levirate marriage

 В большом роскошном особняке на Мьенской улице Йордана допоздна горели свечи. Красивая дама сорока с лишним лет сидела у камина и напряжённо о чём-то размышляла. Это была блондинка. В золотистых локонах появившаяся с возрастом седина практически была не заметна. Сеточка морщин вокруг серо-голубых глаз была настолько тонкой, что скорее придавала даме серьёзности, чем старила её. Тёмно-красное платье оттеняло белую фарфоровую кожу без малейшего следа загара. Широкий вырез глубокого декольте, отделанного изнутри нежным кружевом, подчёркивал высокую грудь, красивую шею и плавность линии плеч.

— Милая, ты почему до сих пор не спишь?

В гостиную вошёл мужчина пятидесяти лет, статный, подтянутый, с тёмными, густыми волосами, слегка тронутыми сединой на висках.

— Тебя жду.

— Прости, я задержался во дворце. Решали по поводу экспедиции в Лицию.

Женщина поднялась и подошла к мужу.

— Я тоже недавно вернулась от королевы. Дорогой, я приняла решение.

— Какое? О чём ты? — встревожился мужчина, приобняв жену за плечи.

— Я написала письмо Пранприи и пригласила её приехать в Йордан, не дожидаясь возвращения Чонгука.

Маркиз Чон нахмурился.

— А Гука ты о своём решении известила? Его мнение по этому поводу узнала?

— Извещу. Но дожидаться его ответа и терять время не собираюсь, — упрямо тряхнула головой леди Элен. — Этот паршивец запер девочку в деревенской глуши мучиться от одиночества. Что за отношение? Да, знаю, Пранприя тебе не по душе. Ты бы предпочёл видеть на её месте Изабеллу. Но раз мальчишке взбрело в голову соблюсти никому ненужный левират, пускай относится к своей жене должным образом.

— Милая, но почему ты не хочешь дождаться возвращения Чонгука? Он бы сам привёз жену в столицу. Куда спешить? Тем более что Пранприя до сих пор пребывает в трауре по Сонхуну, — принялся мягко уговаривать жену Оскар Чон, заметив, что письмо, написанное и запечатанное, ещё лежит на круглом, инкрустированном мозаикой из камня столике в ожидании отправки.

— Отчего-то траур не помешал Чонгуку сочетаться с Пранприей браком. Он даже года не стал ждать, выпросив у короля разрешение жениться через шесть месяцев после смерти брата на его вдове.

Элен отошла от мужа, взяла со столика письмо и принялась крутить его в руках.

— Тем более траур не помеха быть представленной ко двору. Всё равно этим буду заниматься я. Через две недели начнётся сезон. А когда вернётся Гук неизвестно.

— Думаю, ему не понравится твоё самоуправство, — покачал головой маркиз. — Меня ты, очевидно, тоже спрашивать не собираешься...

— Нет, если ты, конечно, не хочешь, чтобы мы поссорились, — сверкнула на мужа глазами Элен.

— Милая, что происходит? — развёл руками Оскар, подходя к жене.

Маркиза со вздохом положила руки ему на грудь.

— Королева уже несколько раз спрашивала меня о невестке. Почему я до сих пор не представила её ко двору.

— Ну, и сослалась бы на траур.

— А ещё она спрашивала, почему Чонгук так быстро и так надолго покинул супругу. Ведь он заключил левиратный брак, от которого должен родиться наследник Сонхуну. На расстоянии этого точно не получится.

— Его величество сам отправил Гука за границу.

— А Её величество подобным возмущена. Ты же знаешь, как она трепетно относится к семейным ценностям...

— Сама таковыми не избалованная, — закончил за супругу маркиз.

— Ну что ты говоришь?!

— Правду. У Алена новая фаворитка.

— Кто? Ах, лучше не отвечай! Не хочу об этом знать, как можно дольше.

— Ты же придворная дама, приближённая к королеве, — возразил Оскар. — Ты должна знать такие вещи.

— Не переживай, завтра мне об этом доложат, — отмахнулась от мужа Элен и села в кресло.

— Может, всё-таки не будешь отправлять письмо? — вкрадчиво спросил маркиз, тоже присаживаясь в кресло.

