levirate marriage

 Этот бал был назван цветочным. Цветами была украшена зала, причём не только живыми. Из воздушной кисеи, фатина, шёлка и бархата Лалиса со своими подручными создала искусные цветочные композиции, которые смотрелись ничуть не хуже, и даже интереснее, своих живых оригиналов.

Цветами украсили свои наряды дамы и кавалеры. Лалиса вплела в причёску Розанны мелкие белые маргаритки. Казалось, они лучистыми звёздочками сияют в тёмных волосах графини. Вся она преобразилась. Причём дело касалось не только внешнего вида, но и самой Розанны. Она, наконец-то, почувствовала себя красивой, уверенно распрямив спину и подняв от пола свои прекрасные глаза. Платье удивительным образом в нужных местах подчёркивало стройную фигурку, одновременно скрывая худобу. Зачёсанные вверх волосы обнажили точёную шею и изящные ушки, дополняя образ элегантной, изысканной леди. И даже природная скромность, вдруг, стала украшением, а не помехой. Когда Розанна вошла в зал, на неё впервые посмотрели не как на богатую наследницу, а как на привлекательную девушку.

Лиса, как полагается, пришла на бал под руку с Чонгуком. Она была одета во всё белое, лишь в волосах благоухали бледно-розовые цветы. По настоянию мужа пришлось надеть корсет. Лалиса чувствовала себя в нём ужасно неудобно и скованно, но приходилось терпеть, вежливо улыбаясь гостям. На правах хозяев, они с Чонгуком открыли бал. Торжественный танец-шествие с поклонами и реверансами был ужасно скучным, зато в нём могли участвовать все без исключения, в том числе пожилые дамы и кавалеры. Последующие танцы были гораздо резвее и интереснее. Лиса не пропускала ни один из них. Её приглашали снова и снова. К большому удовольствию маркизы Розанна тоже пользовалась популярностью. Один раз они даже кружились в танце с Мингю. Графиня разрумянилась, глаза блестели, с губ не сходила счастливая улыбка.

Вот только зря Лиса не делала перерыва между танцами. Хоть и не слишком туго затянутый корсет, не позволял глубоко дышать. Барон Пак, исподволь наблюдавший за Лалисой, заметил, что девушка сильно запыхалась, и вместо танца пригласил её прогуляться на балкон, подышать прохладным вечерним воздухом.

— Спасибо, что вырвали меня из сумасшедшего танцевального водоворота. Ещё чуть-чуть и я бы хлопнулась в обморок, — поблагодарила молодого человека Лалиса.

Она облокотилась о перила балкона, дыша полной грудью.

— Ах, какая красота! Какой закат! Мне бы сейчас сюда мои краски и мольберт!

— Вы умеете рисовать? — удивился Чимин. Он стоял на довольно приличном расстоянии от девушки, чтобы, в случае чего, Чонгуку было не в чем его упрекнуть.

— Умею и люблю.

— Сонхун тоже любил рисовать, — задумчиво произнёс барон. — Оказывается, у вас с ним было много общего.

Лиса похолодела. Она не знала об этом увлечении покойного мужа Прии.

— Только он любил рисовать портреты или сюжетные сцены, не пейзажи, — продолжал рассказывать Чимин. — Ну да вы и сами знаете.

«Вот именно что не знаю!» — в отчаянии подумала Лалиса. Сколько ещё подобных подводных камней ждёт её на пути. Она молчала, боясь неосторожным словом вызвать у Пака подозрения относительно себя.

— Вам, наверное, больно вспоминать о Сонхуне. Простите, — между тем повинился Пак.

— Пранприя, ты плохо себя чувствуешь? — на балкон вышел маркиз. Он как и Лиса был во всём белом. Цвет одежды оттенял успевшую потемнеть от загара кожу и чёрные волосы. Приблизившись, Чонгук заметил неестественную бледность своей жены.

— Я просто немного устала, — вздохнула Лиса.

