levirate marriage

 Лалиса потянулась под рукой Чонгука, нисколько не смущаясь своего обнажённого тела. В хорошо протопленной комнате было тепло, даже жарко. Горящие свечи в массивном кованом подсвечнике мягко золотили тела отдыхающих после бурного соития супругов. Ссора настолько усилила страсть, что, не справившись с застёжками, маркиз разорвал на жене платье. Сегодня, как никогда, он был благодарен Лиса за её нелюбовь к корсетам.

— Какая же ты сладкая, — нежно целуя девушку в губы, прошептал Чонгук.

В ответ она тихо рассмеялась.

— Вероятно, вы голодны, раз пробуете меня на вкус?

— Ты права, — маркиз приподнялся на локте и протянул руку к висящему в изголовье кровати шнурку сонетки — колокольчика для вызова слуг.

— Не надо, — остановила мужа Лиса.

— Почему?

Девушка зарделась.

— Мне стыдно. Я так громко стонала и даже кричала, что не смогу сейчас смотреть прислуге в глаза.

— А ты не смотри, — ласково проведя пальцами по горящей румянцем щеке жены и задержавшись на припухших от поцелуев губах, предложил Чонгук.

— Я, конечно, могу спрятаться под одеяло, но мне так не хочется, чтобы кто-нибудь нарушал наше уединение. Давайте представим, что кроме нас в доме никого нет.

— Хорошо, ради обладания тобой я готов терпеть голод.

Лиса покачала головой.

— Нет-нет. Я сама вас накормлю. Идёмте на кухню.

Увидев в глазах Чонгука удивление и вопрос, девушка пояснила:

— Я знаю, лорды не едят на кухне. Но вы не представляете, насколько там уютно. Пахнет едой, от плит и печки исходит приятное тепло и всё под рукой. Не надо ждать, пока сервируют стол или поднос. Берёте и едите, что хотите. Можно с ногами сесть на стул и смело ставить локти на стол.

— И презреть все правила приличия? — выразительно приподнял брови маркиз.

— Да, — с таким воодушевлением произнесла Лалиса, что Чонгуку сразу захотелось сделать именно так, как она говорила.

Девушка выскользнула из рук мужа и встала с кровати. Маркиз с удовольствием залюбовался обнажённым телом жены, тем более что она вела себя очень естественно и свободно, без малейшего стыда.

Лиса наклонилась и подняла с пола платье, задумчиво повертела в руках.

— Надень мой халат.

— О, в нём я смогу сама с собой играть в прятки, — хмыкнула девушка, закутываясь в одежду мужа.

Прихватив подсвечник, они спустились вниз. Дом притих и потемнел с приближением ночи. Однако, как и предполагала Лиса, на кухне было довольно тепло, а ужин для маркиза, чтобы не остыл, спрятан в печь. Усадив Чонгука за стол, девушка развела кипучую деятельность, немного путаясь в полах халата. Пока она накрывала, маркиз с интересом оглядывался. Большая белая печь, тёмные плиты, разделочные столы. Здесь действительно было уютно. То ли от запаха съестного, то ли обилия самой разнообразной кухонной утвари, развешенной по стенам, то ли от присутствия желанной женщины, так ловко нарезающей мягкий ноздреватый хлеб и ароматное запечённое мясо.

Вскоре Лиса накрыла тарелками всю поверхность стола, выдала мужу столовые приборы и села напротив, подобрав под себя ноги.

— Приятного аппетита.

— А ты?

— Я не хочу.

На короткое время на кухне воцарилась тишина.

— Между прочим, сегодня я хотел тебя кое с кем познакомить, но ты исчезла, — подняв глаза от тарелки, сказал Чонгук.

— С кем? — живо заинтересовалась Лалиса.

— С наследником престола.

Маркиз ожидал от жены разной реакции: удивления, сожаления, что знакомство не состоялось, недоверия, но совсем не той, которая последовала:

— Так значит, вот кем был тот мужчина, что приходил в дом ваших родителей. А зачем?

— Как зачем? Разве ты бы не хотела познакомиться с самим принцем в неформальной обстановке? — похоже, все те чувства, которые Гук ожидал от Лисы, приходится проявлять ему.