— Ну, почему ты так против? — возмутилась жена, в сердцах бросая запечатанный конверт на столик. — Я вот, между прочим, чувствую вину перед Пранприей. Мы даже не предупредили её и леди Софию перед свадьбой о перенесённом Сонхуном заболевании. Неудивительно, что потом у Сонхуни с женой были ссоры на этой почве.

— Мы просто думали, что они и так в курсе, — невозмутимо пожал плечами маркиз. — Весь Йордан об этом знал. Наш бывший доктор оказался на редкость болтливым.

— Весь Йордан, — передразнила Элен мужа. — Но не вся же Вениссия. Мы должны были об этом сказать.

— И что бы поменялось? Она бы всё равно за него вышла. Наш Сонхуни был лакомым кусочком.

— Как ты можешь так о нём говорить, — на глаза женщины навернулись слёзы.

— Прости, — мужчина стремительно опустился перед женой на колени и прижал её руки к своему лицу. — Мне тоже его не хватает.

— Мы были плохими родителями нашим сыновьям, — покачала головой Элен. — Если бы мы уделяли им больше внимания, Сонхун не вырос бы таким ранимым, а Гук...

— Ты была им прекрасной матерью, — принялся горячо возражать Оскар.

— Да мы с тобой только и были заняты, что личным успехом при дворе и внутрисемейными разборками. Мы допустили, чтобы Нейтон сбил с пути Чонгука и испортил его репутацию в обществе.

— Слава Создателю, его репутация не мешает ему успешно двигаться вверх по карьерной лестнице. Король ценит Гука.

— Милый, по любой лестнице можно двигаться и вверх, и вниз, — грустно улыбнулась маркиза. — В отличие от нас Чонгук не дорожит расположением короля.

— Ты ошибаешься.

— Нет. И этим твой сын похож на своего деда и мать. Чонгук слишком независимый, в том числе и от нас с тобой. Он и не подумал посоветоваться на счёт этого брака, а ведь принятое им решение касалось всей семьи. Я хочу понять, для чего он это сделал, и ближе познакомиться с женщиной, которой довелось стать женой обеим нашим сыновьям.

— Ну, вот другое дело. А то бедная девочка... Кстати, у неё сестра — та ещё вертихвостка.

— Милый, ты становишься похожим на своего отца. Помнишь, он также называл Ану.

Услышав имя, маркиз заметно помрачнел.

— Давай, не будем.

— Хотела предложить тебе тоже самое.

Редкая семья обходится без тайн, вот и семья Чонов не стала исключением. Когда-то давно, на заре своей молодости, Оскар был без ума влюблён в чернокудрую черноокую юную герцогиню Ану Мин. А скромная застенчивая лучшая подруга герцогини Элен Бенкли тайно любила красавца-маркиза. Ана отвечала Оскару взаимностью, в отличие от глав их семейств, которые терпеть друг друга не могли. И пока отцы грызлись между собой и играли в политику, влюблённые передавали друг другу нежные послания через добрую, безотказную Элен. Когда Оскар объявил отцу о горячем желании видеть в качестве своей жены Ану, тот оказался категорически против, обозвав девушку вертихвосткой и дочерью вольнодумца. Против союза влюблённых был и отец Аны, хотя по большой части из-за отказа старшего Чона, чем из-за самого Оскара. Обвенчаться тайно не получилось. Маркиза предал его младший брат Нейтон, обо всём рассказав отцу. И тот действовал решительно, так и сказав сыну: «Хочешь жениться? Женись!». И женой Оскара вместо Аны стала Элен.

В это же самое время под опалу попал герцог Мин и его дети, во всём поддерживающие своего отца. Отчаянная и смелая Ана перед отъездом за границу смогла увидеться с любимым и подарить ему себя, заверив, что всегда будет принадлежать ему и только ему. Результатом этого короткого, но страстного свидания стал Чонгук. Узнав о беременности, девушка, опасаясь гнева отца, сбежала из Нейтланда обратно в Вениссию. По дороге она сильно заболела. Еле живая, на седьмом месяце беременности она появилась на пороге Чонаута, где после свадьбы жили Оскар и Элен. Через неделю преждевременно родив сына, обессиленная болезнью Ана умерла. Шокированная произошедшим Элен согласилась симулировать два последних месяца беременности и выдать ребёнка за своего.