— Теперь вы в надёжных руках, маркиза, и я вас покидаю, — Пак поспешно откланялся. Зазвучало начало нового танца.

— Барон вас чем-то расстроил?

— Вовсе нет, — Лиса слабо улыбнулась. — Наверное, корсет слишком туго стянут...

— Вам не следовало так долго танцевать, — заметил Чонгук, подходя ближе и глядя на Лалису странным задумчивым взглядом.

— Я учту ваш совет на будущее, — пообещала девушка, вжимаясь в перила спиной. Что он от неё хочет? Почему так странно смотрит? Зачем так близко подходит?

— Пранприя, нам с вами предстоит прямо сейчас сыграть роль счастливых влюблённых, чтобы развеять сомнения некоторых в подлинности нашего брака, — еле слышно прошептал маркиз, наклоняясь к девушке.

Лиса посмотрела поверх плеча мужа и увидела приближающихся к выходу на балкон Нейтона и Изабеллу.

— Это обязательно? — так же тихо уточнила она.

— Разве вы сами этого не желаете? — усмехнулся Чонгук, вопросительно изогнув брови.

— Чего? — мысли путались, заставляя задавать глупые вопросы.

— Того, чтобы наш брак стал настоящим.

Со стороны они, наверное, действительно напоминали нежно воркующую влюблённую парочку.

— Нет, — покачала головой Лиса. — Меня устраивает предложенный вами вариант фиктивного брака с последующим разводом.

— Лжёте, — фыркнул Чонгук, одной рукой обнимая жену за талию, второй — с притворной лаской гладя её по волосам, щеке, обхватывая пальцами и приподнимая подбородок. — Из тебя бы вышла великолепная актриса для столичного театра.

Лалиса как зачарованная смотрела в потемневшие глаза маркиза и невольно вздрагивала от его прикосновений, не зная, чего ожидать дальше.

— По себе людей не судят! — шепотом выпалила девушка.

— Сама напросилась, — о чём-то предупредил её Чонгук, сильнее сжал талию, так, что Лиса стало трудно дышать, и впился в её губы яростным поцелуем, словно это был единственный способ заставить девушку замолчать.

У Лалисы голова пошла кругом. Во-первых, от нехватки воздуха, во-вторых, от требовательных прикосновений мужских губ. Чонгук углубил поцелуй, и тело самопроизвольно выгнулось ему навстречу, хотя куда уж больше, маркиз и так держал её слишком близко. Девушке непреодолимо захотелось ему ответить. Её руки до сих пор лежавшие на груди мужа, поднялись выше, ласково обняв за шею, тонкие пальцы скользнули в волосы на затылке, нежно поглаживая, а губы сами собой, приоткрылись, позволяя углублять поцелуй настолько, насколько возможно.

За спиной Чонгука раздались удивлённое женское оханье и предупредительное мужское покашливание.

— Дети мои, думаю, вам лучше переместиться в спальню, чтобы не смущать чопорных матрон и невинных леди, — совершенно искренне посоветовал Нейтон.

Чонгук оторвался от губ Лиса, но продолжал сжимать её в крепких объятиях. Оба прерывисто дышали. Девушка уткнулась лбом в плечо мужа, переводя дух и осознавая происходящее. Перед глазами мельтешили искрящиеся мушки, предупреждая о том, что она находится в предобморочном состоянии.

— Я видел много влюблённых пар, но ваша страсть превзошла их все, — заметил Нейтон прежде, чем уйти вслед за сбежавшей в расстроенных чувствах Изабеллой.

Чонгук ослабил хватку, позволяя жене глубоко вздохнуть. Маленькая чертовка! Своим движением навстречу она вызвала в нём практически неконтролируемое желание. Если бы ни Нейтон и Изабелла, для которых маркиз и устроил весь этот маленький спектакль, он бы не смог остановиться. Конечно, Чонгук не стал бы овладевать женой на балконе, он бы просто увлёк её в первое подходящее уединённое место и...Мужчина вполголоса выругался. Такую бешеную страсть он не испытывал даже к Аделине. Верно говорят, запретный плод — сладок.

