Тень и Шиповник

Лагерь Пропащих мальчишек встретил Лилит не смехом, а настороженной тишиной. 
Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сырой древесины и дыма от давно потухших костров. Между корявых стволов деревьев, обвитых лианами, болтались мостки из верёвок и досок — одни покосившиеся, другие будто только что сооружённые, но все одинаково ненадёжные. Лилит осторожно ступила на одну из таких платформ, и дерево скрипнуло под её весом, будто предупреждая: «Здесь чужие не ходят». 

Из тени выскользнули глаза — десятки пар, сверкающих любопытством и чем-то ещё… Опасностью?

— Ну-ка, ну-ка, кто это у нас? — раздался голос, и из-за дерева вышел мальчишка лет двенадцати, с лицом, испещрённым царапинами, и ножом за поясом. 

— Питер привёл новенькую — пробормотал кто-то сбоку. 

— Опять?

Лилит почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Опять»? Значит, она не первая…

Прежде чем она успела что-то сказать, воздух перед ней вспорхнул— крошечная фея с крыльями, мерцающими неестественным золотом, зависла прямо перед её лицом. 

— Беги, пока можешь — прошептала Динь-Динь так тихо, что Лилит едва расслышала. 

Сердце её ёкнуло. 

— Что?.. 

Но фея уже засмеялась — звонко, как колокольчик, но слишком резко, будто кто-то дёрнул за ниточку. 

— Шучу! Питер… он добрый. Иногда.

Её крошечные пальцы сжали край платья Лилит, будто пытаясь удержать её на месте. Или предупредить?

— Ты же не испугалась? — Динь-Динь склонила голову набок, и её глаза блеснули слишком ярко. 

Лилит не успела ответить. 

— О, так это ты новенькая!

Из толпы мальчишек вышел Феликс — высокий, с хищной грацией, волосы его были перевязаны шнурком, а в ухе болталась серьга из птичьего пера. Он вертел в пальцах нож, лезвие которого ловило последние лучи заката. 

— Питер любит… проверять гостей — сказал он, медленно обходя Лилит. — Но я тоже могу быть гостеприимным. Хочешь поиграть?

Она не успела отказаться. 

Нож взмыл в воздух, сверкнув, как падающая звезда. Лилит поймала его чисто, по привычке — в её мире не ловить брошенное лезвие значило получить его в грудь. 

Феликс замер на секунду, потом рассмеялся — громко, но без радости.

— О, теперь ты одна из нас!

Вокруг захихикали другие мальчишки, но в их смехе не было веселья. 

— Ты ловишь, как Пропащий — сказал кто-то сзади. 

— Может, она и есть Пропащая?

Лилит сжала рукоять ножа. Что они имеют в виду?

Феликс же лишь ухмыльнулся, но в его глазах было что-то новое — не насмешка, а… зависть?

— Питер тебя ждёт — бросил он и махнул рукой вглубь лагеря. 

Они привели её к огромному осколку зеркала, вмурованному в ствол древнего дерева. 
Питер не заставил себя ждать.  Он вышел из тени, будто её часть, и улыбнулся — слишком широко.

— Ну что, новенькая, готова к испытанию?

Его пальцы впились в её запястье, и он повёл её глубже в лагерь, мимо шалашей, сколоченных из обломков кораблей, мимо странного флага с вышитой русалкой, чьи глаза были закрыты. 

— Тебе понравилось здесь? — спросил Питер, и его голос звучал почти искренне.

— Пока не решила — ответила Лилит. 

Он рассмеялся, и смех его разнёсся по лесу, пугая птиц. 

— Ты посмотришь в Зеркало, а потом решим.

Он стоял рядом, опираясь на кривой кинжал, и улыбался так, будто уже знал, что она увидит. 

— Я не хочу— сказала Лилит. 

— Но ты же не хочешь быть невежливой?— Питер наклонился ближе, и его дыхание пахло лесной гнилью и мёдом. 
Она попыталась отступить, но сзади встали мальчишки — плотным кольцом. 

— Смотри — прошептал Питер. 

И она посмотрела. 
Зеркало не отражало её лицо. Вместо этого в нём ожило воспоминание. 
Тёмная комната. Чьи-то руки, хватающие её. Крик, который никто не услышал…

Лилит вскрикнула и отпрянула, но Питер поймал её за плечи. 

— Теперь ты наша — сказал он, и его голос звучал почти ласково. 

Вокруг засмеялись, но смех этот был пустым, как шелест сухих листьев.  А Динь-Динь, кружащая над ними, лишь печально шевельнула крыльями, роняя блёстки фальшивого золота. 

И тогда тьма схлопнулась...