levirate marriage

 Неделя — небольшой срок, но не для того, кто умеет организовать не только себя, но и других, а также грамотно распределить работу между подчинёнными.

Чонгуку начало казаться, что его жена раздвоилась, а то и расстроилась. Отовсюду доносился её звонкий голосок и заразительный смех. Она умела так отдавать приказы, что даже самые ленивые слуги тут же преображались и начинали работать за десятерых. Попутно Лиса сунула свой очаровательный носик во все дела поместья. Даже управляющий угодьями Ван Дейн стал ходить за ней как собачка, преданно заглядывая в глаза.

В постель Лалиса ложилась не иначе как со сметами и бесконечными списками. Несколько раз маркиз заставал свою жену спящей прямо за письменным столом. Ложилась она поздно, вставала на рассвете, умудряясь, при этом, выглядеть свежей и бодрой.

С друзьями Чонгука Лалиса тоже быстро нашла общий язык. Все четверо были очарованы её живостью, непосредственностью и тонким юмором. Повеса — Мингю, убеждённый в своей неотразимости, воспринял подобную манеру общения за откровенное кокетство. Как-то он подкараулил Лису в библиотеке и решил выразить ей своё восхищение. Девушка сделала вид, что не поняла, чего от неё хочет маркиз. Она вдруг принялась убеждать его, что он болен. Получив от Лисы витиеватый диагноз и словесный рецепт для улучшения цвета лица, Мингю сам сбежал от девушки через несколько минут.

Но наиболее тесно Лалиса общалась с бароном Пак, поскольку тот отвечал за развлекательную часть приёма. Чонгук часто заставал их вместе, что-то увлечённо обсуждающими, и ему не нравился взгляд, каким лучший друг смотрел на его жену.

Однажды Лалиса заявилась даже в зал для фехтования во время дружеского поединка Чонгука и Чимина.

— Ваше сиятельство, — раздался за спиной знакомый голос, заставивший графа подпрыгнуть на месте и пропустить выпад соперника. С досадой почувствовав тычок рапирой под ребро, Чонгук раздражённо обернулся.

— Ну, что ещё?!

Лалиса смотрела на него с нескрываемым восхищением в широко распахнутых голубых глазах.

— Вы превосходно фехтуете!

— Из-за вас я пропустил удар, — Чонгук ощутил, как под её тёплым взглядом пропадают раздражение и злость. — Что вы хотели?

— О! — Лиса тут же подошла ближе, чтобы показать маркизу, зажатые до этого под мышкой бумаги. — Сейчас отправляется последний обоз в город. Необходимо утвердить окончательный список недокупленных продуктов и других предметов к празднику. Барон занимается развлекательной частью и ему тоже будет интересно посмотреть всё ли, о чём он просил, мы включили в список.

На лице Чимина появился живейший интерес, заметив который, Гук вложил в свободную руку девушки свою рапиру и насмешливо произнёс:

— Вот с ним и обсуждайте.

Барон потехи ради отсалютовал Лиса оружием. К удивлению обоих мужчин, девушка повторила его движение. Тогда барон сделал шутливый выпад, который Лиса легко отразила и, не давая Чимину опомниться, выбила рапиру из его рук. Похоже, метательные ножи не единственное холодное оружие, которым она владела в совершенстве. Пользуясь ступором, в который впали мужчины, Лалиса подошла к барону вплотную и сунула бумаги ему под нос.

— Чимин, это срочно, — без улыбки озабоченно произнесла Лиса. — Завтра уже начнут прибывать гости.

Значит, он для неё — «Ваше сиятельство», а Пак — «Чимин». Чонгук нахмурился. Подобная фамильярность была ему не по душе. Быстро же его жена перешла с бароном на короткую ногу.

Вечером, снова обнаружив Лалису в постели с ворохом бумаг, маркиз предложил:

— Идите ночевать в свою комнату.

— Вы же сами приказали мне спать здесь, — удивилась девушка, поднимая на мужа слегка покрасневшие глаза.

— Придумайте что-нибудь, — недовольно дёрнул плечом Чонгук. Ему было отчего-то невыносимо видеть следы усталости на нежном лице жены. Он тут же чувствовал себя виноватым. — Например, женские недомогания.

