levirate marriage

 — Так и знал, что это ты, Тэ.

— Ну, и чего тогда вырядился?

— На письме стояла королевская печать.

— Мне не составило труда ею воспользоваться. Ты не представляешь, какая скучища эти придворные балы. Я плюнул на всё и ушёл с середины. Отец был крайне недоволен.

— Видимо, поэтому ты сегодня ни свет, ни заря на ногах.

— Ты так ворчишь, словно я вытащил тебя из постели хорошенькой женщины.

— Так и есть.

— Кто она?

— Моя жена.

Разговор происходил в восточном флигеле загородного дворца королевской семьи, где жил наследник престола, когда приезжал в Йордан. Большую часть своего времени Тэхён проводил в Асконии у деда и бабки, родителей матери. С маркизом наследник сдружился ещё в подростковом возрасте, привлечённый прямотой Чонгука в высказываниях и полным отсутствием подобострастия перед Его высочеством. Однажды мальчишки даже сильно подрались и поразбивали друг другу носы из-за одной привлекательной особы. Девчонка оказалась пустголовой кокеткой, а Чонгук и Тэхен, получившие хорошие нагоняи каждый от своих родителей, на этой почве стали лучшими друзьями и были не разлей вода целый год. Затем принца отправили в Асконию. Гук же узнал о своей настоящей матери и попал под влияние Нейтона. В дальнейшем они с наследником виделись лишь урывками, однако зародившиеся в детстве дружеские чувства со временем не угасли.

Принц был плотнее маркиза, коренастее, шире в плечах. Голубоглазый симпатичный брюнет с детской улыбкой и ямочками на щеках, он очень походил на свою мать-асконийку — такой же круглолицый, с большими глазами, окружёнными густыми прямыми ресницами, делавшими его взгляд обманчиво мягким и ласковым. Тэ был небрежно одет в рубашку, расстегнутую на груди, штаны и домашние туфли. Одежда была мятой. Похоже, вчера принцу было лень раздеться перед сном.

— Ты снова женился?! — удивился Тэхён. — На ком? На этой финтифлюшке Лакруа, которую так настойчиво прочил тебе в жёны отец?

— Нет.

— Когда познакомишь?

— Послезавтра она будет представлена ко двору.

— Это долго. Я хочу видеть женщину, от которой тебе так трудно было оторваться, чтобы встретиться с другом. Давай сделаем тайную вылазку в город, пока Их величества отсыпаются после вчерашнего.

— Тебе снова захотелось опасных приключений? — усмехнулся Чонгук. — В прошлый раз нас чуть не побили камнями.

— Просто какая-то жадная торговка попалась. Пирожок пожалела.

— Три.

— Какая разница. Я хочу неофициально познакомиться с твоей женой. Только не говори ей, кто я.

— А ты не одевайся свинопасом.

— Нет. На этот раз я буду бедствующим дворянином, обратившимся за помощью к благородному маркизу. Пусть твоя жена восхитится добротой и щедростью своего ненаглядного супруга.

— Если откажусь?

— Ты всегда сначала отказываешься. Ворчишь, фыркаешь, а потом тебя же и не остановишь. Ладно, я одеваться. Надеюсь, твоя жена нас накормит? А то я ещё не завтракал. Ты пока придумай, как улизнуть от личной стражи.

* * *

Конечно, следовало отпроситься у мужа. Но Чонгук так торопился, что она не стала его задерживать. Скорее всего, он был бы против её визита к сестре. Лалиса оделась, позавтракала и приказала подать экипаж. Элен и Оскар до сих пор отдыхали в своих спальнях.

— Скажешь, что я уехала к баронессе Эдвер, — наказала мажордому Лиса, прежде чем покинуть дом.

Тучи выплакали за ночь весь запас дождя, и сквозь обрывки облаков грустно улыбалось осеннее солнце. Город уже давно проснулся и жужжал как растревоженный улей. По улицам сновали торговцы с лотками, тележками, полными разнообразных мелких товаров и снеди. Тут и там яркими пятнышками в толпе выделялись цветочницы с букетами. Телеги, экипажи, верховые... Лалиса выглядывала из окна кареты, с интересом наблюдая бурную столичную жизнь. На углу улицы, когда экипаж, поворачивая, замедлил ход, какой-то проворный паренёк в оборванной одежде сунул ей в окно листок бумаги с памфлетом на любвеобильного короля. Лалиса от души посмеялась над заковыристыми рифмами остроязычного стихоплёта. Досталось в памфлете и наследному принцу Тэхену за то, что тот практически не бывает на родине, то ли опасаясь собственного батюшку, то ли окончательно продавшись Асконии.