Появление малыша не упрочило и без того натянутые отношения между супругами. Оба с головой окунулись в придворную жизнь. Разочарованная в возлюбленном Элен стала жёстче и сильнее. Она была замечена при дворе и приближена к королеве, поскольку была серьёзной, неболтливой, грамотной молодой леди. Вскоре, Элен стала заведовать канцелярией Её величества.

Через пять лет после появления Гука родился Сонхун, и маркиза по-новому посмотрела на своего приёмного сына. Чонгук обожал сводного брата. Он нянчился с ним, пока тот был совсем маленьким, играл и возился, когда Сонхун подрос. В каком-то смысле он заменил младшему брату и отца, и мать, поскольку те практически не появлялись в Чонауте, круглый год проживая в столице. Её величество не отпускала от себя надолго Элен, ставшую ей лучшей подругой. У Оскара тоже был очень обширный круг обязанностей при королевском дворе. Зато Нейтон нашёл время для общения со своими племянниками. Когда Чонгуку исполнилось пятнадцать, он решил, что мальчику пора отведать настоящей взрослой жизни, и пока Оскар тянул с тем, чтобы вывести сына в высший свет, Нейтон познакомил племянника с полусветом. Отец опомнился слишком поздно, к тому времени старший сын полностью попал под обаяние порока. И всё-таки Оскар попытался бороться за душу Чонгука. Сын с детства обожал лошадей. Отец предложил ему заняться разведением новой породы, ссудив для этого дела большую сумму денег. Помогло. Чонгук с головой ушёл в новое занятие, перестав так много времени проводить в игорных домах и притонах. Когда же он познакомился с Аделиной, то и вовсе решил в корне поменять свою жизнь. Но испорченная репутация похожа на доску с заколоченными в неё гвоздями, каждый из которых олицетворяет собой порок или неприглядный поступок. Даже если все гвозди вынуть, дыры навсегда останутся.

Элен объясняла такое сильное влияние Нейтона на Чонгука ещё и тем, что в четырнадцать лет мальчик узнал о своём истинном происхождении, и винила себя в том, что из-за ревности к лучшей подруге, стала Гуку плохой приёмной матерью. Конечно, она понимала, что другая на её месте и вовсе не стала бы скрывать чужой грех, но ничего не могла поделать с чувством вины, поскольку, несмотря ни на что, любила Чонгука.

Все эти жизненные перипетии выстроили между Оскаром и Элен глухую стену непонимания, которая впервые дрогнула на свадьбе их младшего сына. Именно тогда подвыпивший маркиз осознал, что у него есть жена, причём весьма красивая, элегантная особа. Растроганная свадебной церемонией Элен вспомнила, как выходила замуж за Оскара, которого когда-то так безумно любила. Первая брачная ночь Пранприи и Сонхуна неожиданно стала новой страницей в их жизни, а последовавший за ней год — медовым годом любви. Трагическая смерть младшего сына ещё больше сблизила супругов эмоционально. В отличие от Гука они, слишком увлечённые обретением друг друга, чтобы вникать в чужую семейную жизнь, не видели в Пранприи злодейку. Элен переписывалась с Сонхуном и ждала, что он вот-вот приедет вместе с женой в столицу, и не дождалась...

А потом, как гром среди ясного неба, желание Чонгука, во что бы то ни стало, соблюсти устаревший закон левирата и жениться на вдове младшего брата. Оскар, тщательно подготавливающий почву для брачного союза Гука и Изабеллы Лакруа, рассердился на сына и заявил, что ни за что не даст тому своего благословения. Чонгук лишь фыркнул и сделал по-своему. Элен из-за всего этого сильно переживала. Сонхун дался ей нелегко, после тяжёлых родов она больше не смогла иметь детей. Чонгук остался у Оскара единственным сыном и наследником. Ради сохранения мира в семье, Элен была готова на всё, в том числе и на то, чтобы приблизить к себе невестку и подружиться с ней, раз уж Пранприя стала избранницей Гука.

