Крылатые качели

—Пап, ты о чем?—недовольно бормотала девушка в трубку, пока бежала по коридору—Я занята, давай потом.

—Анна Юрьевна,—серьезно сказал мужчина на другом конце трубки—вы Фишера поймали? Поймали!

—И что?—она зашла в свой кабинет и наконец-то села—Ей расстреляют и я все забуду.

—Ты хоть раз ездила к нему?—она задумалась. И правда, Анна ни разу не ездила к Фишеру, да и было незачем, тем более пересекаться с Боковым было смерти подобно—Ну я так и понял. Тут новое дело в курортном, местные не справляются.

—Юрий Николаевич,—теперь стала серьезней она—я больше не подпишусь!

—Это приказ!—он помолчал и добавил—Доченька, ну очень надо, выручи отца.

—Хорошо,—она прикрыла глаза от недовольства—Отпишись только, что да как.

Радости в глазах было мало. Уезжать из Москвы ей не особо хотелось, тем более своих дел по горло, плюсом ехать непонятно в какую даль на расследование черти чего. Зато, все лишь потому что, ее отец не хочет делать эту грязную работу и вешает все на дочь! Хотя ей не мешало бы проветриться, с дела Фишера она так в отпуск и не пошла, ни одного выходного, никакого отдыха. Хотя если сейчас она поедет туда, то ближайшие пару недель,а может и месяцев она даже присесть не сможет. Но как же можно отказать самому Самойлову? Правильно, никак! Она собрала вещи и следующим утром уже спускалась по лестнице аэропорта Курортного.

—Здравствуйте,—сказал ей милый, молодой парнишка и забрал все сумки—Иван Злобин.

—Ну здравствуй, Иван,—она улыбнулась в ответ—Давай на ты, я даже помладше тебя буду.

Она уже собралась уходить, но он ее резко остановил. Девушка не успела задать вопрос, на горизонте появилось уже знакомое, до боли неприятие лицо Ростовчанина. Евгений подошел к паре и очень пафосно снял свои очки.

—Аня, это Евгений Афанасьевич,—начал он представлять их.

—Знакомы—перебила его блондинка и пошла в машину.

—Вы уже работали вместе?—шепнул парень мужчине, что бы спутница этого не слышала.

—Фишера ловили—усмехнулся Боков.

Они сели в машину. Похоже, эта ситуация напрягала только Самойлову. Блондинка смотрела в окно, как капли дождя медленно стекают по стеклу, к концу объединяясь в одно целое. Ее мысли, разум были где-то далеко. Они были в том дне, когда команда поймала Фишера, как они с Боковым целовались, казалось это было начало чего-то хорошего, но так только казалось. Через пару дней все стало рушится, Женя не мог не упрекать свою «возлюбленную»: «Ты неопытная, молодая, не следователь ты»—повторял он из раза в раз, что очень оскорбляло Самойлову младшую, ведь весь ее род работал в полиции. Вскоре, крупная ссора развела их по разные стороны Москвы: Боков занялся делом Фишера, доводя его вместе с Козыревым до логичного завершения, а Анна продолжила работу в уголовном розыске.

Самойлову быстро ввели в курс дела: у семьи Ершовых преступники похитили малолетних детей и требуют выкуп в размере 170 тысяч долларов. Супругам удалось собрать названую сумму. Вадим Ершов, получив от преступников инструкцию, едет передавать деньги, но не справляется с управлением автомобиля и погибает. Милиция во главе со следователем Надеждой Семеновной Райкиной конфискует деньги. Софья Ершова отвечает на звонок, где преступник дает ей два часа, чтобы вновь собрать деньги, в потом, неясно почему, Ершова объявлена в розыск. Боков в разговоре с Райкиной предполагает, что совершено похищение ребенка, приказывает завести уголовное дело и вылетает на место. В завершение этой истории, Злобин рассказывает, что Ершову на пейджер приходили странные цифровые сообщения. Боков считает, что так преступник вел погибшего по трассе.