Двухэтажный особняк из белого камня, в котором жила чета Эдвер был похож на леденец. Крыша, оконные рамы, двери и окружающая дом кованная ограда были тёмно-жёлтого под золото цвета. В дверях Лалису встретил надушенный и разряженный мажордом. Всё внутри дома кричало о роскоши и богатстве его хозяев: и расшитые серебром и золотом гобелены, и заморские ковры и новомодная мебель.

Лиса пришлось долго ожидать Пранприю в гостиной, поскольку та до сих пор спала. Когда баронесса спустилась, она, хотя до сих пор и зевала, была тщательно одета, причёсана, подкрашена и надушена.

— Боже, Лиса, что случилось? Почему так рано?

— И тебе доброе утро. У тебя готовят чудесный кофе.

Лалиса сидела в кресле и с удовольствием пила ароматный бодрящий напиток.

— Терпеть не могу эту гадость. Держу только для гостей, — фыркнула Прия, подходя и садясь на диванчик. Она расправила подол шёлкового голубого платья и приняла картинную позу.

— Где Фрэдерик? — поинтересовалась Лиса.

— Спит, конечно. Мы вернулись домой лишь под утро.

— Ну, и замечательно, — улыбнулась Лиса. — А теперь расскажи мне, зачем ты это сделала?

— Что? — высоко вскинула брови сестра.

— Притворилась мной.

— Кажется, я уже это объясняла. Я хотела, чтобы мы обе были счастливы.

— А меня спросить забыла?

Лалиса поднялась с кресла и пересела к сестре на диван, взяла её за руку.

— Говори правду, — жёстко приказала девушка.

— Да что с тобой, Лиса?! — возмутилась Пранприя и попыталась отсесть от сестры подальше, но та держала крепко. — Отпусти!

— Пока обо всём не расскажешь, не отпущу. Помниться в детстве ты могла обвести вокруг пальца всех, кроме меня.

— Мне больно, — запищала Прия.

— Говори.

— Ну, ладно, ладно. Меня Фрэдерик заставил, — испугавшись чересчур боевого настроя сестры, призналась Пранприя. — У меня не было другого выхода.

— Почему?

— Лучше не спрашивай. Ай!

Это Лалиса сильнее сжала ладонь Прия.

— Я должна знать. Как он тебя заставил? Почему ты не смогла отказаться?

— Не скажу!

— Дурочка, тебе нельзя со мной ссориться. Мы же сёстры. Для тебя нет никого ближе меня. К кому ты в первую очередь побежишь за помощью, случись что?

— А что должно случиться? — продолжала хорохориться Пранприя.

— Скажи, Фрэд до сих пор играет в карты на деньги?

— Какая тебе разница?

— Мне-то никакая, а вот когда он разорит ваше состояние...

Воцарилась тишина. Прия опустила голову, нервно покусывая губы. Лалиса отпустила руку сестры и ждала, что та скажет.

— Он заставил меня, потому что мы были близки с ним, не будучи женаты, — глухо призналась сестра.

Лиса прижала ладошку к губам, из которых чуть не вырвалось подслушанное у Чонгука ругательство. Хоть и было поздно говорить это, но девушка сказала:

— Что же ты наделала? А если бы ты забеременела?

Пранприя вскочила на ноги и принялась лихорадочно расхаживать по комнате.

— В пансионе из тебя сделали самую настоящую монахиню. Ты ничего не знаешь об отношениях мужчины и женщины. Даже мужа своего толком приласкать не умеешь. Мы с Фрэдом всегда любили друг друга! Если бы тётушка тогда не настояла на браке с Сонхуном, мы бы с ним уже давно были вместе. Второй раз я её слушаться не стала. Фрэд — прекрасный любовник и он знает безопасные дни, в которые женщина никогда не забеременеет.

— Это какие же? — невольно вырвалось у Лалисы.

— Интересует? — с ехидством уточнила Прия, останавливаясь.

— Договаривай, раз уж начала, — с деланным безразличием произнесла Лиса.

— Неделя до и неделя после женских недомоганий.

Так значит Чонгук... Впрочем, она подумает об этом позже. Сейчас надо выяснить кое-что другое.

— Прия, скажи честно, ты изменяла Сонхуну с Фрэдаком?

— Да как ты смеешь такое спрашивать! — взвизгнула сестра.

