он никогда не следовал правилам. Недавно он повздорил с нашим капитаном...

— Это был он, и делу конец! — Пингвин дрожащей рукой ударил стаканом об стол так, что вино пролилось на скатерть.

— Решай, Элиз, — прошептал мне Джим, и оставив свой номер, встал и вышел. В коридоре захлопнулась дверь и эмоции Освальда тут взорвались.

— Сукин сын, это Джим Гордон!!! Что б он сдох, тварь, ненавижу!! УБИТЬ! Бутч! Сейчас же убей его, убей его!