это неправильно

В темноте слышится скрип одного из стульев, на котором явно кто-то сидит. Света пугается, ведь сегодня ей одного "приключения" хватило на всю жизнь. Она не хочет, чтобы всë вновь повторилось, а в такой обстановке, где сбежать труднее - тем более.
- Света?
Девушка выдыхает, когда узнаëт звонкий голос Дианы. И всë же, лучше бы Света здесь была одна. Именно этого она хочет. Просто лечь на диван, свернуться калачиком, думать о своей мерзости и плакать, плакать, плакать...
Но у подруги другие планы. Она поднимается со стула и включает свет. Только зашедшая светловолосая жмурится от резко сменившегося мрака на яркость жëлтого освещения, от чего в глазах всë мелкает.
Диана же охает, округляет глаза, глядя на разорванную футболку, висящую на Свете лахмотьями, которые она так старается придержать, чтобы скрыть всë: следы на молочной коже, грудь, к которой всего минут двадцать назад прикасался Никита. Она этого никогда не забудет. Будет нести в себе это отвращение ко всему мужскому полу, кто проявит к ней хоть каплю интереса. И к себе тоже.
- Кто так с тобой? - это, скорее, риторический вопрос, на который светловолосой необязательно отвечать сейчас.
Диана загребает в объятия девушку, поглаживая по спине - единственному месту, где футболка уцелела. Сквозь ткань длинноволосая чувствует ледяную кожу, но не обращает на это внимание, продолжая утешать.
Будто бы в подтверждение погоды, снаружи слышится сильний порыв ветра, от которого шелестят оставшиеся листья или вовсе уже срываются с ветки и стремглав уносятся куда-то далеко, пока не оказываются на земле.
Напряжение внутри Светы лопается, от чего слëзы текут градом, промакивая водолазку Дианы. Калейдоскопом проносятся все движения парня в еë сторону, его грубые руки и запах травки.
- Всë будет хорошо, - успокаивающе поглаживает по спине, пытаясь в объятиях хоть немного отогреть светловолосую. - Ты не виновата, - и это действительно так. Вина должна висеть тяжким грузом на том уроде, который позволил себе звериное распутство в сторону нежелающей этого девушки.
- Чë за нахуй?
Света резко отстраняется от подруги, испугавшись незнакомого, чужого голоса.
На них пытается сфокусировать взгляд растрëпанная Маша. Красные глаза, опухшее лицо, шатающееся тело, которое пытается сесть. Из-за всего этого трудно признать ту Машеньку, с которой ещë вчера Света смеялась, а сегодня - плакала. То, что девушка видела в актовом зале - цветочки. Сейчас на неë глядит совершенно разбитая, пустая, безэмоциональная русоволосая. Становится ещë противнее от себя, ещë хуже от всех обстоятельств, которые вылезли наружу в этот день.
Маша наконец-то может сфокусировать свой взор. То, что она видит, вызывает смешанные чувства. Резко поднявшись, девушка готова упасть от головокружения и шума в ушах, но, устояв, подходит к Свете, не менее разбитой, чем она сама.
- Какой ублюдок это сделал?
Света внутренне ëжится от чуждого, холодного как сталь, голоса. Он требует ответа прямо сейчас, от чего девушка взглатывает.
- Девчонки, давайте сядем, отогреемся и потом всë решим? - предлагает Диана, переставив обогреватель ближе к дивану. Она внимательно наблюдает за ними, совсем не зная, что сегодня произошло между подругами.
- Ник-кита. Я сама виновата, могла не идти никуда с ним, - всхлипывает Света, опуская стеклянный взгляд в пол, не в силах больше смотреть на пьяную подругу. А подруги ли они теперь?
- Да, виновата, - язык заплетается, от чего трудно разобрать слова. Но светловолосая всë понимает, на еë щеках образуются новые солëные ручейки, мчащиеся вниз. Сердце с силой сжимается, колющая боль распространяется по всей груди. Света совсем не ожидала такого прямого подтверждения своей мерзости от Маши.