— Дышите, дорогая, дышите. Вы прекрасно отыграли свою роль, — Чонгук выпустил жену из объятий и шутливо откланялся.

Лалиса отвернулась, справляясь с волнением, которое вызвал поцелуй. Это не она, а Чонгук хорошо отыграл свою роль. Она же никак не может успокоиться. И почему так сладко ноет сердце, при воспоминании о поцелуе? А всё тело затапливает покалывающее тепло и приятная слабость. Ох! Сейчас же начнётся выбор цветочных короля и королевы!

Девушка вернулась в зал вовремя. Чимин произносил торжественную и витиеватую речь, подогревая интерес слушателей к тому, кто же станет королём и королевой сегодняшнего вечера. Лиса нашла глазами Розанну. Ей не хотелось пропустить момент, когда та услышит своё имя.

— Итак, прекраснейшей из прекраснейших сегодня становится Розанна Пак!

Графиня вспыхнула, глаза засияли как звёзды. Прежде всего, она обернулась в поисках Лалисы. Та уже подбадривающее махала ей рукой. Чимин украсил голову Розанны короной-венком из живых цветов и предложил самой выбрать короля. Девушка зарделась ещё больше. «Сейчас или никогда!», — одними губами произнесла Лиса.

— Его величеством я назначаю, — голос не слушался своей хозяйки и то и дело подрагивал, — Мингю Мингю.

Лалиса не удержалась и захлопала в ладоши.

— Корону королю! — воскликнула она.

Мингю довольно улыбнулся. Изабелла же в раздражении так сжала веер, что тот хрустнул. Бросив сломанный аксессуар на столик, маркиза решительным шагом направилась к своему кузену — барону Пак. Зазвучала музыка, король и королева вышли в центр зала, остальные пары стали выстраиваться по кругу. Чимин, заметив приближающуюся к нему сердитую Изабеллу, попятился к дверям.

— Позвольте пригласить вас на танец, Пранприя, — рядом с Лисой стоял Нейтон. — Украсть вас из-под носа мужа. Нельзя же столь безраздельно владеть таким сокровищем.

Девушка оглянулась: к ним действительно приближался Чонгук.

— Но..., - попыталась возразить она. Может, мужу срочно что-то от неё надо?

— Один танец потерпит, — фыркнул Нейтон, увлекая Лалису за собой.

Они закружились по залу. Маркиз прекрасно танцевал, двигаясь легко и уверенно. Любая, даже самая неумелая партнёрша в его руках могла чувствовать себя спокойно. Пожалуй, это единственное, что нравилось Лиса в Нейтоне. Обычно, девушка старалась думать о людях хорошо, искать в человеке, прежде всего, достоинства и не замечать недостатки. Но дядя Чонгука не понравился ей с первого взгляда, причём его взгляда. Слишком уж он оценивающе смотрел на людей и, особенно, на женщин, словно покупал товар в лавке. Этот свеж и хорош, за него не жалко и переплатить, а тот так неказист с виду, что не стоит даже взгляда. Причём, судил Нейтон окружающих исключительно по внешности и тому, положению, которое человек занимал в обществе.

— Завидую белой завистью своему племяннику, — вполголоса произнёс маркиз, в очередной танцевальной фигуре оказавшись к Лалисе ближе, чем следует. — Даже с нежно любимой Аделиной он не выказывал столько страсти, сколько с тобой. С Адой они скорее были друзьями, близкими хорошими друзьями. Конечно, они были счастливы, но...

Лисе не нравился этот разговор, не нравилось, что Нейтон успевает во время танца вроде бы невзначай скользить по её телу руками. Вместо того чтобы просто обнять за талию, его ладонь спускалась ниже. А когда они расходились и сходились, маркиз нарочно делал так, чтобы девушка оказывалась очень близко, практически прижимаясь к нему. В какой-то момент она поймала взгляд Чонгука. Муж цепко следил за тем, что происходило.