— Прия, ты так сильно изменилась, — грустно покачала головой Лалиса, поднимаясь и подходя к сестре. — Где моя Пранприя, с которой мы плели венки и играли в прятки? Которая не хотела отпускать меня в пансион и со слезами бежала следом за экипажем?

— Ты не представляешь, какая скучища была круглый год сидеть с тётушкой в поместье. Она всего боялась и никуда не хотела выезжать, даже в гости к соседям, — буркнула баронесса. — Я думала, что когда выйду замуж за маркиза, всё измениться. Но нет! Сонхун оказался таким же скучным домоседом, что и наша тётушка. Хотя у него было столько возможностей. С его-то деньгами, титулом, связями!

— Вот и вышла бы замуж за Чонгука, — усмехнулась Лиса. — Как видишь, он привёз меня в столицу, желает представить королю.

— Я хотела выйти замуж за любимого. Хватит с меня одного Чона, — садясь обратно на диван и не глядя на сестру, хмуро произнесла Пранприя.

Лиса не поверила сестре. Та что-то упорно скрывала от неё. Поняв, что сейчас Прия вряд ли станет откровенничать, девушка решали перевести разговор на другие, менее личные темы.

— Ладно, Прия, не будем об этом. Расскажи лучше о столичной жизни. Что в ней такого интересного?

Баронесса Эдвер оживилась, приказала подать чай и оглушила Лиса целым потоком придворных сплетен. Она перечислила всех любовниц короля, и бывших, и настоящих, и тех, кто ими желает стать. Затем переключилась на сам королевский двор: кто, с кем и зачем. Пранприю чрезвычайно занимали все эти любовные истории. По всей видимости, в том была заслуга небогатой тётушкиной библиотеки, состоявшей исключительно из любовных романов. От скуки Прия перечитала их все от корки до корки не по одному разу. Однако те сюжеты, что она встретила в жизни, оказались куда заковыристее, чем на бумаге.

Лалиса смотрела на сестру и понимала, что они совершенно не знают друг друга. Годы разлуки сделали своё дело. Интересы Прии совершенно не совпадали с её интересами. Из вежливости Лиса слушала, но не вслушивалась. Она ничего не запомнила из того, о чём так горячо говорила её сестра.

Затем Пранприя стала показывать Лиса свой гардероб, под который у неё была отведена внушительная комната. Лалису позабавили и удивили фасоны некоторых новомодных платьев, а также украшенные искусственными фруктами шляпки.

— Сегодня утром мне сообщили, что вернулся наследник, — помахивая перед лицом Лиса шелковыми чулками, сообщила Прия. — Вчера он даже был на придворном балу. То-то переполох начнётся между дамами. До сих пор у него не появилось ни одной фаворитки среди наших, видно предпочитает аскониек. Но может, в этом сезоне кому-нибудь из дам повезёт.

— А как зовут наследника? Я не помню.

— Как ты можешь не помнить?! Это же наследный принц! Ну, Лиса, ты меня поражаешь!

— Ну, он же ещё не стал королём, — пожала плечами Лалиса, перебирая многочисленные перчатки.

— Хорошо, что нас никто не слышит, — фыркнула Прия, — а то бы я со стыда сгорела из-за твоего невежества. Запомни, его зовут Тэхен.

— Хорошее имя.

— Король хочет женить его на младшей нейтландской принцессе. Поговаривают, она ужасно некрасивая. При этом спрос на её руку весьма велик...

— Ой! Мне пора, — спохватилась Лиса, поняв, что она не выдержит ещё одного потока сплетен, теперь уже о наследнике и о его предполагаемой страшненькой невесте. Передай Фрэдаку моё приветствие. Увидимся при дворе.

Лалиса торопилась домой. Возможно, Гук уже вернулся и негодует по поводу её своевольного поступка. Всё-таки она теперь замужняя дама и должна согласовывать с супругом все свои действия. Или не должна? Папа и мама умерли рано, тётушка была старой девой, большую часть времени Лиса провела в пансионе. Примера настоящей семьи, отношений между мужем и женой у неё не было. Теоретически она многое знала, но практически, похоже, ей предстоит познать прямо сейчас.

— Прия, почему ты не сказала Гуку, что едешь к сестре? — с порога накинулась на девушку леди Элен. — Он вернулся, да ещё и не один, а тебя нет!

— Но вы же ему всё объяснили? — развязывая ленты шляпы, не спешила волноваться из-за слов свекрови Лиса.

— Конечно. А он приказал собрать ваши вещи и перевезти особняк на Меридской улице, а сам уехал, даже не знаю куда.

— О, так мне не раздеваться, — Лалиса стала завязывать ленты обратно.