— Мне хватило неформального знакомства с вами, — девушка притронулась к тонкому шраму на левом ушке, оставшемуся в память об их первой встрече с маркизом. — С тех пор я решила не играть в подобные игры.

Мужчина нахмурился. Его жена снова была права. Было бы нехорошо, даже бесчестно знакомить её с наследником на условиях принца, скрывая, кто он такой на самом деле. Со скрипом, но мужская гордость сдавала свои позиции, и Чонгук готов был признать, что Лалиса хотя и младше, но гораздо мудрее его.

— Теперь перескажи подробно ваш разговор с сестрой. Я должен быть в курсе, чтобы понять, как действовать дальше.

— Действовать? — удивилась Лиса. — Что вы собираетесь делать?

— Пока ничего. Но я не доверяю ни Фрэдерику, ни твоей сестрице. Они спустят все деньги и заявятся шантажировать нас. Пранприя знает, что я раскрыл ваш обман?

— Нет, — покачала головой девушка. — И давайте не будем об этом. Не портите себе аппетит.

И опять она права. Похоже, с каждым днём он всё больше и больше привыкает к своей маленькой жене, к её присутствию рядом. И даже призраки прошлого оставили его в покое — на время или нет, пока неизвестно. Почти два года он не бывал в этом особняке, где всё напоминало ему о Аделине. И вот он уже несколько часов тут, а о своей первой жене вспомнил лишь на короткое время, когда увидел в кабинете её портрет, да и то Лалиса не позволила ему слишком долго предаваться грустным воспоминаниям.

— О! Может, вы хотите вина? — встрепенулась Лиса. — Хотя... Лучше сходите за ним сами. Я не знаю, где оно у вас хранится.

Девушка села обратно, подперла голову руками и с заметным удовольствием продолжила наблюдать, как ест муж.

— Ты моё лучшее вино, — рассмеялся Гук.

Услышав смех маркиза, Лалиса удивлённо расширила глаза. Таким расслабленным, благодушным, смеющимся она видела его впервые. С лица спала маска бесчувственного, высокомерного лорда, способного, если не убить, то хотя бы ранить своим жёстким взглядом. Теперь цвет его глаз не напоминал о холодном стальном клинке, он был насыщенно серым как пасмурное осеннее небо, грозное, но с пробивающимися сквозь тучи ласковыми солнечными лучами. И всё-таки это был Гук, тот самый, что забавлялся метанием ножей в живую мишень, что так жаждал жестоко отомстить её сестре, с непонятными отношениями с Изабеллой Лакруа и неясными планами на будущее относительно самой Лалисы. Об этом не стоит забывать. И она помнила, но в такие моменты, как сейчас, хотелось забыть и начать всё с чистого листа...

— Очень вкусно, — похвалил жену Гук и, заметив её напряжённый взгляд, спросил: — Что-то не так?

Лиса тряхнула головой и улыбнулась. Волосы, наспех собранные в пучок, рассыпались по плечам.

— Иди сюда.

Мужчина потянулся через стол, благо он был небольшим, и взял девушку за руку. Лалиса подошла. Маркиз подхватил и усадил её к себе на колени, обнял за талию, спрятал лицо в пушистых волосах.

— Как всё сложно и неправильно, — прошептал он.

Лиса обняла мужа в ответ за плечи, одна рука самопроизвольно поднялась вверх и ласково коснулась его головы в утешительном жесте. Она не знала, что сказать, задумчиво перебирая пальцами тёмные волосы и слушая мерный стук чужого сердца.

— Мне понравилось, когда прошлой ночью ты говорила мне «ты», — Чонгук чуть отстранил девушку от себя и заглянул ей в глаза. — Назови меня по имени.

— Чонгук.

— Уже лучше.

Он притянул её к себе и поцеловал, сначала легко и бережно без обещания какого-либо продолжения, просто благодаря за вкусный ужин, за то, что она рядом. Лиса с удовольствием ответила на поцелуй. Ей нравилось, как целовался муж, и нравились ощущения, которые при этом возникали. Девушка была настолько естественна и свободна в своих движениях, что Чонгук почувствовал, как в нём с новой силой вспыхивает острое желание обладать женою прямо здесь и сейчас. Его руки нетерпеливо развязали пояс её халата и скользнули под одежду.