* * *

Лалиса была очень удивлена письмом леди Элен. Поехать в столицу, не дожидаясь возвращения мужа? Свекровь уверяла, что Чонгук поставлен в известность относительно отъезда жены из Чонаута. Как он на это отреагировал, Элен в письме не уточнала. По сей видимости, положительно, раз маркиза так настойчиво требует скорейшего приезда невестки в Йордан.

Девушка собрала вещи и отправилась в путешествие. Вместе с ней в качестве личной горничной поехала Лессия. Всю дорогу шёл дождь, колёса экипажа вязли в грязи, что очень замедляло продвижение вперёд. Времени на путешествие до Йордана ушло в два раза больше, чем обычно. Ко всему прочему сильно заболела Лессия. Лето под конец окончательно испортилось. Дули холодные сырые ветра, способствуя лёгкому подхватыванию простуды. Три дня пришлось провести в маленьком провинциальном городке в придорожной гостинице, пока девушке не полегчало. Промедление в пути ничуть не огорчило Лалису. Она трепетала от одной мысли, что ей предстоит встретиться лицом к лицу со свёкром и свекровью Пранприи. Как себя вести? А если они начнут расспрашивать её о жизни с Сонхуном, что она скажет? В письме Элен, помимо прочего, настаивала, чтобы Лиса поселилась в их доме, хотя у Чонгука в Йордане имелся свой особняк.

В столице в дождливую погоду было ничуть не лучше, чем в провинции. Мощёными оказались только главные улицы, да центральная площадь. На остальных колёса экипажа и ноги лошадей по-прежнему утопали в вязкой грязи. К особняку Чонов Лалиса подъехала в вечерних сумерках. Свет горел лишь в окнах первого этажа. Слуги выбежали встречать гостью с фонарями. Девушку провели в богато обставленную гостиную, где её с большим нетерпением поджидала свекровь.

Последний раз Элен видела невестку на похоронах Сонхуна, но тогда обеим было не до общения. Мать убивалась по сыну, жена по мужу. На следующий после похорон день Пранприя вдруг резко засобиралась к своей тётушке, поскольку в прежнем доме ей всё напоминало о Сонхуне. И вот теперь она стоит здесь и робко улыбается, глядя на свекровь большими голубыми глазами. Рыжие волосы заплетены в простую косу, на плаще тёмные пятна от успевших попасть на него дождевых капель.

— Добрый вечер, Прия, — сдержанно поприветствовала невестку Элен. — Вы, должно быть, устали с дороги? Комната для вас готова. Шена, проводи леди Пранприю наверх. Надеюсь, вы сможете отужинать со мной и Оскаром?

— Да, миледи, — девушка склонила голову в знак согласия.

Лалиса чувствовала себя неуютно в роскошной гостиной, преобладающими цветами которой были золотой и бордовый. В Чонауте обстановка тоже была богатой, но при этом более домашней и приятной для глаз. Да и стоящая напротив леди вела себя настороженно и строго, даже вежливая улыбка не коснулась её плотно сжатых губ. Вслед за горничной Лиса поспешила покинуть неуютную гостиную и недружелюбную хозяйку дома.

Столовая, в которую Лалиса спустилась часом позже, была выполнена в холодных голубых тонах. Стол буквально ломился от блюд, будто отужинать собирались не три человека, а как минимум десять. В поместье за время отсутствия мужа Лиса привыкла к простоте, зачастую завтракая, обедая и ужиная прямо на кухне.

На этот раз хозяйка встретила девушку куда радушнее, а вот маркиз, поднявшийся из-за стола, чтобы поприветствовать гостью, смотрел холодно, этим невольно напомнив Лалисе Чонгука.

— Как прошло путешествие? — вежливо поинтересовался Оскар, когда все расселись по местам и принялись за еду.

— Холодно, мокро и грязно, — с милой улыбкой честно ответила Лалиса.

На пару мгновений лицо маркиза застыло от удивления.

— Но мне понравилось, — добавила девушка. — Под шорох дождя так приятно дремать.

