The Horseman

Камелии. Едва уловимый лимонный аромат проникал в легкие, наполняя меня еще большей грустью. Я никогда не видела эти цветы вживую, в Сан-Франциско таких не встретишь. Я могла бы рассказать об орхидеях - это мои любимые цветы. Они нежные, красивые, завораживающие, но такие сложные... в уходе. Он всегда дарил мне орхидеи. Каждый год на годовщину нашей встречи он дарил мне новую орхидею, говоря о том, что если бы я была цветком, я была бы орхидеей - такой же прекрасной, но такой же сложной. Я всегда смеялась, когда получала свой очередной цветок, потому что к этому моменту, мой предыдущий давно умирал...

Смерть. Оглядываясь на прошлое сейчас, я могла даже улыбнуться своей глупости. Он всегда дарил мне цветок, который каждый год увядал на моих глазах. Наверное, если бы я была чуточку внимательнее тогда, я бы поняла, что ему нельзя оставаться со мной, иначе его ждет такая же участь.

Я всхлипнула и схватилась за сердце, которое казалось рвалось на части, хоть я и была уверена, что затянула швы до предела. Мне нельзя было останавливаться около камелий - это были Его цветы. Он рассказывал мне о своем детстве, он рассказывал мне о камелиях, что цвели около его дома и каждую весну они с его тетей заваривали вкусный чай с лимонным ароматом. Он говорил, что однажды мы съездим на его родину весной и я смогу сама насладиться этим чаем и видом этих прекрасных цветов за окном.

- Дара...

Из-за двери показалось грустное лицо Его постаревшей тети. Я никогда её прежде не видела, но отчего-то ее доброе лицо показалось мне таким родным, что я не смогла сдержаться и бросилась в её объятья.

- Бедная девочка...

У его тети был красивый голос. Он успокаивал меня, хоть слезы и продолжали течь по моему лицу.

- Ты голодна?

Я хотела ответить, но не смогла, поэтому вместе ответа отрицательно покачала головой. Теплые морщинистые руки его тети потянулись к моим глазам и вытерли слезы. Я даже не пошевелилась. Я видела эту женщину впервые, но отчего-то внутри появилось то странное чувство теплоты, которое обычно появляется, когда приезжаешь к родственнику, которого давно не видел. Я поняла, что обрела «родню», хоть и была уверена, что потеряла её всю без остатка.

Тетя заняла одну из своих рук моим чемоданом, а второй взяла мою ладонь и крепко сжала ее. Я была благодарна этой женщине, в её руке чувствовалась сила, в моей лишь дрожь и остатки печали.

Мы прошли в уютный маленький домик внутри которого меня встретили различные приятные ароматы, заставляя мой желудок предательски сжаться. Тетя поставила мой чемодан в небольшой прихожей и провела меня в гостиную, где на небольшом деревянном столике был накрыт ужин.

- Я думаю, тебе стоит все же поесть после перелета, - с мягкой улыбкой на лице, сказала она, - ты выглядишь уставшей, а еда предаст тебе сил.

Её добрая улыбка обезоруживала. Я улыбнулась ей в ответ по-прежнему не произнося ни слова. Я будто забыла все слова, которые когда-либо знала. Вокруг был уют и тепло. Я не чувствовала этого уже около пяти месяцев, которые были насквозь пропитаны моими слезами и чувством внутренней опустошенности.

- Я уверена, что мой племянник называл тебе моя имя, но я все же представлюсь. Меня зовут Пак Ми Ён, но ты можешь звать меня тетей, - прервав ход моих непрекращающихся мыслей, сказала тетя.

На секунду растерявшись, я благодарно поклонилась, зная, что так принято в Корее и, сняв с себя свитер, поспешила за стол, предварительно вытерев руки.

Мы ели молча. Тетя не спешила задавать вопросы, а я не спешила давать ответы. Я была благодарна ей за это. Он всегда описывал её, как мудрую, спокойную и добрую женщину. Она оказалась именно такой. Только в его словах она была молодой и красивой. Перед моими же глазами сидела утратившая свою былую красоту старая женщина. Её лицо было покрыто многочисленными морщинами, которыми награждает каждого из нас время. Её волосы были седы и отблескивали на вечернем солнце, как белоснежный снег. Эта женщина состарилась, так и не успев ещё раз взглянуть в живые глаза человека, которого вырастила, как сына. И отчасти это была моя вина.

- Не хочешь прогуляться?

Вопрос прозвучал неожиданно и я, поперхнувшись, поймала тётин взгляд.

- Сегодня теплый весенний вечер, - переведя грустный взгляд в открытое окно, произнесла она, - отличное время для прогулки.

Я проследила за ее взглядом, поймав лучи заходящего солнца. На секунду я вспомнила Его лицо. Не то бледное, оставленное мне словно в наказание, лицо, глаза которого навечно были закрыты и запечатлены каждым моим ночным кошмаром. Я вспомнила Его лицо: заразительную искреннюю улыбку от которой его большие карие глаза становились похожи на две узкие щелки, а их уголки приобретали заметные паутинистые морщинки, его лоб, который испещряли морщины, стоило ему задуматься над чем-то или разозлиться на меня за очередную мою выходку, поджатый подбородок, выражавший всю степень абсурдности того или иного моего действия. Под звук учащенного сердцебиения перед моими глазами пролетали все Его живые эмоции и я не смогла сдержать счастливых слез. Я так давно пыталась оживить его хотя бы в своих воспоминаниях, но мне этого не удавалось и я падала от бессилия своего, когда-то яркого, воображения.