— Но они у меня только через неделю, — ляпнула Лиса и тут же прикусила язык. Обсуждать с мужчиной подобную тему, даже с мужем, весьма неприлично. Хотя она никогда не понимала, что неприличного может быть в том, что вполне естественно и служит великой цели — продолжению рода.

— Какая откровенность, — усмехнулся Чонгук. — И всё-таки вам лучше уйти.

— Почему? — Лалиса устала и ей ужасно не хотелось двигаться. Она так удобно устроилась в подушках, просматривая список дел на завтра.

— Хорошо, тогда пеняйте на себя. Я сегодня недостаточно устал, чтобы невинно заснуть рядом с вами, — с этими словами маркиз подошёл к жене и низко склонился над ней. — В конце концов, можно сделать так, чтобы вы не забеременели.

Поняв, чем ей грозит малейшее промедление, Лалиса попыталась вскочить с кровати. Чонгук не ожидал подобного поведения от своей жены. Ему казалось, что Пранприя при малейшей возможности попытается превратить их фиктивный брак в настоящий. Ведь после развода её поджидала незавидная судьба старой девы. Маркиз позволили девушке встать, но придержал её за плечи, чтобы она не убежала. Внезапно его пронзило осознание того, что это его жена, что он на законных основаниях имеет полную власть над её телом. Да, он не хотел к ней прикасаться, но она слишком соблазнительна, даже в этой бесформенной ночной рубашке из толстой ткани, которую надевала, ложась с ним в постель. Чонгук наклонился и жадно поцеловал девушку, одна рука продолжала удерживать её за плечи, вторая уже скользила по спине и ниже, ощупывая столь желанное тело. Тело, которое когда-то принадлежало другому...

Гук резко выпустил девушку из объятий, даже немного оттолкнул от себя. Как умело она разыгрывает невинность! Невинность, которой давно уже нет. Его Аделина принадлежала ему и только ему. С ним она познала все чувственные удовольствия, доступные женскому телу. Иногда ему даже было жаль, что он не так чист и невинен как Ада, обладая ко времени их супружества уже не малым опытом в этой области человеческих отношений. Но Ада была чиста... Пранприя же была женой его брата, однажды она уже принадлежала другому мужчине. К тому же, любила барона Эдвер. И неизвестно, была ли верна Сонхуну. Да тело Чонгука желало её, но разумом он испытывал к ней отвращение.

— Уходите, — голос всё-таки охрип.

Лалиса с облегчением похватал с пола рассыпавшиеся за время поцелуя бумаги и бросилась вон из комнаты. На губах до сих пор горел страстный поцелуй Чонгука.

Ложась в постель, девушка размышляла над тем, что произошло, то и дело прикасаясь к чуть припухшим губам. Она даже не попыталась оттолкнуть маркиза. Лиса боялась разоблачения, но поцелуй ей очень понравился. От тела Чонгука исходил жар, в его движениях было столько страсти, что это одновременно пугало и завораживало, вызывая во всём теле приятный трепет. Девушка долго ворочалась в кровати, пытаясь уснуть, снова и снова вспоминая выражение лица маркиза. Как потемнели его серые глаза, когда он склонился над ней. До этого они становились такими только, когда он злился или был мрачен. На этот раз они стали такими от желания. Желания поцеловать её и... Дальше Лиса продолжать не стала, засунув голову под подушку. Спать! Спать! Спать! Завтра трудный день. Начнут прибывать гости.

На следующий день с раннего утра Чонгук с друзьями к разочарованию Лисы ускакал на охоту. Она так рассчитывала на поддержку мужа при встрече гостей. Обходя комнаты и проверяя, всё ли готово, Лалиса осознала, как устала. Целую неделю она не высыпалась, занимаясь подготовкой к приёму.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! Гости! — в музыкальную гостиную, где Лиса поправляла букеты свежих цветов в вазах, вбежала Роза.

— Ты не знаешь, кто? — смахивая с рук пыльцу, поинтересовалась девушка.

— Это младший брат отца нашего господина — маркиз Нейтон Чон.

