Глава 5
Томас уже который день украдкой наблюдал за той странной девчонкой, что вечно крутилась около Авы Пейдж. Она была тихой тенью - вечно с двумя аккуратными косичками и в больших круглых очках, съезжавших на кончик носа. Её одиночество казалось Томасу каким-то немым спектаклем: за завтраком, обедом и ужином она неизменно занимала самый дальний угол в столовой, словно стараясь занять как можно меньше места в этом шумном мире.
Но однажды картина изменилась. К её столику подсел мальчик. Он что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, и вдруг - Томас замер - она улыбнулась. Не сдержанно-вежливой улыбкой приветствия, а по-настоящему: вся её скромная фигура словно вспыхнула изнутри. Уголки глаз чуть прищурились, губы растянулись в широком, чуть смущённом, но абсолютно искреннем выражении. Эта улыбка преобразила её лицо, сделала его лёгким и сияющим.
И Томасу вдруг страшно захотелось снова это увидеть. Не просто наблюдать со стороны, а стать причиной. Поймать её взгляд, сказать что-то, что заставит эти глаза блеснуть, а губы - сложиться в том самом тёплом жесте. Мысль была одновременно пугающей и волнующей. Что, если подойти? Но что сказать? Как подобрать те самые слова, которые не спугнут её хрупкое спокойствие?
Он всё ещё размышлял над этим, когда вдруг загрохотал громкоговоритель, сообщая об окончании ужина. Томас вздрогнул, словно пойманный на чём-то запретном. Сегодня он твёрдо решил для себя: завтра он не просто будет наблюдать. Завтра он попробует заговорить.
Томас шёл по коридору, сжимая в кармане шоколадку - единственное, что показалось ему достойным предлогом для разговора. Он уже представлял себе диалог десятки раз, но все репетиции разбились о реальность, когда он увидел её в своей комнате. Дверь была открыта, и кто угодно мог зайти и посмотреть.
Она сидела, поджав ноги, и читала книгу с зелёной обложкой. Две аккуратные косички, как всегда, и круглые очки. Сегодня они не съехали, но она всё равно постоянно их поправляла. Томас сделал глубокий вдох и двинулся вперёд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
- Привет, - прозвучало глухо и неестественно громко после стука в дверь.
Девочка вздрогнула и подняла на него испуганные глаза. Она инстинктивно прижала книгу к груди, словно это был щит.
- Я... - Томас запнулся, забыв все заготовленные фразы. - Я видел, ты всегда одна. То есть не всегда! Вчера... с Нейтом... - вчера он наконец узнал, как его зовут и кем он является. - Хочешь шоколадку?
Он протянул смятую обёртку. Девочка смотрела на него с лёгким подозрением, но уже без прежнего страха.
- Спасибо, - она осторожно взяла шоколадку. - Меня зовут Клер.
- Томас, - выдохнул он и плюхнулся на край кровати на почтительном расстоянии. - Что читаешь?
- «Таинственный сад», - она показала обложку. - Тут про девочку, которую все считали противной, а она просто была одинокой.
Томас кивнул, хотя книгу не читал.
- А почему ты всегда одна? - спросил он, уже чувствуя себя увереннее.
Клер пожала плечами, глядя на пол.
- Не знаю. Со мной как-то неинтересно. Я слишком тихая.
- А мне нравится тишина, - искренне сказал Томас. - Мои друзья постоянно носятся и кричат. Иногда устаёшь.
Она впервые взглянула на него с настоящим интересом. Потом нерешительно улыбнулась - той самой, нежной и искренней, которую он видел лишь однажды издалека. Только сейчас она была направлена на него.
- Хочешь половину? - она разломила шоколад и протянула ему.
Томас взял кусочек, чувствуя себя победителем.
- Хочешь, я познакомлю тебя со своими друзьями? Ньют тоже спокойный и тихий. А ещё его сестра Лиззи, уверен, вы с ней подружитесь.
- Хорошо, - кивнула она. Клер снова улыбнулась, на этот раз шире. И Томас понял - это стоило всех его вчерашних сомнений. Возможно, она и была тихой тенью для всех, но для него она стала самым настоящим открытием.