— Гук? — удивилась Лалиса, вздрагивая от прикосновения его пальцев к своей обнажённой груди. — Что ты делаешь? Разве здесь можно?

Здесь? До того, как она спросила, он ещё подумывал отвести её в спальню.

— Да, — охрипшим от страсти голосом произнёс он, распахивая полы халата и прижимаясь к телу жены губами.

Если Лалиса и хотела возразить, она тут же обо всём забыла, без раздумий и стыда отдаваясь мужу прямо на кухне. Хотя разум старался нашептать, что это неблагородно, аморально и недостойно леди испытывать подобное умопомрачительное вожделение. Да и страх, что их могут застигнуть врасплох обеспокоенные шумом слуги, пытался докричаться до затуманенного сознания девушки.

— А... если... нас... увидят?

— Пусть умрут от зависти, — прошептал Гук, обнимая девушку за бёдра и вплотную притягивая к себе.

Лиса закусила губу, чтобы не застонать в полный голос. На этот раз проникновение было глубже, от чего она немного напряглась. Гук тут же остановился. Чуткий и опытный любовник, он мгновенно ощущал любые изменения в поведении жены.

— Тише, маленький. Расслабься. Я не причиню тебе боли, — сквозь поцелуи успокоил маркиз жену. — Солнышко моё, ты невероятно прекрасна.

Нежные слова возымели должный эффект, девушка перестала сопротивляться, позволив мужу беспрепятственно двигаться дальше. По телу тут же растеклись пульсирующие волны наслаждения, заставляя откинуться назад, окончательно расслабиться и полностью впустить в себя мужчину. Гуку открылся восхитительный вид. Ему даже пришлось закрыть глаза, чтобы суметь сдержаться и сначала довести жену до пика блаженства, а потом получить своё. Нет, на этот раз он не успевает. Она слишком тесная, слишком сладкая, слишком желанная...

— Чёрт, Лиса...Я больше не могу...

И тут же почувствовал её ответную внутреннюю дрожь.

— А-а-а-х...

Жена догнала его.

* * *

Утром Чонгук снова проснулся один. Похоже, Лиса любила ранний подъём. Не спеша вставать и отправляться на поиски, маркиз начал раздумывать, что же делать дальше со сложившейся ситуацией. Лиса и Прия поставили его в такие жёсткие рамки выбора, что малейшее неверное решение может привести к печальным последствиям и для него, и для Лалисы.

Самое логичное и то, что он раньше сделал бы, не задумываясь, — продержаться год и развестись. Продолжать следовать своему плану мести. Однако, вместо Пранприи подставить под удар Лису он не сможет. И дело было не только в том, что она нравилась ему как женщина. Она восхищала его как человек. Своим отношением к жизни, к людям Лалиса открыла Гуку глаза на всю мелочность и мерзость его затеи с местью. Когда-то он нашёл в мести отдушину, повод жить дальше, отвлечение от мрачных мыслей. Теперь же видел, насколько был отвратителен и жесток в своём поведении. Пранприя гораздо лучше наказала бы себя, выйдя замуж за Фрэда под своим именем. А он бы при других обстоятельствах познакомился с Лисой. Хотя, полно. О чём он? Да он даже не посмотрел бы в её сторону. Не увлёкшись местью, он бы просто позволили отцу женить себя на Изабелле Лакруа, полагая, что никогда не встретит женщину подобную Аделине.

И встретил лучше. Эта мысль резко и насквозь пронзила Чонгука, болью отозвавшись в сердце. Ада. Маркиз почувствовал себя предателем. На её могиле, обезумевший от горя, он обещал первой жене, что будет всю жизнь любить только её.

Мужчина поднялся на ноги. Надо срочно прекращать столь глубокое самокопание. До добра это точно не доведёт. Чонгук дёрнул шнурок сонетки и накинул халат.

— Где моя жена, Ферд? — спросил он появившегося на пороге слугу.

— В зимнем саду, Ваше сиятельство.