— Спасибо, Роза, что подсказала. Пойду встречать лорда, — Лалиса поспешила в холл.

Сегодня, после того, что произошло накануне вечером, она особенно тщательно одевалась и прихорашивалась. Волосы девушка заплела в сложную пышную косу, украсила её мелкими бутонами свежих садовых цветов. Выбрала светло-зелёное платье, юбка которого была расшита изящным растительным узором. В моде были фасоны с завышенной талией, стройная фигурка Лиса смотрелась в таких особенно хорошо. Девушка даже слегка подкрасила ресницы сурьмой, а губы кармином.

Лорд Нейтон с камердинером уже вошли в холл. Отдав приказ Розе проводить слугу маркиза с чемоданами наверх, Лалиса с улыбкой подошла к мужчине. На вид ему было сорок — сорок с небольшим. Статный, моложавый, красивый. По манере держаться и взгляду было заметно, что маркиз щеголь и падок на женщин. Он с заметным удовольствием коснулся поцелуем руки Лиса и не сразу отпустил её, оценивающим взглядом скользя по девушке.

— Добро пожаловать, Ваше сиятельство. Вы, должно быть, устали с дороги?

— Мой племянник не прогадал во всех отношениях, — туманно намекнул на что-то Нейтон. У него были тёмные глаза и длинные, забранные в хвост волосы, чуть тронутые сединой на висках. — Я устал, но не настолько, чтобы лишить себя удовольствия пообщаться с вами.

— Тогда, пройдёмте в гостиную, я напою вам чаем, — вежливо предложила Лиса. Ей не нравился долгий тягучий взгляд лорда.

— Где Чонгук?

— Он с друзьями на охоте.

— Щенок, — усмехнулся Нейтон. — Бросил тебя одну на растерзание капризной, уставшей с дороги знати.

— Ну что вы. Мне ничуть это не в тягость.

Лалиса с маркизом прошли в гостиную, и девушка распорядилась, чтобы им подали чай. Лорд Нейтон внимательным, даже слишком внимательным взглядом проводил молоденькую горничную, хорошенькую блондинку Лессию. Он словно раздевал девушку глазами.

— Ну и как тебе замужем за старшим из братьев? Он нежен с тобой? — поинтересовался маркиз.

Вопрос был слишком личным и маркиз явно пытался смутить Лиса. Но та беззаботно ответила:

— О, да. Он очень нежен и добр.

— Ну-ну..., - многозначительно произнёс маркиз.

Лалиса с лёгкостью перевела разговор на другие темы, спрашивая о столичных новостях. Лорд Нейтон и сам не заметил, как втянулся в непринуждённую беседу, обсуждая с девушкой всё — от погоды до женских шпилек. На Лису не действовали его двусмысленные подначки и ему пришлось оставить попытки смутить девушку или вызвать на откровенный разговор о Чонгуке.

Тут в дверях возникла Роза. Лалиса, обрадованная возможностью сбежать от Нейтона, извинилась и поспешила к ней.

— Там прибыли ещё гости. И вернулись с охоты Его сиятельство.

* * *

Карета принадлежала графине Дебро. Вообще, Чонгук не помнил, чтобы отсылал приглашение графине, но та легко могла приехать и без него, прослышав про готовящееся мероприятие. Дело в том, что у Розанны Дебро было три незамужних дочери, а при таком «багаже» тактичность — непозволительная роскошь.

Чонгук скривился, наблюдая, как из экипажа одна за другой выпархивают девицы, а следом выбирается их дородная матушка.

— Это по вашу душу! — оглянулся он на друзей, пришпорив жеребца.

Подскакав к нежеланным гостям и спешившись, маркиз отвесил элегантный поклон и, коварно улыбаясь, поинтересовался:

— Миледи, какими судьбами?

Графиня Дебро поджала губы от нахальности и дерзости Чона, не уступающих её собственным. Три девицы, присевшие в реверансе, покраснели до кончиков ушей.

— Если не ошибаюсь, лорд Чон, у вас званый приём, — напомнила графиня.

— Званый, — согласился Чонгук. — А вас звали?