---
Лаборатория.
Стерильный свет болезненно резал глаза. Повсюду мерцали экраны, и на каждом - искажённое ужасом лицо кого-то, кого он когда-то считал другом. Ньют. Фрайпан. Зарт. Он видел, как их глаза, широко раскрытые от непонимания и предательства, смотрели в потолок камер, словно ища ответов. А ответ был здесь, в этой комнате. В нём.
Томас стоял, вжавшись в холодную стену, и его руки - эти самые руки, что делили с ними скудную пайку, что помогали подняться после падения, - теперь сжимались в бессильные кулаки. Он вспомнил тёплое пожатие Ньюта, его хриплый смех. Вспомнил, как Зарт делился с ним последним яблоком.
И он понял: это он. Он собственными руками вводил данные, отдавал приказы, запускал механизм, который с лязгом и скрежетом уносил их вглубь Лабиринта. Он подписывал им смертный приговор, прикрытый сухими терминами «фаза испытаний» и «сбор данных».
Он не просто наблюдал. Он был палачом в белых перчатках. И каждый писк монитора, каждый новый крик с экрана впивался в его сознание, как раскалённая игла, выжигая изнутри одно-единственное слово: «ОБРЕЧЁННЫЕ».
---
После той первой шоколадки и робкой улыбки Клер Томас понял: он нашёл не просто друга, а союзника. В мире, где все были заняты выживанием, работами и попытками хоть как-то забыться, её тихое, но цепкое внимание к деталям было уникальным даром.
Они сидели в их «штабе» - заброшенном складе, заваленном старыми механизмами. Там пахло ржавчиной и пылью, но для них это был запах безопасности.
- Пейдж что-то скрывает, - Клер шагнула в полумрак их штаба. Её голос был низким и напряжённым, совсем не таким, каким он бывал, когда она говорила о книгах.
Томас отложил тетрадь с формулами. Он сидел на ящике из-под пайков, и в тусклом свете его лицо казалось резким.
- С чего ты взяла?
- Нейт. Он... проболтался. Про Лабиринт. - Клер сделала паузу, подбирая слова. - Сказал, что скоро начнут отправлять туда подростков. Первую партию. Пейдж и Дженсен уже составляют списки.
Томас медленно встал, и его тень громадной и угрожающей легла на металлическую стену.
- Тебе стоит поменьше слушать этого придурка, Клер. Он морочит тебе голову. - Его голос прозвучал тише, но от этого только твёрже. - Ты ведь прекрасно знаешь, как я отношусь к вашим... отношениям.
Клер вздохнула, и на её лице на мгновение мелькнуло знакомое Томасу упрямство.
- Ну перестань, Томми, - она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой. - Он любит меня. А я его.
Томас с силой провёл рукой по волосам, отчего они встали дыбом.
- Я терплю его рядом только потому, что ты моя подруга, - он проговорил, глядя прямо на неё, и каждый звук был отточен, как лезвие. - Иначе я бы уже давно объяснил ему на языке синяков и сломанных костей, что подходить к тебе ближе чем на сто шагов - плохая идея.
---
Тёмный коридор так и манил; в самом конце мигал свет, словно обещая спасение. Клер неуверенно шла к этому свету, понимая: если не она себе поможет, то никто другой точно не спасёт. Подходя ближе, девушка остановилась рядом с темноволосым парнем. Он смотрел на неё с недовольством, казалось, даже с нотками злости.
- Зачем ты это сделала? - тихо спросил он.
- Они мои друзья, я не хочу, чтобы они умирали, как мои близкие. Я помогу им разгромить П.О.Р.О.К., - говорила девушка. Незнакомец схватил её за руку, дёрнув на себя. Их лица оказались в паре сантиметров друг от друга, но они были врагами. Две противоположности.
Он - хотел найти лекарство, чтобы спасти людей, шёл на всё ради спасения миллионов, даже если приходилось жертвовать другими.
Она- хотела спасти друзей и невинных людей, не дать их мучить ради несуществующего лекарства. Она была готова идти до конца, пожертвовать собой, но не дать погибнуть никому из её друзей.
