Второй шанс

— Как там мама?

— Хорошо. Чемоданы собраны, мама уже мысленно в своём Тайланде. — Я встаю с кровати, прижимая телефон плечом к своей щеке. В который раз удивляюсь всем этим часовым поясам: у Артёма там скоро обед, а у меня ещё даже уроки не начались. — Скучает по тебе очень. Но понимает, почему ты уехал.

— Я тоже по ней скучаю. А ещё по тебе. Прикинь, да? Совсем с ума схожу.

Я улыбаюсь, понимая, что тоже соскучился по этому засранцу до смешного сильно. Но я не буду Антоном Ветровым, если признаюсь ему в этом. А его Кира, конечно, сильно изменила.

— Тебе просто некого бить там, приятель.

— Ошибаешься. Тут тоже много отмороженных.

— Ну да, а ещё приехал ты, и стало отмороженных на одного больше. Хотя тебя можно считать за двоих. Или за троих.

— Да пошёл ты, — я слышу улыбку в голосе брата, и тепло разливается у меня в груди. Я люблю свою семью. И я счастлив, когда они счастливы.

Даже несмотря на то что его любовь с Кирой, благодаря которой мой брат буквально светится как новогодняя елка, убивает меня.

— Как отец?

— Да нормально. Для мамы он рыцарь в сияющий доспехах, после того, как помог тебе уехать. Ну, ты и так об этом знаешь. А ещё эта поездка... В общем, к матери он относится, как королеве. Да и в бизнесе дела идут на лад. Слушай, братишка, я рад, что вы помирились с отцом.

— А ты не представляешь, как я рад, — вздыхает Артём. — Как школа?

Я протираю рукой лицо, вспоминая, когда я вообще последний раз посещал это заведение. По-моему, в третьей четверти было всего раз шесть. А это даже для меня край, если учесть, что сейчас середина февраля.

— Всё отлично. Как всегда, одни «пятёрки».

— Гонишь. Ты туда вообще ходишь?

— Ну... Сегодня пойду.

— М-да, совсем ты без меня распустился. — Ну, может быть немного. — Ладно, давай, дружище. Звони почаще, хорошо? Всем привет передавай. Кира, кстати, тебе тоже передаёт.

— И ей передавай, — едва выдавливаю я из себя. — До скорого. Не прощаемся.

Артём кладёт трубку, а я стою, как дурак, в одних джинсах с незастегнутым ремнем, и думаю, сильно ли она поменялась с тех пор, как я видел её в последний раз. Думаю, сколько раз она оказывалась в объятиях моего брата, сколько раз вспоминала обо мне.

Я ненавижу себя, серьёзно. Она делает моего брата счастливым. Она скорее отрежет себе руку и съест её, чем изменит Артёму. Она любит его, и он любит её, и они оба счастливы. Только я, придурок, все никак не могу смириться с тем, что эта девушка не моя. И никогда не будет.

Как и обещал брату, в школу я все-таки пошёл. Обычно я уезжал к отцу на стройку и впахивал там, а вечером забухивал по-черному, если силы на это оставались. Только отец знает о моих прогулах, и то не о всех, просто потому, что я работаю на его стройке. Если мама узнает, что я хожу в школу реже, чем появляюсь на вечеринках у своих приятелей, она сначала заставит меня почувствовать себя дерьмом, что разочаровало её, а потом просто грохнет. В общем, она страшна в гневе.

Но сегодняшний разговор с Артёмом утром отрезвил меня в некотором роде. Жизнь продолжается. Как бы сильно я ни страдал, жизнь вокруг бьёт ключом. Все живут, чувствуют и накапливают радостные мгновения их жизни. И я тоже мог бы, если бы перестал жалеть себя.

Но только вопрос в том, не могу ли я это сделать или не хочу.

У нашего директора, оказывается, такая смешная походка. Особенно, когда он зол. Особенно, когда он зол на меня.