- Ты что несëшь? - срывается с места Диана, пытаясь развернуть русоволосую к себе, что получается, ведь в крови длинноволосой намного меньше алкоголя. - Ты сейчас серьëзно пытаешься обвинить жертву в том, что еë изнасиловали? - Диана недоумевает, мечась между Машей и Светой.
- Он пытался, но я убежала, - пытается оправдаться Света, словно она и правда виновата.
- Да какая разница? Боль от этого не исчезает, - без злобы глядит на светловолосую, скорее пытаясь доказать сказанное Маше. - Я не знаю, что у вас там произошло, но это не повод говорить так.
- Вот именно, что не знаешь, - отрезает Маша, глядя прямо на Свету, которая теряется. - Поэтому не лезь.
Диана хочет сказать что-то ещë, попытаться переубедить русоволосую, но еë прерывает скрип вновь открывшегося входа в гараж.
- Ебать вас тут много, - Даша заходит внутрь. На этот раз очередь длинноволосой теряться, не зная, сбежать ей или остаться в знак поддержки Светы. - Вы забыли, - протягивает толстовку Светы и джинсовку Дианы, на последнюю даже не глядя.
Только сейчас она замечает всю обстановку. Полуголую Токарову, переживающий взгляд Адаменко и будто бы неживую Романову, в основном глядящую сквозь людей в помещении.
Даша молча проходит к Свете, пытаясь заглянуть в глаза, из которых то и дело текут слëзы. Теперь не только из-за сцены в туалете, но и из-за Маши - еë слов, действий.
Коротковолосая задаëт тот же вопрос, что и остальные, от чего солëный поток усиливается, сквозь который слышится тихий ответ:
- Никита.
- Он завтра собственной кровью захлебнëтся, - реакция Даши не заставляет себя долго ждать.
Русоволосая садится обратно, закуривая. Еë не заботит окружающая еë атмосфера. Здравый смысл пытается достучаться, сказать, чтобы она поддержала возлюбленную, но Маша быстро его затыкает, делая более долгую тяжку и запивая остатками из стеклянной бутылки.
Даша же усаживает Свету на диван, отдаëт толстовку, которую та некоторое время просто сжимает в руках, не понимая, что с ней делать. Она ничего не осознаëт, снова и снова проваливаясь в воспоминания о вечере.
Диана сочувствующе глядит на светловолосую, когда та избавляется от рванной ткани. Взору всех предоставляются багровые следы, рассыпанные по девичьей коже. Маша рассматривает каждый, чувствуя, как закипает. Понемногу приходит осознание того, что сегодня произошло со Светой.
Даша же отводит взгляд от этого зрелища, сталкиваясь с глазами длинноволосой. Она смотрит обиженно, ведь сегодня Диана узрела чëткую недосказанность между ними. Блондинка обещает, что обязательно поговорит с Адаменко, но позже. Сейчас все не в состоянии выяснять отношения друг с другом.
Паралельно своим мыслям коротковолосая открывает бутылку с купленным по дороге алкоголем. Она, как и все присутствующие, надеялась побыть одна, но не учла другого исхода событий. Однако, она не жалеет об этом. Делает глоток, от чего вновь растекается тепло внутри, и передаëт бутылку Свете, чтобы та хоть ненадолго забылась. Поднимая дрожащими руками напиток, девушка отпивает спиртное. Легче не становится. Однако воспоминания о сегодняшнем вечере становятся всë более расплывчатыми, пока совсем не перестают мелькать в памяти Светы.
Выпив, девушки решают разложить диван, дабы все поместились. Прижатые друг к другу, они засыпают, окутав теплом лежащих рядом людей, которые стали дорогими для каждой.
Маша отворачивается от лица Светы. Это последнее, что коротковолосая видит, после чего сразу обессиленно проваливается в царство Морфея.

