11 глава
Решимость, внезапная и неожиданная, словно удар молнии, пронзила Аризу. Не раздумывая ни секунды, она резко поднялась со скамейки и направилась к выходу из больницы. Шаг за шагом, она шла по коридору, оставляя позади тепло кофе и тревожную тишину палаты Дазая. Но внутри, в глубине ее сердца, бушевала буря сомнений.
У самой двери больницы она остановилась, словно невидимая сила удерживала ее на месте. Рука машинально легла на холодную металлическую ручку. Перед ней разверзлась бездна неопределенности. Правильно ли она поступает? Идет ли она навстречу смерти? Встреча с Достоевским, человеком, от которого она когда-то бежала, от которого пыталась скрыться, она была уверена, что не скроется от смерти, если попадет в его лапы. Страх, холодный и липкий, сковал ее тело. Мысли кружились в бешеном вихре: шанс спасти Фукудзаву и Мори Огая противостоял смертельной опасности для нее самой. Цена, которую она рисковала заплатить, была слишком высока, но и отказ от этой встречи мог стоить множества жизней. Аризу стояла на пороге, разрываясь между надеждой и ужасом, жизнью и смертью.
К тому же, в голове Аризу отчетливо мелькнула неприятная, горькая правда. Если она пойдет на эту встречу, если она последует указаниям Достоевского, это будет означать не просто выполнение опасного задания. Это будет означать полное подчинение. Это будет признаком ее слабости, ее неспособности противостоять его манипуляциям. Она снова станет его марионеткой, исполняющей его прихоти, идущей по пути, который он для нее выбрал. Мысль о том, что она снова станет инструментом в его руках, вызывала у нее чувство глубокого отвращения к себе. Это было не просто опасно – это было унизительно. Именно это осознание, это понимание собственного бессилия перед Достоевским, наполняло ее горькой горечью и заставляло колебаться еще сильнее.
Решимость покинула Аризу. Вместо того, чтобы отправиться на встречу с Достоевским, девушка развернулась и направилась к палате Дазая. Шаг за шагом, она шла по коридору, оставляя за собой соблазн опасного предложения и тяжелое бремя выбора.
Тихонько отворив дверь, Аризу обнаружила внутри неожиданную сцену. Возле двери стояла медсестра – та самая, что так яростно прервала разговор Дазая ранее. Судя по всему, она зашла в палату раньше Аризу. Дазай, тем временем, оживленно разговаривал по телефону.
— Э… Д… Дазай-сама… Простите меня за грубость… — пролепетала медсестра, ее лицо залилось краской. Видимо, она испытывала сильное смущение. Ее голос дрожал, слова срывались, выдавая волнение и, возможно, даже некую тайную надежду.
— Да ничего, — спокойно ответил Дазай, отрывая телефон от уха. На его губах играла легкая, почти хищная улыбка. — Спасибо, что разрешаете мне пользоваться телефоном.
— И… Ну… Если хотите, я была бы не прочь повторить… В отдельном кабинете… — выпалила медсестра, ее слова были едва слышны, но интонация не оставляла сомнений в их значении.
— Если буду в настроении, — ответил Дазай, его голос был ровным, без тени смущения. Его ответ прозвучал как бесстрастное утверждение, не обещание, но и не отказ.
Лишь после того, как медсестра, заметно смущенная, покинула палату, Аризу решилась войти. Ее лицо было непроницаемым, но в глазах читалось недоумение, смешанное с легкой долей раздражения.
— Даже спрашивать не хочу, чем ты занимался с медсестрой, что она "не прочь повторить", — проговорила Аризу, ее тон был спокойным, но в нем слышалась едва заметная ирония. Ее слова висели в воздухе, ожидая ответа, который, она знала, будет таким же непостижимым, как и всё, что касалось Дазая.
— О, Ари-тян, неужели ты ревнуешь? — спросил Дазай, с лёгкостью завершая телефонный разговор. Его голос был непринужденным, веселым, словно он только что обсуждал планы на приятный вечер, а не обменивался любезностями с явно заинтересованной медсестрой.
Аризу удивлённо посмотрела на него. Ее брови слегка сошлись, выражая замешательство, смешанное с раздражением. Она не ожидала такого комментария, и тем более, что он прозвучал так легкомысленно, учитывая обстоятельства.
— Я тебе тресну рано или поздно. За твой подвешенный язык, — раздражённо проговорила девушка, подходя к окну и, повернувшись к нему спиной, пытаясь скрыть свое волнение. Она старалась контролировать свои эмоции, но неловкость ситуации и неожиданный поворот разговора выводили ее из себя.
— Ты кстати в этот раз что-то долго пила кофе, — проговорил Дазай, полностью игнорируя ее раздражение. Его голос был ровным, спокойным, но в нем чувствовалось что-то напоминающее наблюдательность хищника. Он словно и не замечал ее попыток отвлечься, сосредотачиваясь на другом.
От его слов Аризу заметно вздрогнула. Ее бросило в жар. Она не хотела рассказывать Дазаю о сообщении Достоевского. С одной стороны, это было опасно – раскрывать содержание такого письма. С другой стороны, Дазай, безусловно, догадался бы о чем-то необычном, видя ее состояние.
— Мне написал Достоевский, — сказала она наконец, голос ее был тихим, почти шепотом. Она хотела показать ему сообщение, но Федор, видимо, успел его удалить. Это лишь усилило ее внутреннее напряжение.
Аризу пришлось пересказать содержание сообщения, стараясь изо всех сил сохранять спокойствие, хотя дрожь в ее руках выдавала ее волнение. Она выбирала слова тщательно, стараясь не пропустить ничего важного, но и не выдавая излишних эмоций.
____________________________
Глава не большая... Как вам?