— Кто её туда пустил?

— Э-э-э... Нам пришлось открыть выход на мансарду для ремонта крыши. Мы ничего не тронули, но двери больше закрывать не стали, — сбиваясь, пояснил слуга.

— Хорошо. Принеси мне умыться.

После того, как Гук оделся и привёл себя в порядок, он отправился за Лалисой. Маркиз намеренно тянул время, давая девушке возможность вернуться. Ему не хотелось подниматься наверх и окунаться в воспоминания. Зимний сад в особняке был прихотью Аделины. После её смерти Чонгук приказал запечатать выход на мансарду и за два года ни разу там не был. Однако Лиса не возвращалась.

Ступени, ведущие на крышу, недовольно и сипло поскрипывали под ногами. Дверь была приоткрыта. Девушка стояла у окна и смотрела на город. Она была тщательно одета и причёсана. Гук оглянулся. Кадки и горшки с грустно торчащими из них засохшими стеблями были покрыты густым слоем пыли, пол усыпан пожухлыми, рассыпающимися в прах от малейшего прикосновений листьями. Похоже, его приказ запечатать дверь в зимний сад был полным абсурдом. Когда-то здесь было очень красиво.

— Ты не замёрзла? — спросил Гук, подходя к жене и кладя руки ей на плечи.

— Отсюда открывается прекрасный вид на город. Мне так хочется нарисовать то, что я вижу, — призналась Лиса, поворачиваясь к нему. Голубые глаза сияли от восхищения.

— Почему бы и нет? — пожал плечами маркиз. Пора расстаться с прошлым раз и навсегда. Или хотя бы попытаться это сделать. — Устрой здесь художественную мастерскую. Прикажи выкинуть весь хлам.

— Правда? Можно? — Лалиса походила сейчас на ребёнка, которому неожиданно вручили горячо желанную игрушку, а он и не чаял её получить.

— Только здесь холодно и неуютно, — осторожно заметил Гук. — Ты можешь простыть и заболеть.

— Растения не замерзали, и я не замёрзну, — возразила девушка. — Спасибо!

В благодарность она крепко обняла мужа за шею и поцеловала в губы.

— Тут я поставлю мольберт, тут стол, тут..., - принялась планировать пространство Лиса.

— Лалиса, я должен уехать. Возможно, меня не будет до вечера. Пообещай, что никуда не исчезнешь.

— Ну, что ты! — хитро улыбнулась жена. — Мне же предстоит столько дел по наведению здесь порядка. На глупости времени не останется.

— Прости. Вчера я был излишне груб, — признал Чонгук, хотя у Лалисы и в мыслях не было вызвать у мужа запоздалое чувство вины. — Но я должен всё держать под своим контролем и знать каждый твой шаг, чтобы суметь защитить тебя.

— Я поняла, — кивнула девушка.

— Скорее всего, к тебе сегодня приедет леди Элен, чтобы ещё раз обсудить завтрашнее мероприятие, — предупредил маркиз, направляясь к выходу.

— Это хорошо, — обрадовалась Лиса, — а то я так ничего и не запомнила из нашего прошлого разговора.

Девушка не теряла времени даром и уже смахивала с окна пыль какой-то тряпицей.

— Нет, так дело не пойдёт, — покачал головой Гук. — Сначала ты пойдёшь, тепло оденешься, позовёшь слуг, отдашь им соответствующие приказания, а не будешь заниматься этим сама...

Маркиз обнял жену за талию и увлёк за собой к дверям.

— Мне так здесь нравится, что не хочется уходить, — призналась Лиса и звонко чихнула. — Это всё пыль!

Мужчина остановился, взгляд стал задумчив и серьёзен.

— Я смогу защитить тебя от всего окружающего мира, но как мне суметь уберечь тебя от себя самой?

— Клетка тоже в некоторой степени защищает птичку от кота, но так уж ли нужна птице клетка для этой самой защиты? — вопросом на вопрос ответила Лиса, становясь не менее серьёзной.

— Хорошо. Я понял, — глядя жене в глаза, медленно произнёс Чонгук. — Хочу видеть тебя вечером дома и здоровой.