Я даже не убегаю. Жду, пока он достигнет своей цели, то есть меня, маршируя по коридору, словно кострированный пингвин. Испарина появилась на его лбу и крупными бусинами скатывалась вниз. Сжав губы, директор поднял галстук со своей рубашки и вытер им пот с лица и шеи.

Оу.

— Молодой человек! Я знаю вашу семью, это просто замечательные люди! Но вы... Вы!

— Ну что вы так сразу, э-э...

— Фёдор Леонидович, бессовестный! Но может, если бы вы появлялись чаще в стенах нашей школы, вы бы знали имя и отчество её директора! Надеюсь, у вас есть достойная причина, по которой вы сюда даже, что называется, для галочки не соизволили прийти.

— Больше такого не повторится, Фёдор Александрович. — Звенит звонок, и я быстро сжимаю руку бедного раскрасневшегося директора, даже не дожидаясь, что он хоть как-то ответит на моё рукопожатие.

— Леонидович я! Фёдор Леонидович! — доносится у меня из-за спины. — Вот поколение, а! Тьфу! Бога на вас нет, одни ваши эти телефоны...

Первым уроком у нас что-то вроде психологии. Нам включили её в расписание, после того как драки в школе стали обязательной частью учебного дня и у кого-то нашли траву. Не могу сказать, что я не причастен к дракам, но все, что касается наркоты, я обхожу за километр, клянусь.
И опаздывать мне на этот предмет вообще крайне не желательно, а с моей-то посещаемостью... Я могу колотить себе гроб.

И ведёт этот предмет наша завуч по воспитательной работе.

— Очень рада вас видеть, Антон. Знаете, вы очень похожи на своего брата, — укоризненным тоном приветствует меня Надежда Васильевна, после того, как я извинился за опоздание – да, я умею быть вежливым – и занял свободное место в конце класса. Я же не дурак садиться прямо перед носом разъяренной женщины. — Он, как и ты, Антон, всегда пренебрежительно относился к школе, но являлся очень сообразительным парнем. Если бы он приложил хоть немного усилий, мог бы поступить в лучшие заведения России, — не стану говорить этой наивной даме, что учёба в университете – последнее, чего хотел бы мой брат. — Но нет, он выбрал другой путь. Незаконный! И вы хотите так же, Антон?

Меня злит, что она начинает обсуждать «незаконный» путь моего брата перед всем классом, хотя все и так прекрасно знают, чем он занимается. Меня злит, что она то «тыкает» мне, то «выкает», будто пытается показать, что если у меня будут хорошие оценки в табеле, люди будут относится ко мне по-другому. Да черта с два. Твои оценки, дипломы и грамоты всем до лампочки, пока ты не сможешь доказать, что ты действительно чего-то стоишь. Без всех своих корок.

— Он не выбирал незаконный путь, — отвечаю я, облокотившись на спинку стула. — Так вышло.

Это действительно от него не зависело. До семнадцати лет, начиная ещё со средней школы, он ездил с бугаями своего родного отца и выбивал долги из всех, на кого покажут. Отец имел власть над ним, и Артём ничего не мог сделать, как ему казалось, пока он не понял, что может дать родному отцу отпор. А потом он работал на второго мужа своей матери, и все это лишь потому, что он хотел обеспечить защиту близким ему людям. Он не выбирал этот путь намеренно. Он лишь делал то, что умел, то, что могло защитить его семью. Семья для него всегда была на первом месте. И всегда останется. Я уважаю Артёма за это и рад, что он оставил это здесь, в Краснодаре, в своей прошлой жизни. Он заслуживает счастья, серьёзно.
Но эта женщина не поймёт его. Как и все, присутствующие в классе. Они живут на деньги своих богатых родителей, и главные их проблемы – это экзамены в конце этого года и наряд на выпускной. И пока Надежда Васильевна печёт блины своим внукам, вяжет шарфики и читает книжки по психологии, на улицах происходит то, с чем полиция просто боится разбираться. Вы думали, эти времена давно прошли? Нет, они никогда не уходили. Люди не умеют жить в мире.