— Вы проспали всю дорогу? — недоверчиво хмыкнул маркиз.

— Практически. Сама от себя не ожидала.

На какое-то время за столом воцарилась тишина.

— Пранприя, на следующей неделе я представлю вас ко двору, — нарушила затянувшееся молчание Элен.

— Ах, это, наверное, так сложно, — забеспокоилась Лиса. — Вы меня научите, чтобы я не наделала ошибок.

— В процедуре представления нет ничего с ложного, — с заметным удовольствием принялась объяснять маркиза. — Когда назовут ваше имя, вы подойдёте к двери тронного зала, остановитесь, дождётесь, чтобы слуга взял шлейф платья с вашей левой руки и аккуратно распределил его по всей длине за вашей спиной. Церемониймейстер при дворе Ее Величества откроет двери и объявит о вашем появлении. Тогда можно будет идти. Остановитесь в пяти шагах от трона Его величества, сделаете реверанс, затем повернитесь к королеве. Если на церемонии будет присутствовать наследник, что вряд ли, сначала сделаете реверанс перед ним, а потом уже перед Её величеством. После Её величества поприветствуете принцессу Агнию. Потом три шага спиной назад. Останавливаетесь, вытягиваете левую руку, чтобы слуга набросил на нее шлейф. Всё, после этого вы можете отойти в ряды придворных.

— Ужас, я ничего не запомнила, — честно призналась Лалиса, чем даже вызвала у Элен улыбку.

— У нас будет целая неделя, ведь необходимо пошить специальное платье, — успокоила девушку маркиза. Было заметно, что она начала постепенно оттаивать.

— Это то самое платье с очень длинным подолом и шлейфом, которые надевают лишь один раз в жизни? — как бы между прочим поинтересовалась Лалиса.

— Да, платье для церемонии представления, — не понимая, в чём подвох, подтвердила Элен.

— И у вас есть такое же? — живо заинтересовалась девушка.

Маркиза кивнула.

— Наверное, оно очень дорого вам, как память.

— Оно давно не попадалось мне на глаза, — покачала головой женщина. — Из-за того, что это платье занимало много места, слуги убрали его куда-то подальше. Но почему вы так им интересуетесь?

Лалиса хотела было ответить, но заметив чересчур внимательный и при этом жёсткий взгляд Оскара, осеклась и пролепетала:

— Оно, наверное, было очень красивым...

На следующее утро, застав леди Элен за вышиванием, Лиса наедине объяснила ей свой интерес к её платью: зачем шить ещё одно, если подобное уже есть? Сначала Элен возразила, что у Чонгука достаточно денег, чтобы его жена без ущерба для семейного бюджета сшила себе дюжину таких платьев. Однако Лиса возмутилась столь нерациональным расходованием мужниных доходов. Элен привела ещё один веский довод: вдруг, кто-нибудь вспомнит, что когда-то она сама была представлена ко двору в этом платье, начнутся пересуды.

— А мы его перешьём и по-другому украсим, — не сдавалась Лиса. — Но если платье дорого вам как память, так и скажите.

— Ничуть, — отмахнулась маркиза.

В её невестке было столько энергии и жизнерадостности, что Элен поневоле заразилась ими и почувствовала приподнятое настроение, желание заняться чем-то необычным.

— Тогда перешиваем? И не надо звать швею, мы справимся сами!

— Но как? — удивилась свекровь. — Я умею только вышивать...

— Зато я умею шить, — подмигнула Элен Лалиса. — Могу научить вас, если хотите.

Вообще-то умение шить было уделом простых людей, так называемых белошвеек. Благородной леди полагалось лишь вышивать.

— Это, наверное, интересно, — неуверенно произнесла леди Элен.

— Не представляете насколько! — с энтузиазмом воскликнула Лиса.

Вернувшийся на обед лорд Оскар, застал свою жену и невестку, весело обсуждающих переделку церемониального платья. С первого взгляда было видно, как им хорошо друг с другом. Маркиз никогда не видел свою жену такой взволнованной и весёлой. От этого она ещё больше похорошела. Женщины даже не сразу заметили вошедшего в комнату маркиза.