Сказав это, маркиз наклонился и поцеловал жену.

— Жаль, что ты так рано покинула постель, не дождавшись моего пробуждения, — шепнул он ей на ухо.

— Я ранняя пташка и свободолюбивая, — не осталась в долгу Лиса, обходя мужа и первой спускаясь по лестнице.

Ей не терпелось навести порядок в мансарде. А ещё необходимо было приобрести кучу нужных вещей: мольберты, краски, кисти, холсты, мелки, карандаши... Правда, этим, по всей видимости, придётся заняться позже, когда Гук перестанет следить за каждым её шагом или найдёт время поехать за покупками вместе с ней.

Проводив мужа, Лалиса надела поверх платья фартук, на голову чепец, собрала прислугу и повела её на бой с пылью, паутиной, хламом, а заодно и с тоскливыми воспоминаниями о прошлом.

Леди Элен застала невестку всю в пыли, со шваброй в руках и разводами грязи на лице, но такую счастливую и весёлую, словно она танцевала на балу, а не на пару с прислугой отмывала мансарду.

— Гук разрешил тебе это сделать?! — потрясённо произнесла Элен, после того как Лиса рассказала ей, чем занимается. — Ты имеешь на него сильное влияние, и это очень хорошо. Но, моя дорогая, так дело не пойдёт. Быстро иди, умывайся и надевай в парадное платье. Будем репетировать твой выход.

Три часа свекровь безжалостно третировала невестку.

— Приближаешься к двери, останавливаешься. К тебе подходит один из слуг, берет шлейф твоего платья с левой руки и аккуратно распределяет его по всей длине за твоей спиной. Ферд, не спи! Церемониймейстер при дворе Его Величества открывает двери. Теперь нужно дождаться, чтобы он объявил о твоём появлении. Идёшь по красной ковровой дорожке, останавливаешься в пяти шагах от трона, делаешь реверанс. Спину выпрями. Хорошо, можно подниматься. Поворачиваешься к королеве, снова делаешь реверанс.

— А как же наследник? Он же вернулся.

— Принц терпеть не может подобные мероприятия и никогда не присутствует на них. Его высочество слишком свободолюбивый. Не знаю, что нас ждёт, когда он станет королём...

— Очевидно, свобода? — подмигнула свекрови Лиса.

— Не отвлекаемся, — одёрнула невестку леди Элен. — Приветствуешь принцессу Агнию. И назад, назад, три шага назад. Смелей — шлейф поможет удержать равновесие. Стоп. Вытяни левую руку и подожди несколько секунд — дай возможность слуге набросить на нее шлейф. Ферд! Ты снова заснул? Все, теперь можно отойти в ряды придворных.

— Это какой-то ужас, — призналась вечером мужу Лиса. — Кажется, твоя мама боится, что я не справлюсь. И теперь я тоже боюсь.

Гук обнял лежащую рядом жену и уверенно сказал:

— Ты справишься. Ты справлялась с гораздо более трудными задачами. Чего только стоило за одну неделю организовать званый приём? Меньше, чем за месяц отремонтировать школу?

— О да... Там уже, должно быть, начались занятия. Вот бы посмотреть, — предалась приятным воспоминаниям Лиса.

— Расскажи мне про пансион, в котором училась, — попросил Чонгук.

— Тебе интересно? — удивилась девушка.

— Конечно, раз я спрашиваю.

Маркиз хотел, чтобы жена расслабилась и перестала переживать о завтрашнем дне. Лалиса с удовольствием откликнулась на его просьбу. Ей нравилось вспоминать о беззаботных днях учёбы, о подругах, о детских проказах. Чонгук слушал очень внимательно. Ему действительно было интересно прошлое его жены. К тому же она оказалась прекрасным рассказчиком. Он словно с головой окунулся в её детство и юность. Теперь ему стали понятны многие черты её личности и почему она так разительно отличалась от своей сестры-пустышки.

Было необычно лежать в постели с женщиной и просто разговаривать, долго разговаривать. Но Гук чувствовал, что сегодня Лисе не нужна его страсть. Ей хочется его понимания и заботы, проявлять которые маркиз давно разучился. Сможет ли он научиться этому заново?