Глава 6: Наказание
Кора дерева впивалась в обнажённую спину Лилит, будто сотни крошечных зубов. Она чувствовала, как пульсирует древесина — медленно, в такт какому-то древнему ритму. Лица на стволе оживали, их веки дрожали, открывая мутные глаза, полные давно забытой боли.
"Не сопротивляйся" — прошептало лицо прямо над её головой. Его губы были сшиты чёрными нитями, но слова просачивались сквозь швы. — "Чем сильнее борешься, тем слаще твоя боль для него."
Феликс кружил вокруг, словно хищник, его плеть из сплетённых сухожилий оставляла на земле влажные следы. Жёлтые глаза светились в полумраке неестественным светом, отражая бледное сияние Динь-Динь, которая теперь томилась в клетке из человеческих рёбер. Её некогда сияющие крылья почти полностью осыпались, оставляя после себя лишь чёрный пепел.
Первый удар плети обжёг кожу между лопаток. Боль была настолько острой, что на мгновение Лилит увидела белые вспышки перед глазами. В тот же миг дерево содрогнулось - из сотен ртов вырвался единый стон, смешанный с её собственным криком.
— Раз! — хором прокричали Потерянные мальчишки, их голоса слились в один механический речитатив.
Кровь струилась по спине, смешиваясь с чёрным соком, сочившимся из коры. Капли падали на корни, и те жадно впитывали жидкость, слегка вздуваясь при этом.
Второй удар. Третий. Каждый новый взмах плети оставлял на коже жгучий след, будто раскалённый металл.
Лилит заметила, что с каждым ударом лица на дереве преображались - морщины разглаживались, швы на губах ослабевали, выражение становилось почти... блаженным.
Кровь потекла по спине тёплыми ручейками, смешиваясь с чёрным соком, сочившимся из коры. Капли падали на корни, и те сжимались, впитывая жидкость с жадным чавканьем.
— Они кормятся твоей болью, — прошипел Феликс, замахиваясь для очередного удара. — Так же, как и он.
Где-то в глубине леса завыл ветер, принося с собой запах морской соли и пороха — тот самый, что она чувствовала в ночь побега.
— Достаточно, — сказал Питер, и его голос прозвучал одновременно как детский смех и старческий шёпот.
Он подошёл к Лилит, его пальцы скользнули по её окровавленной спине, собирая капли на кончики.
— Прекрасна, — прошептал он, облизывая пальцы. Его глаза в этот момент стали совершенно чёрными — без белка, без радужки, как два кусочка ночного неба.
Он резко развернул её лицом к себе. Его губы впились в её рот с животной жаждой. Это не был поцелуй - это был акт обладания, метка хищника. Вкус меди и чего-то сладковато-гнилостного заполнил её рот.
— Ты моя, — он оторвался, оставляя на её губах кровавый отпечаток. — И чем больше ты ненавидишь меня... тем сильнее будешь любить.
Лилит почувствовала, как её тело предательски откликается на этот контакт - дрожь пробежала по спине, мурашки покрыли кожу, а внизу живота разлилось тёплое, стыдное возбуждение. Она ненавидела себя за эту реакцию, но не могла ничего поделать.
— Видишь? — он указал на новое лицо, проступающее в коре. Оно было её лицом, но искажённым страданием. — Ты становишься частью истории. Частью меня.
Его рука скользнула вниз, к её окровавленной пояснице.
— А теперь... — он прижался губами к её уху, — ...ты узнаешь, зачем всё это.
Где-то вдали раздался звон колокольчика — но на этот раз он звучал не так, будто звонил под водой. Лилит почувствовала, как что-то шевельнулось у неё за спиной.
Не дерево.
Что-то внутри дерева.