- Ты думаешь о нем, да?

Быстро утерев указательным пальцы слезы, я кивнула в ответ тете.

- Он любил проводить свободное время в парке. Ты сможешь найти его, если будешь идти минут десять в направлении моря, - указав за окно, сказала она, - там есть лавочка на которой он проводил все свое свободное время, будь это подготовка к урокам, к экзаменам, свидания с девушками.

На последнем слова его тетя мне подмигнула, взывая на моем лицу улыбку. Я знала, что не была Его первой девушкой. Но, я должна была стать последней. Улыбка на моем лице погасла.

- Прогуляйся, пока я подготовлю тебе комнату, я только недавно пришла с работы и не успела постелить тебе чистое белье. Ты очень меня этим выручишь.

Нам обеим было понятно, что это неправда. Но я не стала спорить, а, молча поблагодарив, вышла за дверь в том направлении, что указала тётя Ми Ён.

Солнце заметно опустилось за горизонтом. От тетиного дома вела одна дорога в сторону, что она указала, поэтому спутаться на пути у меня не было шансов. Навстречу мне шли люди, многие из них держались за руки в немом обещании никогда не отпускать руки друг друга. Каждый раз мои глаза цеплялись за эти переплетенные друг с другом руки, словно корабль, натыкавшийся на риф. Я поспешно отводила глаза, внутренне умоляя всю свою силу воли сдерживать слезы. Когда мои ступни достигли ворот парка, я чувствовала такую усталость, что, не найдя в себе сил на дальнейшую дорогу, облокотилась о ворота спиной, пытаясь внутренне справиться с собой. Люди по-прежнему проходили мимо, кто-то из них бросал вопросительные взгляды в мою сторону, но, к счастью, никто не решался подойти и поинтересоваться моим самочувствием.

Прохладный ветерок заставил мои длинные темные волосы на мгновение скрыть от посторонних моё лицо, что принесло мне заметное облегчение. Убрав спутавшиеся пряди за уши, я направилась вглубь парка, желая найти ту лавочку, о которой говорила тетя. Но, сделав несколько шагов, я и не заметила, как погрузилась глубоко в свои мысли. Когда я пришла в себя, то кругом не было ни души. Уже зажглись некоторые фонари, хоть было и не так темно, чтобы это было необходимым. Страха от того, что оказалась одна в парке я не почувствовала. Вокруг было слишком красиво, чтобы мои мысли могли следовать в этом направлении. Повсюду, огромными белыми цветами, цвели деревья.

На секунду, закрыв глаза, я попыталась снова вызвать в своей памяти любимое лицо, которое мне удалось увидеть за ужином. Снова цветы. В этот раз белоснежные. Должно быть, Он очень любил это место, я была уверена, что такая красота не могла проскользнуть мимо Его глаз незамеченной. Но, как бы я не старалась, перед глазами была лишь пустота и облик смерти.

Сжав свои руки с такой силой, что ногти начали саднить кожу, я попыталась воззвать свои чувства к порядку.

Мне удалось это не сразу, поэтому я ничуть не удивилась, когда, открыв глаза, обнаружила, что кругом горят все фонари, освещая макушки прекрасных белоснежных деревьев.

Я решила, что пока не готова возвращаться «домой», поэтому, сделав глубокий вдох, сошла с тропы, направлялась в их тень. Меня, как магнитом тянуло туда.

Оказавшись среди ветвей, неизвестных мне цветов, я поняла, что не чувствую их аромата. Я даже сорвала один цветок и поднесла его к носу, но так и не смогла уловить его запах.

- Странно. Красивые, но словно мертвые цветы.

- Возможно, так и есть, - услышала я ответ за своей спиной.

По телу пробежала резкая дрожь от неожиданного ответа и я поспешила обернуться на звук тихого голоса. За моей спиной, рядом с таким же деревом, стоял мужчина. Свет фонаря падал на его лицо, показавшееся мне таким нетипичным среди тех, что я видела ранее, что я невольно засмотрелась на него. Темные густые волосы, ниспадающие на глаза. Круглое, слегка заостренное к низу лицо. Небольшие, но притягивающие к себе глаза, которые, как мне показалось, были такими же грустными, как и мои собственные.

- Знаете их название? - обратилась я на идеальном корейском к своему случайному собеседнику, хоть и его вмешательство в мой монолог было на английском.

Мужчина заметно удивился, услышав мой вопрос. Я посчитала, что его удивил выбранный мной язык для ответа.

- Мой жених был корейцем и... я хотела, чтобы он мог говорить со мной и на своем языке тоже.

Я сама не понимала, зачем ему это говорю. Зачем вообще с ним разговариваю.

Я не разговаривала ни с кем уже несколько дней. Даже для Его тети я не смогла найти слов утешения. Но отчего-то спокойно завела разговор с незнакомым мужчиной в парке.

- Простите, я сама не понимаю, зачем вам это говорю, - усмехнувшись себе под нос, словно какой-то глупой шутке, сказала я, - в любом случае, мне пора.

В последний раз взглянув на мужчину, лицо которого словно окаменело в немом вопросе, я поспешила в сторону своего «дома». Стоило мне достигнуть тропы, я, словно в трансе, обернулась назад.

Мужчина не сдвинулся с места, лишь его лицо было направлено в мою сторону. Когда наши глаза встретились, я почувствовала непонятный мне укол в области сердца. Поспешно отведя взгляд, я поспешила прочь.