— Нет уж, пройди. Мне надо с тобой поговорить, — нахмурилась свекровь.

Полчаса Элен читала невестке нотации о том, как надо вести себя с мужем. Лиса слушала с большим интересом, а когда маркиза закончила, подбежала к ней, обняла и поблагодарила:

— Вы так добры ко мне. Право, я того не стою.

— Я хочу, чтобы и ты, и Чонгук были счастливы, — растроганная искренностью и отзывчивостью девушки, ласковым голосом произнесла Элен. — Ты молода, неопытна, рано потеряла родителей, и, видимо, поэтому многого не знаешь. Ничего, я займусь твоим воспитанием и сделаю из тебя настоящую леди.

— Так я не леди? — отчего-то очень весело поинтересовалась Лиса.

— Ох, я не так выразилась, — смутилась Элен. — Конечно леди. Просто ты такая живая, свободная в выражении чувств, прямая и откровенная...Это хорошо, это очень хорошо, но в обществе подобное поведение не приветствуется. Надо быть более сдержанной на эмоции и слова, взгляды, движения, позы. Не бойся, со временем ты всему этому научишься.

— Я и не боюсь, — покачала головой Лалиса. — Вернее, как раз боюсь этому научиться. Шучу. Лучше покажите, что вы там нашили.

Неожиданно для самой себя Элен так понравилось шить, что она каждый день предавалась этому неприличествующему для леди занятию.

— Представляешь, Гук застал меня за раскройкой. Пришлось делать вид, что я вышиваю. Я даже толком не рассмотрела, кто с ним приехал, да сам незнакомец не представился и всё прятал лицо. Странный какой-то. И Гук вёл себя странно. Узнал, что тебя нет, приказал собрать и перевезти вещи и исчез.

— Все мы какие-то странные, — заразительно рассмеялась Лиса.

— А Оскар всё проспал, — не удержалась и прыснула в ответ Элен.

Обнявшись, свекровь и невестка отправились в малую гостиную, с недавнего времени превратившуюся в швейную мастерскую.

* * *

Особняк на Меридской улице понравился Лисе с первого взгляда. Он весь утопал в яблонях, пожелтевших с началом осени. Нетрудно было представить, как красиво здесь становилось весной, когда деревья цветут, наполняя воздух сладким ароматом. Светло-серый камень и множество высоких стрельчатых окон делали здание лёгким и воздушным. Два белоснежных матёрых волка из алебастра, вальяжно возлежавшие по обеим сторонам крыльца, выглядели не менее устрашающе, чем разинувшие пасть львы, что украшали вход в особняк Оскара и Элен.

Войдя, Лиса оказалась в просторном холле с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Обстановка всего дома оказалась довольно простой и неброской, что добавляло помещениям простора. Однако и мебель, и отделка были выполнены из дорогих, качественных материалов: шёлковые обои на стенах, идеально отполированный паркет в бальной зале, изящные хрустальные люстры, шикарные ковры с густым ворсом в гостиной, искусно сшитые занавески на окнах. На втором этаже помимо спален располагалась большая библиотека и вторая гостиная. Лалиса с удовольствием пробежалась пальцами по корешкам редких книг, предвкушая, как будет их читать, сидя в кресле-качалке у окна, из которого открывался вид на яблоневый сад.

Слуги сообщили, что маркиз в особняке пока не появлялся, привезли только вещи. Все с интересом поглядывали на новую хозяйку, бегающую по комнатам и с детской непосредственностью приходящей в восторг от всего, что она видит. Лалиса не зашла лишь в кабинет Чонгука, посчитав, что будет непорядочно делать это в отсутствие его хозяина. Поужинать пришлось одной. Лиса собиралась готовиться ко сну, когда ей доложили, что Его сиятельство прибыл. Девушка быстро спустилась вниз и увидела, что дверь в кабинет её мужа открыта и оттуда льётся свет.

Комната была просторной, с большим камином, возле которого лежала огромная медвежья шкура. Остальную часть пола застилал тёмно-красный ковёр. На светлых обоях ярко выделялись и приковывали к себе взгляд многочисленные картины. Одна из них висела в центре стены над камином и представляла собой портрет миловидной девушки с задумчивым взглядом дымчато-серых глаз.

— Моя бывшая жена, — заметив интерес Лисы к портрету, пояснил Чонгук, перебиравший бумаги в ящике письменного стола, отделанного красным сукном. — Позвольте вопрос, миледи. Куда вы сегодня пропали?

Маркиз выпрямился и сурово посмотрел на девушку.

— Я ездила в гости к сестре.