- Нейт, когда ты стал таким? Ты ведь всегда называл их бездушными тварями, что же изменилось? - парень сильнее сжал руку бывшей возлюбленной.
- Клер, ты всегда была такой наивной. Ты действительно веришь, что сможешь спасти их? - хмыкнул он. - Я сделаю всё, чтобы ты отправилась в Жаровню. И уже там Томас тебя не спасёт, сдохнешь, как твоя глупая мамаша!
- Не смей так говорить! Она умерла из-за твоего отца. Дженсен - козёл, а ты весь в него!
По коридору пронёсся шлепок. Клер смотрела на Нейта безразлично, щека предательски горела, а красный след ладони проступал всё явственнее. Шатен отпустил её руку и отошёл назад, казалось, он и сам от себя не ожидал такого.
- Меня завтра в Лабиринт отправят, так что можешь совершать свои злодеяния, - бросила Клер и скрылась в одном из коридоров.
В ту же секунду из сгустившейся темноты, где сходились тени, возник Томас. Возник не как человек, а как воплощение самой этой тьмы - стремительный и беззвучный. Нейт вздрогнул и попятился, но было поздно.
Удар был коротким, точным и ужасающе жёстким. Костяшки Томаса со всей силы врезались в переносицу Нейта. Раздался приглушённый, влажный хруст, и алая струйка крови брызнула на светлую ткань его рубашки. Томас, тяжело дыша, стоял над ним, сжимая и разжимая онемевшую руку. Каждая клетка его тела требовала продолжать, добить, стереть с лица земли эту гниду. Но где-то в глубине сознания холодным червём шевелилось знание о последствиях. Лазарет. Допросы у Пейдж. Возможно, изолятор.
- Какого хрена?! - просипел Нейт, зажимая окровавленное лицо руками. Его голос был искажён болью и яростью.
- Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, - голос Томаса был низким, почти беззвучным, но от этого ещё более зловещим, - будет гораздо, гораздо хуже. Ясно?
Нейт, всё ещё согнувшись, фыркнул, и пузырь крови лопнул у него у носа. Боль, казалось, лишь разожгла в нём яд.
- Защитничек нашёлся, - он выпрямился, и в его глазах плясали злые огоньки. - То, что ты бегаешь за ней, как преданный пёс, все эти годы, лижешь ей ноги... она никогда на тебя так не посмотрит. А мне... - он криво ухмыльнулся, - мне хватило того, что притворился бедненьким мальчиком, у которого отец-тиран. Пару раз нагрубил, сделал вид, что мне тоже одиноко и страшно... и она уже тут, у моих ног. Готовая спасать. Правда, трогательно?
- Козёл! - это слово прозвучало не как крик, а как гортанный рык. И тут же последовал второй удар. На этот раз звук был громче, отчётливее - отвратительный хруст ломающегося хряща. Дикий, животный вопль Нейта разорвал тишину пустого коридора.
Томас наклонился к его уху, из которого уже сочилась кровь.
- Я предупредил, - прошептал он. - В следующий раз сломаю не только нос.
---
На следующий день, как только Томас узнал, что Клер отправляют в Лабиринт, он направился в лабораторию. Он знал, что Тереза будет помогать Пейдж. Том хотел уговорить Аву отправить Клер в Лабиринт к девчонкам, он надеялся, что она сжалится над своей племянницей.
Дверь в лабораторию с шипением отъехала в сторону, впуская Томаса в стерильный, пропитанный запахом антисептика холод. Воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь мерным писком мониторов. И именно в этой тишине, как лезвие бритвы, прозвучал тихий, отравленный шёпот Терезы, склонившейся над неподвижной фигурой на каталке.
Клер лежала с закрытыми глазами, её лицо было бледным и безжизненным, словно у фарфоровой куклы. Две аккуратные косички беспомощно раскинулись на белой подушке.
Томас проигнорировал Терезу, будто её и не было. Его взгляд был прикован к высокой, строгой фигуре Авы Пейдж, изучавшей графики на планшете.
- Доктор Пейдж!
