За двоих | Турбо

Звонок раздался ранним утром, заставив Амелию вздрогнуть. Она с опаской поднесла трубку к уху, ожидая чего угодно – от голоса Фарида до сухого тона участкового. Но вместо этого услышала взволнованный, почтительный женский голос.

– Амелия Эмировна? Это вам звонят из музыкальной школы №3. Простите за беспокойство, но у нас сегодня защита дипломных работ... Вы помните, вы же у нас вели спецкурс до... до вашего отъезда. И комиссия настоятельно просит, чтобы вы присутствовали! Ваше мнение для учеников бесценно!

Амелия замерла, прислонившись лбом к холодной стенке. Музыкальная школа... Казалось, это было в другой жизни. В жизни, где пахло не детской присыпкой, а лаком для рояля, где её называли по имени-отчеству, а не «эй, ты, с ребёнком».

– Я... я не могу, – прошептала она. – У меня дочь, маленькая...

– Мы всё понимаем! – тут же парировала женщина. – Но это всего на несколько часов! Утром защита, а к обеду вы уже свободны. Это так важно для детей!

Упершись в стену безвыходностью ситуации, Амелия сдалась. Мысль снова почувствовать себя не беглянкой, а педагогом, была слишком соблазнительной. Но что делать с Маликой? Тащить пятимесячного ребёнка на многочасовую защиту – пытка для обоих.

И тут она вспомнила про Андрея. Про «пианиста». Он был молод, немного ветрен, но глаза у него были честные. И он жил в соседнем подъезде.

– Андрей, – голос её дрожал. – Это Амелия. У меня безвыходная ситуация... Не мог бы ты посидеть с Маликой всего пару часов?

– Конечно! – подросток ответил, не раздумывая. – Я зайду через пятнадцать минут!

Амелия потратила эти минуты на то, чтобы написать подробнейшую инструкцию на трёх листах: график кормления, признаки того, что ребёнок хочет спать, что делать, если плачет. Когда появился Андрей, она, заламывая руки, повторила всё устно.

– Не волнуйтесь! – бодро успокоил он её. – Всё будет в порядке. У меня племянница есть, я с детишками обращаться умею!

Уходя, Амелия обернулась на пороге. Сердце разрывалось на части. Она в последний раз посмотрела на спящую в кроватке дочь и на Андрея, который уже увлечённо листал её нотную тетрадь.

---

Прошёл час. Малика проснулась в прекрасном настроении, поиграла с погремушкой, которую ей протянул Андрей, и... начала проявлять первые признаки беспокойства. Андрей, следуя инструкции, попытался укачать её. Не помогло. Попробовал спеть – ребёнок зашелся в ещё более громком плаче. Паника начала подступать к подростку. Он вспомнил, что его друзья обычно собирались в «качалке» – заброшенном подвале, где стояли самодельные тренажёры. «Там народ веселый, может, кто поможет, развеселят ребёнка», – наивно подумал он и, закутав Малику в одеяло, понёс её туда.

Атмосфера в «качалке» была далека от детской: звон железа, мужской смех, крепкие выражения. Появление Андрея с орущим свёртком в руках вызвало сначала хохот, а затем лёгкую растерянность.

– Ты чего притащил, Андрюха? Качать её собрался? – кто-то пошутил.

Но Малике было не до шуток. Незнакомая обстановка, грохот и чужие голоса довели её до истерики. Андрей метался, пытаясь её успокоить, но тщетно. В этот момент дверь подвала открылась.

На пороге стоял Валерий Турбо. Он пришёл обсудить с ребятами один вопрос. Его появление мгновенно прекратило все разговоры. Взгляд его скользнул по смущённым лицам пацанов и остановился на Андрее с рыдающим ребёнком.

– Что здесь происходит? – спокойно спросил Турбо. В его голосе не было гнева, но была такая сила, что Андрей почувствовал желание немедленно во всём признаться.

– Это... это Амелина дочка, – запинаясь, выпалил он. – Она на защиту диплома уехала, а я за ребёнком присматриваю, а он вот... заплакал, и я не знаю...

Валерий медленно подошёл. Он смотрел на маленькое, красное от крика личико. Пацаны замерли в ожидании взрыва. Но его не последовало.

– Дай сюда, – тихо сказал Валерий.

Андрей, не раздумывая, почти с благодарностью протянул ему свёрток. Валерий взял Малику с неожиданной для его мощных, привыкших к железу рук нежностью. Он не тряс её и не подкидывал, как делают некоторые. Он просто прижал к своей широкой груди, так, чтобы она слышала равномерный, спокойный стук его сердца, и начал медленно, почти неслышно покачиваться.

– Тихо-тихо, – его бас, обычно режущий пространство, стал глухим, бархатным шёпотом. – Всё хорошо. Все тут свои.

И случилось невероятное. Рыдания Малики стали тише, перешли в хныканье, а затем и вовсе прекратились. Она уткнулась мокрым носиком в его куртку, её дыхание выровнялось. Через пару минут она смотрела на незнакомого большого человека широкими, полными слез, но уже спокойными глазами.

В подвале стояла гробовая тишина. Пацаны переглядывались, не веря своим глазам. Суровый Турбо, которого они видели только в ситуациях жёстких разборок, стоял посреди качалки с младенцем на руках, и ребёнок был абсолютно спокоен.

Валерий не сводил глаз с Малики. В его взгляде не было умиления. Была какая-то странная, сосредоточенная серьезность. Как будто он держал на руках не просто ребёнка, а что-то хрупкое и очень важное, что требовало предельной концентрации.

– Молоко у тебя есть для неё? – не поднимая головы, спросил он у Андрея.
– В сумке! Смесь, бутылочка... – засуетился тот.
– Разводи. Тихо. И больше никуда её не таскай. Сиди дома.

В этот момент за спиной у Валеры раздался испуганный вскрик:
– Малика!

На пороге, бледная как полотно, стояла Амелия. Защита закончилась раньше, и она, не задерживаясь, помчалась домой. Не найдя там ни Андрея, ни дочери, она в панике оббежала двор и по совету соседки бросилась сюда.

Она увидела картину, от которой у неё перехватило дыхание: посреди грубого железа и мускулистых парней её дочь, её маленькая, беззащитная Малика, спокойно лежала на руках у Валерия Турбо.

Валерий медленно поднял на неё глаза.
– Всё в порядке, – сказал он всё тем же спокойным, уверенным тоном. – Она просто напугалась. Вот, поесть хочет.

Амелия, не в силах вымолвить слова, подбежала и бережно, почти выхватив, забрала дочь. Сердце её бешено колотилось. Она ждала гнева, упрёков, вопросов.

Но Валерий лишь посмотрел на Андрея.
– Отведи их домой. И чтобы я больше не видел, что ребёнка таскают по подвалам. Понятно?
– Понятно, Валер, – с облегчением выдохнул подросток.

Амелия, прижимая к себе засыпающую Малику, бросила на Валеру последний взгляд. В её душе боролись страх, благодарность и жгучее любопытство. Кто этот парень, у которого руки, способные на жестокость, могут так бережно успокоить младенца? И что это за мир, в котором самое безопасное место для её дочери оказалось в самом его эпицентре?