— Да что вы говорите? — завуч с видом знатока складывает руки на груди и обводит класс взглядом. — Неужели вы так же, как и брат, хотите остаться без высшего образования и вертеться в таких... кругах?

— Я сделаю все, чтобы защитить свою семью. И если нужно будет, «буду вертеться в таких кругах», — отвечаю я честно. Затем смотрю на доску. Окей, тема сегодняшнего урока – важность полового воспитания. Так какого черта мы обсуждаем судьбу моего брата и меня самого? — Может быть, перейдём к теме урока?

— Да, давайте перейдём. Скажи мне, Антон, почему, по твоему мнению, для современной молодёжи так важно половое воспитание.

Твою ж мать.

По классу проносятся смешки, и все уже вроде как и позабыли о разговоре про моего брата. Ну, хотя бы так. На самом деле, завуч – последний человек, с которым бы я хотел ругаться, поэтому я должен быстро сориентироваться и сказать что-то по теме. Мне не нужно проблем больше, чем они у меня будут, когда мне придётся отвечать за прогулы.

— Ну, эм... Начнём с того, что наше здоровье – это то, о чем мы должны думать в первую очередь. Мы не сможем его купить или как-то вернуть... — Надежда Васильевна удовлетворённо кивает, будто сейчас я для неё не будущий бандюган, торгующий наркотой или ещё что. — И поскольку существует масса болезней, передающихся половым путем, мы должны знать, как нам их избежать, какие бывают симптомы у такого рода заболеваний и что делать, если мы с ними столкнемся. В противном случае, будучи безответственными подростками, мы угробим свое здоровье ещё в самом начале нашего жизненного пути.

— Отличное вступление к уроку, Антон, — я получаю одобрительный кивок от преподавателя, и мне становится действительно интересно, чем именно я заслужил такое лестное внимание с её стороны. — Я же знаю, что ты очень рассудительный молодой человек. Именно поэтому предлагаю тебе остаться после уроков.

Какой-то придурок из середины класса кричит что-то вроде: «не забудьте предохраниться», и я готов прямо сейчас нарушить запрет на драки. Пока я иду к своему месту, сверлю этого идиота взглядом, заставляя его вжать шею в свои худощавые плечи.

Обвожу взглядом наш класс и вижу девчонку, которая точно с нами не училась раньше. Возможно, я видел её где-то в коридорах, но она точно не наша. Она что-то усердно отмечает в своих бланках, сидя на последней парте, но было такое ощущение, что она только что опустила голову в свои бумажки. Её лицо было завешано непонятного цвета волосами, потому что я так и не смог определить, рыжие ли они или светло-русые.

— Антон кое-что забыл, ведь болезни – не единственная опасность, — отмечает Мила, наша отличница. — Как насчёт беременности в раннем возрасте и, как последствие, аборт?

— Ну, если вы не хотите рожать в пятнадцать, может лучше вообще избегать половой жизни, а, Мил? Прям вот чтобы наверняка.

Весь класс прыскает со смеху, хотя на самом деле я имел в виду не именно Милу, а девушек в целом. Но меня, конечно же, поняли не так, и бедная отличница приняла все на свой счёт.

— Да как ты смеешь?! Сам ведёшь себя как последний кобелина и... совокупляешься со всем, что движется!

— Вообще-то, нет. Только с девушками. Да и не переходи на личности, потому что, на самом деле, это не то, что я имел в виду, когда говорил, что...

— Прекратите! — кричит Надежда Васильевна, ударив ладонью по своему рабочему столу так, что все предметы, лежащие на нем, подскочили. — Оба к директору, быстро!

Ну, у этого дня не было шансов стать нормальным ещё с самого утра, со звонка Артёма.