Она медленно подняла голову. Её глаза, холодные и оценивающие, встретились с его полными отчаяния.
- Томас. Тебе тут не место.
- Прошу вас, - его голос дрогнул, срываясь. Он сделал шаг вперёд, чувствуя, как пол уходит из-под ног. - Отправьте Клер в Лабиринт «B». К девушкам.
Пейдж подняла бровь, её тонкие губы сложились в подобие улыбки, лишённой всякого тепла.
- И с чего бы мне это делать? Протоколы не предусматривают гендерного разделения. Это противоречит самой сути эксперимента.
- Она не выживет с парнями! - вырвалось у Томаса. - Вы же знаете, какими они становятся... Она тихая. Она видит мир иначе. Она сломается в первую же неделю!
- Выживаемость не зависит от пола, Томас, - парировала Пейдж, откладывая планшет. - Она зависит от силы духа. А его, как я полагаю, у Клер достаточно.
- Это не сила духа, это жестокость! - он уже почти не сдерживался, его пальцы впились в край металлической каталки. - Отправьте её к девчонкам. У них другой лагерь, другие правила. Она сможет прижиться. Она умная, она найдёт способ быть полезной! Она сможет выжить там, а не просто сдохнуть!
Он умолк, тяжело дыша. Тереза с холодным любопытством наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди.
Пейдж внимательно посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее научный интерес.
- Ты испытываешь к субъекту привязанность. Это любопытно, но не продуктивно. Решение принято.
- Она ведь ваша племянница! - отчаянно выкрикнул Томас, хватая её за рукав халата. - Единственная родная кровь! Неужели вы отправите её на смерть, как подопытную крысу?!
Лицо Пейдж на мгновение стало каменным. Ни одна мышца не дрогнула, но в её глазах что-то промелькнуло - не жалость, а скорее... раздражение. Она резко высвободила рукав.
- Родственные связи не имеют значения перед лицом прогресса, Томас. Эмоции - это слабость, которую мы здесь искореняем. А не поощряем.
Она кивнула Терезе.
- Подготовьте субъект А-17 к отправке. Стандартный протокол. Лабиринт «А».
Тереза с торжествующей улыбкой взялась за рычаги каталки.
Томас замер, наблюдая, как неподвижное тело Клер увозят вглубь лаборатории, в сторону шлюза, ведущего в Лабиринт. Он стоял, сжав кулаки, и тишина, в которую снова погрузилась комната, была громче любого крика. И Лабиринт, холодный и безразличный, ждал свою новую жертву.
---
Время текло медленно, как патока, а Томас всё это время неотрывно наблюдал за жизнью Клер на мерцающих экранах. И странное чувство облегчения теплилось в нём при виде её размеренных дней. Он ловил себя на мысли, как рад, что в неё не вселился тот азартный червь, что гнал других в пасть Лабиринта. Её врождённое спокойствие, почти полное отсутствие любопытства к запретному, казалось, были вшиты в саму её душу. Это была та часть её, которую не мог стереть даже самый жёсткий сброс памяти - её неизменное ядро.
И как же он ненавидел те моменты, когда на её пути возникал Гойл со своими тупыми насмешками и агрессией. Каждая клетка тела Томаса требовала действия, он мысленно уже придумывал, как бы лично сделал из этого хама фарш, чтобы тот навсегда запомнил, кого нельзя трогать. Особенно после того как тот пытался над ней издеваться.
Но Клер, к его удивлению, реагировала правильно. Пусть и не рассчитав силу в ответном ударе, она давала отпор. И в эти секунды Томасу было плевать на всё - на последствия, на правила, на хрупкое спокойствие. Лишь бы она была жива. Лишь бы её большие глаза не смотрели на мир с испугом.
Он видел каждый её шаг по Глейду, каждый украдкой вздох, когда она думала, что её никто не видит. Он был тайным свидетелем её тихих слёз, пролитых в одиночестве, и редких, таких же искренних, улыбок. И в эти мгновения острое, почти физическое желание сжимало ему грудь - оказаться рядом, как раньше, и укрыть её в своих объятиях, став для неё живым щитом от всего этого безумного мира.
lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.
Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))