— Почему вы ничего не сказали мне о своём намерении?

Лалиса невольно поёжилась от холодного тона, каким разговаривал с ней муж. После всего, что между ними было ночью, она не ожидала от Чонгука такого отношения. Будто они снова чужие друг другу и между ними по-прежнему высится ледяная стена ненависти. А как же его слова о настоящем браке?

— Не успела. Вы так стремительно уехали из дома сегодня утром...

— Зачем вы к ней ездили? — переводя взгляд на бумаги, резко спросил Чонгук.

— А почему бы мне не съездить к своей родной сестре? — спокойно поинтересовалась Лиса.

— Вы забыли, как Пранприя обошлась с вами? — говоря это, Чонгук подошёл к двери кабинета и плотно прикрыл её, чтобы разговор не был подслушан снаружи. — Ваша наивность и доброта граничат с глупостью.

— Если вы имеете в виду, что я не умею играть в великосветские игры и выстраивать интриги, подобные вашим — жениться ради изощрённой мести, то да, я — глупа, — в тон мужу холодно ответила Лиса. — Я не спешу разочаровываться в людях и делать выводы на показаниях одного-единственного свидетеля. Я просто хотела наедине спросить Прия о причинах её поступка, и до последнего надеялась, что она сможет оправдаться.

— Судя по всему, в сестре вы окончательно разочаровались, — проницательно заметил Чонгук, подходя к жене.

— Да, и я этим сильно расстроена. Прошу простить меня за своевольный поступок. Но мне кажется, я не заслуживаю того тона, каким вы со мной разговариваете.

— Я ваш муж и имею полное право на подобный тон.

— Неужели таковы отношения между мужчиной и женщиной в настоящем браке? — горько усмехнулась Лиса. — Тогда сегодня я разочаровалась не только в сестре. Спокойной ночи.

Присев в реверансе, девушка шагнула в сторону двери.

— Лалиса! — маркиз попытался удержать жену за руку.

— Не прикасайтесь ко мне, милорд, а то рискуете заразиться добротой, наивностью и глупостью.

Лиса вышла из кабинета. На полпути к лестнице её догнал Гук, схватил за плечи, развернул к себе.

— Мы ещё не закончили наш разговор.

Девушка вздохнула и подняла на мужа глаза — два бездонных голубых омута, на донышке которых затаилась грусть.

— Я итак полностью в вашей власти. Что вы ещё хотите?

— Ненавижу, когда не могу что-то контролировать, — неожиданно признался муж. — Тебя я контролировать не в состоянии. Я никогда не знаю, что ты можешь выкинуть в следующий момент. Другие мужья спокойно уезжают из дома, зная, чем будет заниматься их жена. У меня же сердце не на месте. Вдруг ты снова сломя голову помчишься кого-нибудь спасать? Начнёшь строить школу или приют, рискуя быть придавленной балкой? Приветишь очередного опального герцога. Ладно, хоть король помиловал Мин...

— Милорд, я такая, какая есть. В чём-то я готова меняться, но не в этом. Единственный выход для вас — дождаться окончания года и избавиться от неугодной жены. Но, кажется, вы и так это понимаете.

Лиса повела плечами, сбрасывая руки Чонгука и стремительно начала подниматься вверх по лестнице.

— Что ты имеешь в виду? — снова остановил её муж.

Не оборачиваясь, Лалиса твёрдым голосом произнесла:

— Высчитываете дни, чтобы я не зачала вам наследника. Видимо, для такой важной цели вы присмотрели себе более подходящую кандидатуру. Я не в обиде, милорд. Просто, почему бы вам не быть со мной честным? Ведь я не против развода.

Его жена сама на себя не походила. Добрая, милая, вечно смеющаяся девочка вдруг превратилась в хладнокровную, отстраненную от жизни даму. Такой была Элен, пока не наладились их взаимоотношения с Оскаром. Внезапно Гук осознал, что ему не нравится подобное поведение Лисы, хотя на словах он желал именно этого. Пусть лучше своевольничает, дурачиться, смеётся, будет сама собой, но не превращается в чопорную, закованную в нормы приличия, равнодушную светскую леди.

— Что ты там себе напридумывала? И кто такой добрый просветил тебя относительно зачатия?

Сказав это, маркиз подхватил жену на руки и, словно, не ощущая её веса, пробежал оставшиеся ступеньки и направился в свою спальню.

— Что вы собираетесь делать? — обхватив мужа за шею, взволнованно спросила Лиса.

— Любить свою жену. Уж на это-то я точно имею полное право.