— Это удивительно ещё и потому, что несколько раз Сонхун жаловался на вашу холодность, — продолжал Нейтон. — Впрочем, Чонгуку повезло, что ему не приходится оспаривать ваши чувства с покойником.

— Что вы имеет в виду? — нахмурилась Лиса.

— Дорогая племянница, позвольте мне называть вас именно так, по-родственному, — склонившись, промурлыкал на ушко девушке маркиз. — Нежно любившая покойного мужа вдова не может с подобной страстью отдаваться другому мужчине так скоро. Если бы я не знал, что Сонхун целый год продержал вас на побережье, я бы подумал, что ещё при его жизни вы с Гуком были любовниками.

Девушка возмущённо дёрнулась.

— Молчу, молчу! — тут же воскликнул Нейтон.

— Тогда помолчите до конца танца, — резко попросила Лалиса.

Маркиз лишь усмехнулся в ответ.

Когда девушка освободилась от Нейтона, она поспешила к Розанне.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

Розанна, обмахиваясь веером, прятала за ним широкую счастливую улыбку.

— Его светлость были ко мне так внимательны, наговорили мне столько комплементов, — найдя глазами Мингю, прошептала графиня.

— Почему бы тебе не называть его Гю? — лукаво предложила Лиса. — Хотя бы между нами.

— Гю..., - словно смакуя имя на языке, медленно произнесла Розанна.

— Деточка, я устала! — капризно заявила, подошедшая к девушкам тётушка Розанны. — Проводи меня наверх. Хочу лечь спать.

— Ваша сиятельство, ну что вы! Нельзя беспокоить королеву по таким пустякам, — подхватывая пожилую женщину под руку, шутливо защебетала Лалиса. — Как на счёт того, чтобы я проводила вас в спальню?

— Я не против. Но это не пустяки, и Розанна прежде всего моя племянница, — проворчала графиня.

— Сегодня она только королева, — улыбнулась Лиса. — Посмотрите, как она счастлива.

— Этот лихорадочный блеск в глазах и румянец меня пугают, — призналась леди Пак. — Я никогда не видела Розанну такой.

— Вы просто никогда не видели её счастливой, — простодушно, без всякого скрытого подтекста заверила пожилую женщину Лалиса, увлекая её к дверям.

На обратном пути в бальную залу девушка услышала возбуждённые голоса, доносящиеся из бильярдной. Решив проверить, всё ли в порядке, она заглянула туда. В комнате ещё не зажигали свечей, а потому там царил вечерний полумрак. Рядом с одним из бильярдных столов стояли Чимин и Изабелла и о чём-то ожесточённо спорили. Маркиза говорила много и горячо, барон отвечал спокойно и односложно.

— Что случилось? — Лалисе не хотелось подслушивать чужой разговор, и она решила сразу обратить на себя внимание.

— Это не ваше дело, — огрызнулась Изабелла. Похоже, она ожидала, что Лиса тут же сбежит.

— А, по-моему, как раз моё.

Барон вздрогнул и обернулся. Ему показалось или в голосе милой девушки промелькнули металлические нотки? Впервые, она говорила без улыбки, которая всегда светилась на её лице.

— Я хозяйка дома и в мои обязанности входит следить за удобством и комфортом моих гостей, а также за тем, чтобы ничто не портило и не омрачало их настроения, — ровно и неспешно произнесла Лалиса, продолжая стоять в дверях.

— Мы просто разговариваем! — голос вспыльчивой маркизы едва не сорвался на визг.

— Тогда почему барон Пак выглядит расстроенным? — поинтересовалась Лиса.

— Что? Вы беспокоитесь за барона? — и удивилась, и приготовилась злорадствовать Изабелла.

— Ну, с вами, как я вижу, всё в порядке, — беспечно отозвалась Лалиса, и не думая искать в словах маркизы намёки на что-то неприличное в своей обеспокоенности самочувствием Чимина. — Стоит только успокоиться и всё.