—Значит едем, по тому же маршруту—уверенно сказала девушка на заднем сиденье.

—Гениально—с ноткой раздражения произнес Боков.

—Оставьте при себе, свои дурацкий шутки.

По трассе они тоже едут молча. Только переодически Аня и Ваня перекидываются фразами, совсем не по делу, просто о жизни и неудивительно, два не особо взрослых человека в одном деле.
Бокову все это нравилось не больше чем Самойловой. Он с Фишером до конца разобраться не может, оставил там Валеру одного, а теперь ему здесь тереться нужно, еще и в окружение малолеток. Вообщем, никто никого понимать не хотел, может быть они просто не пытались. У Ани были предположения, что после золотой тройки (известные следователи по делу Фишера—Женя, Аня и Валера), эта странная, очень неприятная четверка (Аня, Ваня, Женя и, судя по всему, начальница Курортного—Надя), будет провалом года, а может быть и века. Как говорил Боков: «Какой ты следователь? Ты же даже не мужчина!», а тут сразу две «не мужчина» на одном «корабле», явно ад для него. Кроме того, один из «не мужчин» вечно недовольная баба, вторая малолетка с блатным папашей и, конечно «мужчина!», хотя скорее такая же малолетка в напарники.

Ближе к вечеру они доехали до какой-то непонятной точки. Первой из машины выскочила блондинка, она заметила какую-то сумку и, совсем забыв, что она в сапогах с хорошим таким каблуком, рванула к ней. Следом помчался Боков. Общими усилиями они вытащили из этой авоськи ребенка, маленькую малышку закутанную в плед.

—В больницу звони!—рявкнула девушка.

Ваня сидел в машине и качал ребенка на руках. Боков стоял на улице и нервно курил ожидая скорую. Аня сидела на капоте машины, и смотрела куда-то на мост.

—У меня ужасное предчувствие—сказала она очень тихо, словно опасаясь каждого слова.

—У меня тоже—согласился с ней мужчина и выкинул окурок. Он аккуратно оперся на москвич и скрестил руки на груди.

—Как Головкин?—продолжила она, так же неуверенно.

—Не сознается, говорит не трогал он Иванова...—с неприязнью, даже отторжением бормотал он—Сказа по тебе скучает, хорошая девчонка.

—Мразь...—вылетело из ее уст и она тут же обернулась. Приехала скорая.

Медсестра тут же увела Злобина в машину. Пару минут было тихо. Аня все так же сидела на капоте и думала о сладком и долгом сне, который ей явно не светит. Из мыслей ее вывел оглушительный крик, а потом Евгений, буквально выкинул Ваню из рабочей машины и прижал к багажнику Москвича.
Блондинка не до конца понимала происходящее, это было больше похоже на какую-то драму, нежели жизнь. Она неохотно спрыгнула и пошла к медсестре.

—Остановка сердца—констатировала девушка, понимая, зачем Анна направилась к ней.

Она не ответила. Сапоги давили с самого утра, а сейчас они казались адом, ноги подкосились и она опустилась на асфальт, совсем забыв о том, что ее юбка не подходит для такой поверхности. Медсестра присела рядом гладя ту по плечу. Блондинка не тряслась, не кричала, ничего. Она просто смотрела в одну точку, на этот злосчастный мост и проклинала себя, за то, что они просто не успели приехать раньше. Те же чувства, как при виде первого трупа, то же отторжение к самой себе, единственное желание—поскорее смыть с себя это все.

—Началось...—все, что она смогла произнести, с такой безнадежностью, а главное страхом.

Наконец-то, она нашла в себе силы встать. Медленными, неуверенными шагами она прошла к плачущему Ване. Она села рядом с ним и обняла.

—Дальше легче будет—шептала она, хотя и сама не верила себе. Рядом стоял Боков, он был таким же разбитым, они видели не мало смертей детей, но не таких же маленьких...Ее не стало у них на руках...