Одна из девиц охнула и упала без чувств на руки двух других. Чон прекрасно видел, что она притворяется. Отдав слугам распоряжение поскорее помочь графине и её выводку, он насмешливо откланялся и скрылся в особняке. Его друзья, здороваясь с графиней и её оставшимися в сознании дочерьми, поспешили следом. Только Пак предложил свою помощь, на которую Розанна согласилась с нескрываемой радостью. Барону ничего не оставалось, как подхватить притворщицу на руки и занести в дом. Чимин знал, что своими же руками роет себе яму, рискуя попасть в сети леди Дебро, но совесть и благородство не позволили ему пройти мимо. Положив девушку на диванчик в холле и предоставив её хлопотам горничных, он уже было собирался ретироваться, но не тут-то было. Графиня с плаксивыми интонациями в голосе попросила барона проводить быстро очнувшуюся пострадавшую до отведённой ей комнаты. Мать опасалась, что своими ногами дочь не дойдёт. Поскольку на комнатах для гостей предусмотрительно висели таблички с именами (Чонгук ошибся, приглашение графине всё-таки было отослано), то провожать Пака и его подопечную никто не стал. Умысел Розанны Дебро был шит белыми нитками. Если девица ещё раз хлопнется в обморок (а она хлопнется), барону придётся затаскивать её в комнату на руках. На какие-то мгновения, пускай и считанные, незамужняя девушка останется наедине с мужчиной в собственной комнате. Это её скомпрометирует. Исправить же подобную ситуацию может только женитьба. Глупость несусветная! Конечно, пока другие гости не собрались, и свидетелей практически нет, задумка графини не увенчается успехом. Однако начало будет положено и в следующий раз барону точно не отвертеться.

В раздражении на собственную мягкотелость закусив губу, Чимин поднимался по лестнице на второй этаж, ведя под руку девицу Дебро. Он спиной чувствовал устремлённые на него жадные, полные надежд взгляды. Со Чоном, пока он был холост бы подобное не прошло. Впрочем, Розанна никогда даже и не пыталась связываться с Чонгуком. Он ей был не по зубам.

— Ваша милость! — звонкий голосок Лалисы раздался как гром среди ясного неба. — Подождите меня!

Барон оглянулся. Спасительница поднималась следом, прыгая через две ступеньки.

— Добрый день, Ваше сиятельство, — обратилась она к графине и тут же пояснила своё вмешательство: — Я вас провожу. Там с табличками гостей какая-то путаница.

Чимин благодарно глядел на Лису. Он прекрасно понимал, что никакой путаницы не было...А вот девица Дебро появлением маркизы была явно не довольна. Наблюдавшая за всем этим Розанна едва успела подавить громкий разочарованный вздох, со злостью мазнув взглядом по шустрой хозяйке дома. Зато, благодаря Лалисе резко улучшилось самочувствие молодой графини, и до отведённой ей комнаты она дошла весьма бодрым шагом. Пожелав гостье приятного отдыха, Лиса отошла за спину барона. Тот тоже сказал на прощанье пару вежливых слов и с облегчением вздохнул, когда дверь в комнату закрылась. Позади раздался смешок.

— Пранприя, вы чудо! — воскликнул шепотом Чимин и поцеловал девушке руку, заглянув в сияющие озорством глаза.

В ответ она лишь тихо рассмеялась.

— Я просто выполняла обязанности хозяйки дома, — пожала плечами девушка и, заметив, что барон уж слишком пристально и как-то зачарованно всматривается в её лицо, добавила: — А теперь позвольте вас покинуть. Мне необходимо заняться другими гостями.

Чимин словно очнулся от забытья, вынырнув из омута голубых глаз.

— Да, конечно. И ещё раз спасибо.

Она упорхнула, а барон так и остался стоять, глядя ей вслед.

— Ты не забыл, Пак, — раздался за спиной голос Чонгука, — это моя жена.

Голос маркиза был обманчиво спокоен и холоден как лёд.

— Не забыл, — буркнул Чимин и попытался обойти друга.

— Подожди, — Чонгук сделал шаг в сторону, заступив барону дорогу. — Я ещё могу спустить волокитство Мингю, но не тебе.