— А с вами бесполезно разговаривать! Всё равно ничего не понимаете! — патетично воскликнула Изабелла и выбежала из комнаты. Лиса едва успела посторониться, чтобы не столкнуться с сердитой девушкой в дверях.

Стоило маркизе Лакруа выйти, как на губах Лалисы заиграла лукавая улыбка.

— Ну, и за что она вас здесь третировала?

— За то, что не сделал её королевой бала, — с притворной грустью вздохнул Чимин. — Мне не посчастливилось состоять в родстве с этой вздорной особой. Видите ли, я её кузен. Моя мама, родная сестра её отца, вышла замуж за барона. Сей недостойный выбор едва не стоил ей проклятья. Изабелла считает своим долгом постоянно напоминать мне об этом, и отчего-то вбила себе в голову, что я должен потакать любым её капризам.

— Родственники — такие родственники, — посочувствовала Лиса, подходя. — Зато ваши родители любят друг друга, не правда ли?

— Безумно. Жить друг без друга не могут, — подтвердил Чимин.

— Вы прекрасно организовали бал, — решила с помощью похвалы повысить настроение барона девушка. — Многие признаются, что им давно не было так весело.

— Без вас у меня бы ничего не получилось, — отвесил лёгкий поклон молодой мужчина.

— Идёмте в зал, нам не стоит так долго оставаться наедине, — тихо произнесла девушка, чуть склонив голову набок.

— Пранприя..., - Чимин и сам не знал, что вдруг захотел сказать.

Лалиса вопросительно глядела на него. В полумраке комнаты она была похожа на фарфоровую статуэтку. Вся в белом, большие глаза кажутся тёмными, объёмная причёска подчёркнула красивый овал лица, изящную шею, хрупкие плечи... Внутри заворочалось что-то похожее на сожаление из-за невозможности когда либо обладать этой женщиной. Если бы она была свободна... Стоп! Она жена его лучшего друга. И по утверждениям Гука ещё и косвенный убийца Сонхуна. Но то, что рассказал верный мажордом Лесли о Пранприи, никак не вязалось с этой милой девушкой. Как она могла выкрикивать такие жестокие слова собственному мужу? Не остановить его, когда он бросился на конюшню, а окончательно унизить особо злой фразой. У Лесли, пока он говорил о произошедшем, на глаза наворачивались слёзы, а голос сильно дрожал.

— Вы любили Сонхуна?

— Конечно, любила, — раздался насмешливый голос Гука. — До смерти.

Лиса резко обернулась. В дверях, скрестив руки на груди, стоял её муж. Изабелла явно посодействовала скорейшему появлению Чона в бильярдной.

— Вы же не будете отрицать очевидного, маркиза? — обратился к ней Чонгук, а затем спросил Чимина: — Ещё вопросы, барон?

Пак поморщился. В словах друга так и слышалось: «Я же просил не оставаться с ней наедине». Вопрос маркиза был явно риторическим, в бильярдной воцарилась гнетущая тишина. Тут Лиса спохватилась:

— Наши гости остались одни!

Она поспешила в сторону дверей. Сначала хотела пройти мимо Чонгука, но внезапно остановилась.

— У меня кружится голова, — Лалиса даже пошатнулась. — Позвольте опереться на вашу руку.

Девушка притворялась. Она просто не хотела, чтобы мужчины сейчас оставались наедине. Маркиз не стал упрямиться и позволил жене подхватить его под руку и увлечь за собой. Пак, вздохнув, пошёл следом. Когда они входили, зазвучало начало нового танца. Одна из графинь Дебро, увидев Чимина, без лишнего стеснения бросилась к нему навстречу. Общество уже устало обсуждать выходки трёх юных графинь и смотрело на их поведение сквозь пальцы.

— Как ваша голова? — поинтересовался Чонгук.