***

Проснувшись, Света не хочет открывать глаза. Голова беспощадно болит, отдаваясь стуком в висках, словно это барабаны. Ëжится от холода. Хочет вернуться в небытие, где тепло, спокойно и нет отвращения ко всему. Светловолосая сворачивается в позе эмбриона, однако натыкается сзади на что-то.
Всë-таки открыв глаза, девушка оборачивается. Еë взору открывается вид на мило прижимающихся друг к другу во сне Даши и Дианы.

В этот момент вспоминается всë. От ссоры с Машей до того, как она отворачивается, засыпая. Словно не заметив пропажу сразу, Света проверяет край дивана, на котором девушка должна спать. Но там пусто, и не осталось ни следа от человеческого тепла.
Приподнимаясь на локтях, светловолосая сонно оглядывает помещение. Вопреки желанию сейчас осушить какой-нибудь водоëм, ничего подобного не оказывается рядом. Бутылка воды, которую приносила Диана в прошлый раз, пустует на столе, от чего становится только хуже.
П

однявшись, Света бредëт к выходу из гаража. Она планирует покурить по дороге домой, где сможет отмыть следы от грязных рук, отпечатывшиеся в памяти навсегда.
Открыв железную дверь, девушка глядит на русоволосую макушку перед ней. Маша стоит спиной, от неë тянется струйка дыма, быстро рассеивающаяся холодным ветром.
- Доброе утро, - неуверенно, боясь, что девушка может просто проигнорировать или начать говорить колкости, ведь Света заслужила. В прошлый вечер она принесла достаточно боли подруге. Однако она не знает, сколько неприятных уколов в сердце чувствовала Маша до этого, просто думая о Свете.
Девушка оборачивается, окидывает беглым взглядом коротковолосую.
- Ну привет, - затягивается, вовращая свой пустой взор в одну точку.
Света закусывает губу, не зная, что стоит сказать Маше. Или что хочет сказать. Самые разные мысли путаются в голове, намереваясь окончательно доломать их облодательницу.
Машинально достаëт мятую пачку из кармана джинс, поджигает сигарету. Табак ощущается неприятно, ведь во рту всë также сухо, но дышать становится легче, хоть и от пагубной привычки. Однажды Света задохнëтся от курения, но это еë ничуть не останавливает делать более длинные тяги.
- Маш, - тихим, сливающимся с ветром голосом зовëт светловолосая, смотря в затылок девушки, ожидая, пока та обернëтся.
- М? - лениво, продолжая стоять спиной к Свете. Не хочет смотреть на неë, ведь боится, что увидит то, что заставит еë сердце разбиться ещë на более мелкие осколки, чем сейчас. Или не сдержится, порежет ими светловолосую, передав ей всю боль, скопившуюся внутри.
- Прости меня, Машенька, - на глаза наворачиваются слëзы, голос дрогнул на имени. Пытается сдержать поток эмоций, которые душат еë всë сильнее. Неужели подруга не хочет еë больше видеть? Быть может, Света теперь для русоволосой такая же мерзкая, как для себя же? Судорожно выдыхает. Им необходимо поговорить.
- За что же? - безучастно, лишь немного повернув голову, но всë равно не глядя на рассыпающуюся на песчинки девушку.
- За всë. За то, что не могу ответить взаимностью, за то, что не могу разобраться с собой, за то, что позволила Никите, - шумно выдыхает на последнем, слëзы уже не пытается остановить, только опускает голову, чтобы их не было видно. - За то, что позволила Никите сделать это со мной.
Маша поджигает ещë одну сигарету, пытаясь сосредоточиться на своëм дыхании, на количестве тяг и порывах ветра. На чëм угодно, лишь бы избавиться от желания загребсти в объятия Свету, нежно гладить по голове, чувствуя, как по олимпийке стекают чужие солëные капли.
Ей один взгляд на белокурую бестию отдаëтся болью, что уж говорить о прикосновениях? Нет. Маша только начала возводить стены, отгораживая себя от всех чувств и самой Светы. Так проще, только так она будет сильнее.
- Зачем ты извиняешься передо мной? - хрипло, снова затягиваясь. - Мои проблемы, что влюбилась, как дура ожидая взаимности, слепо веря, что это возможно, - грустно хмыкает, от чего светловолосая встаëт в ступор.
Сделав шаг вперëд, Света аккуратно, боясь за последствия, кладëт руку на родное плечо, мягко сжимая. Внутри что-то ëкает, но, покачав головой, Маша не подаëт виду.
- Мы сможем также общаться? - с надеждой в голосе, шмыгает носом, стеклянными глазами замечая сильно разбитые костяшки пальцев, с которых падает окурок им под ноги.
- Ага, - так просто, вопреки желанию более эмоционально ответить, сказать, как русоволосой будет тягостно от всего этого.
Но никто больше не говорит ни слова. Так и не бросив взгляд на Свету, она удаляется быстрым шагом домой, где еë ждëт скандал. Но и на это ей наконец-то плевать. Теперь Маша может спокойно жить без никому не нужных эмоций и чувств.
Светловолосая лишь смотрит вслед. Хочет побежать, прижаться к спине девушки, но та дала ясно понять, что ей это уже и не нужно вовсе. Никаких даже дружеских жестов со стороны Светы. От осознания этого в ушах слышится скрежет отделившегося от сердца осколка, который устремляется куда-то вниз, пока со звонким грохотом не разбивается вдребезги. Рана неистово кровоточит, от чего слëзы градом устремляются к осколкам, душа девушку.
Она старается не издавать ни звука, прикусывает тыльную сторону ладони, дрожа вовсе не от холода. А от боли, сгустившейся в груди. Воздуха не хватает, от чего Света захлëбывается собственными слезами. Хочется закричать, но всë еë тело оцепенело, а голос будто бы и вовсе исчез. Либо же она оглохла от всех мыслей, обрушившиеся на неë с пущей силой. Все до единой касаются Маши. Если бы только Света могла что-то изменить...
А нужны ли теперь эти изменения Маше?