— В чём ты меня подозреваешь? — возмутился Пак. Место было не слишком подходящим для выяснения отношений, однако, маркиза это не смущало.

— Ты знаешь про Сонхуна. Как ты можешь так на неё смотреть?

— Как так? — барон всё больше и больше нервничал. Он действительно чувствовал себя виноватым перед своим лучшим другом.

— Так влюблённо.

— Брось! Что за чепуха! Просто твоя жена очень выручила меня, и я выразил её свою благодарность, — почему он чувствует себя, как будто оправдывается? Да и Гук смотрит насмешливо, нисколько не веря тому, что он говорит.

— Короче, остынь и больше не оставайся с ней наедине, — закончил неприятную беседу маркиз, разворачиваясь и уходя прежде, чем Чимин придумал ещё хоть что-то в своё оправдание.

* * *

Гости прибывали и прибывали. Лалиса порхала между ними как бабочка среди цветов. Все без исключения были очарованы вниманием и заботой маркизы. Даже графиня Дебро, поначалу дувшаяся На Лису из-за того, что та так ловко расстроила её хитроумный план, к вечеру оттаяла. Чонгук вдруг почувствовал, как приятно переложить часть обязанностей хозяина дома на чужие плечи. Лалиса прекрасно справлялась с ролью его супруги. Слуги беспрекословно слушались её, гости, не успев познакомиться, полюбили. А каким вкусным был ужин. Пальчики оближешь. Чонгук и не подозревал, что его повара на такое способны.

— Понравилось? — спросила жена. При этом глаза её сияли как у ребёнка, который жаждет похвалы и одобрения за то, что он сделал.

— Бесподобно, — признался маркиз и в благодарность поцеловал Лалисе руку. Пусть все видят, как он нежен и обходителен со своей супругой.

— Леди Пранприя, у вас чудесные повара, — не смолчала и графиня Дебро. Она была в том возрасте, когда можно смело демонстрировать за столом свой здоровый аппетит.

— Спасибо, что оценили, — улыбнулась Лиса, слегка смущённая нежностью, проявленной к ней маркизом. На глазах у гостей он успешно разыгрывал роль заботливого и любящего супруга.

— Помниться, как-то обедала я у герцога Варренера, — вступила в разговор графиня Пак, пожилая вдова, приехавшая в поместье Чонов вместе со своей племянницей Розанной. Историю, которую она собиралась рассказать, все знали наизусть, кроме, разве что, Лалисы. Увидев на лице молодой маркизы неподдельный интерес, графиня воодушевлённо продолжила: — О, герцог! Попасть на приём к нему большая честь. Её удостаивается далеко не каждый. А какой дом, какая мебель и...

На лицах остальных гостей появилось скучающее выражение. Кто-то пытался его скрыть за вежливой улыбкой, а кто-то откровенно показывал. Лорд Нейтон так и вовсе неприлично громко зевнул. Племянница графини залилась краской стыда за свою не к месту болтливую родственницу.

От графини Дебро Лалиса знала, что сирота Розанна очень богата и у неё нет отбоя от женихов. Однако воспитанная недалёкой эгоистичной тётушкой, девушка была робкой и застенчивой и никак не могла решиться дать согласие на брак одному из многочисленных желающих. Тётушку данная ситуация вполне устраивала. Она командовала и Розанной, и её состоянием, ни в чём себе не отказывая. Наблюдательная Лиса за несколько часов поняла, что молодых людей Розанна сторонится не только из-за своей чрезмерной стеснительности. Девушка была влюблена и не в кого-нибудь, а в маркиза Мингю. Какие взгляды, полные обожания и грусти, бросала она украдкой на белокурого красавца, как вспыхивали её щёчки, стоило тому оказаться рядом. Мингю ничего не замечал и вёл себя с Розанной точно так же, как с её тётушкой, вежливо-равнодушно.