— Уже лучше, но я бы чего-нибудь выпила.

— Вина?

— Нет-нет, — покачала головой Лиса. — Мы с Марой сделали вкусный пунш из ягод. Он не такой крепкий, как вино, и хорошо освежает.

Маркиза позабавило выражение «Мы с Марой», но он не стал заострять на этом внимание.

— Пранприя! — к девушке подбежала Розанна. — Гю пригласил меня на прогулку по парку.

— Сейчас? — возмутилась Лиса.

— Нет, завтра утром, — рассмеялась в ответ Розанна.

— Ты согласилась?

— Спрашиваешь?! Конечно.

— Я рада за тебя. Но будь осторожна, — предупредила Лалиса, вспомнив, как Мингю остался наедине с ней в библиотеке и принялся восхвалять её неземную красоту. Маркиз умел задурить женскую головку романтическими грёзами.

— Что ты имеешь в виду? — забеспокоилась графиня.

— Не влюбись по-настоящему.

«А то наделаешь глупостей, как моя сестра», — про себя добавила Лиса.

— Что в этом плохого? — удивилась Розанна.

— Для начала узнай его получше.

— Прия, ты говоришь, как..., - девушка даже не сразу смогла подобрать подходящее слово.

— Как дважды замужняя женщина, — вмешался вернувшийся с пуншем маркиз.

— Спасибо, — Лиса взяла из рук мужа бокал и отпила глоточек.

— Извините, я оставлю вас, — поспешила сбежать Розанна. Сама не зная почему, она побаивалась Чонгука. У него был слишком прямой, твёрдый взгляд, которым он словно испытывал собеседника на прочность.

Между тем, бал сходил на нет. Пожилые леди и лорды перебрались в соседнюю комнату за карточные столы. Остальные дамы и кавалеры, всё меньше танцевали, собираясь кучками и переговариваясь между собой. Мужчинам не терпелось уйти в бильярдную играть и пить вино. Дело осталось за малым — объявить бал оконченным.

— Сегодня я вас долго не побеспокою, моя дорогая, — целуя Лисе руку, с вежливой улыбкой произнёс Чонгук. — Всю ночь буду играть в бильярд.

— Может, мне всё-таки лечь в своей комнате? — предложила девушка.

— Нет, только не сегодня, — покачал головой муж. — Когда, говорите, у вас женские недомогания? Через неделю? Что ж, придётся потерпеть друг друга ещё несколько дней. Впрочем, с завтрашнего дня вы можете начать притворяться, что у вас болит голова, тянет живот. Что там ещё бывает перед этим делом?

— Не знаю, — пожала плечами Лиса, и не думая смущаться откровенным разговором. — Ничего подобного я не испытывала.

— Это говорит о вашем прекрасном здоровье, — в очередной раз, про себя удивляясь непосредственности и открытости своей жены, тихо произнёс Чонгук. — Тем более, будет обидно прослыть бесплодной.

Девушка вздрогнула. В голубых глазах проскользнуло чувство, похожее на боль. Его слова были для неё как резкий удар вместо ласкового прикосновения. Чонгук невольно ощутил себя законченным мерзавцем.

Улыбка, тон голоса маркиза ввели Лису в заблуждение, что отношение Чонгука к ней пусть и не поменялось, но не выйдет сегодня за рамки вежливости и не омрачит остаток вечера. Она не переживала за своё печальное по мнению маркиза будущее, но то, что муж продолжал испытывать к ней ненависть и презрение, угнетало. Лиса не привыкла к таким чувствам со стороны близких людей. А Чонгук, как не крути, был ей близким человеком. И то, что он считал её Пранприей, дела не меняло. Да, у её сестры ещё тот характер, но и она не заслужила такого отношения к себе.

— Спокойной ночи, дорогая, — на сегодня отыграв роль заботливого любящего мужа, между тем откланялся маркиз.

Лалиса усилием воли заставила себя взбодриться. Не к чему гостям видеть её расстроенной и грустной.