***

- Девочки уже ушли, - констатирует Диана, наблюдая за тем, как Даша сонно приоткрывает глаза. - Я, наверное, тоже пойду, - всë равно делать нечего, да и хочется уже домой. Поэтому девушка поднимается с края дивана, но еë останавливает несильная, словно дающая выбор, хватка, ставшей запястье.
- Хочешь поговорить о вчерашнем?
Диана с интересом ожидает продолжение, еле заметно кивнув. Она совсем не ожидала, что коротковолосая пойдëт навстречу перемирию. Она вздыхает, собираясь с мыслями. - Я вчера была не права, признаю. Я просто совершенно не понимаю, как нужно вести себя с тобой. Я ведь и терять тебя не хочу, - поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони Дианы, пока та чувствует желаемую нежность от Даши, которую любит всем сердцем и душой.
- Я тоже не права. Просто мне неприятен холод и не понимаю, где ты настоящая, а где - нет, - без обиды или злости в голосе говорит Диана, вздыхая. - Я боюсь, что ты отстранишься от меня. Мне страшно, что на самом деле ты ничего не чувствуешь по отношению ко мне.
- Если бы я ничего не чувствовала, мне бы не доставляло удовольствие делать вот так, - Даша заправляет длинную прядь ярких, густых волос за ухо, на что их облодательница смущëнно улыбается, опуская взгляд на их руки, которые осторожно переворачивает так, что теперь их пальцы переплетены.
- Я люблю тебя, а ты? - игриво глядит на Дашу, расплывшуюся в довольной улыбке.
- А я сильнее.
- Ты сильнее или сильнее любишь? - хмыкает Диана, желая добиться полноценного признания.
- Не задавай глупых вопросов, - тянется к заветным губам, но останавливается в считанных миллиметрах. - Я люблю тебя, Адаменко, - выдыхает прямо в губы, которые тут же встречаются в неглубоком, еле ощутимом поцелуе, пропитанном нежностью, лаской, любовью.