Лиса даже отвлеклась от патетичного рассказа графини Пак, разглядывая Розанну. Высокая, худощавая, с бледной кожей. Чёрные волосы старомодно уложены крупными буклями по обеим сторонам лица. Эта причёска ей совсем не шла. Самыми замечательными во внешности графини были её большие глаза цвета морской волны в обрамлении пышных ресниц. Эти глаза покрывали любые недостатки: и чуть длинноватый нос и тонкие губы. у Лисы в голове уже складывался новый образ Розанны, который обязательно привлечёт к себе внимание не только Мингю, но и всех остальных мужчин.

Неожиданно кто-то сжал под столом её руку. Лалиса очнулась от созерцательного состояния и посмотрела на сидящего рядом мужа. Осознав, что это именно он держит её руку, девушка ощутила, как всё тело затрепетало, отзываясь приятным теплом в самых потаённых местах.

— Дорогая, тебе задали вопрос, — с натянутой вежливостью произнёс маркиз.

— Простите, замечталась. Вы так красиво живописуете, что я представила себя в доме герцога, — повинилась Лиса.

— Так почему же вы с Сонхуном ни разу там не были? — повторила вопрос графиня.

Лалиса телом почувствовала, как напрягся Чонгук при упоминании о младшем брате.

— Я не знаю, — растерялась она. Пранприя ничего толком не рассказывала о совместной жизни с Сонхуном. Лиса было лишь известно, что они проживали в другом поместье Чонов, далеко от столицы, и сестра так и не была представлена ко двору в качестве маркизы.

Тут на помощь пришёл Чимин:

— Леди Пак, не стоит напоминать маркизе о прошлом. Это может быть болезненно.

— Надеюсь, вы, маркиз не станете прятать свою прелестную жену в четырёх стенах, и мы сможем лицезреть её на светских приёмах в столице, — ничуть не смутилась замечанием барона вдова.

Лиса заметила, как глаза Чонгука потемнели от еле сдерживаемого гнева. По словам графини выходило, что Сонхун намеренно скрывал свою жену от высшего общества.

— А почему бы нам не продолжить разговор в музыкальной гостиной? — предложила Лалиса, вскакивая с места.

Её поддержала графиня Дебро:

— Мои девочки разучили новые произведения. Сейчас они вам сыграют.

Гостям пришлось подняться вслед за хозяйкой дома и переместиться из столовой в просторную комнату, обставленную мягкой мебелью и с клавесином из полированного орехового дерева посередине.

Стоило Лисе опуститься в кресло, как её тут же начало клонить в сон. Одна из юных графинь Дебро старательно била по клавишам, две другие пели, не совсем попадая в ноты. Гости вежливо молчали, слушая.

Чонгук заметил, что его жена клюёт носом. Он склонился и заглянул ей в лицо.

— Дорогая, ты устала. Думаю, наши гости простят, если ты отправишься отдыхать.

Сидевшие неподалёку, барон и баронесса Антер одобрительно закивали, с умилением глядя на молодых супругов. Маркиз извинился перед гостями за необходимость покинуть их, подал жене руку и вывел её из гостиной. Оказавшись в коридоре, Лиса с огромным удовольствием глубоко зевнула.

— Ах, я действительно так устала, — призналась она Чонгуку.

Ноги слушались с трудом, а впереди ещё предстоял подъём по лестнице на второй этаж.

— Вы неплохо потрудились при подготовке к приёму, — заметил маркиз.

Трудно было понять, похвалил он или просто констатировал факт.

— Я рада, что смогла угодить вам, — просияла девушка, продолжая опираться на руку маркиза.

— Сегодня вы будете спать в моей комнате.

Услышав это, Лиса оступилась. Чонгуку пришлось обхватить её за талию. Он вздрогнул, почувствовав, что на жене нет корсета. Совсем близко под тонкой тканью платья и призрачным батистом сорочки было её гибкое тело.

— Чёрт! Прия, вы не носите корсет?! — воскликнул маркиз.

— Нет. А что? — девушка невинно хлопнула ресницами, удивляясь тому, что его так возмутило.

— Это неприлично, — чувствуя, как внутри разгорается пожар желания, хрипло произнёс Чонгук. Никаких шнурков, крючков...стоит только снять платье...

— Неприлично заставлять женщину ходить в этом орудии пыток, — рассмеялась Лиса. — Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Помните, чем закончилась наша свадьба?

Понятно теперь, почему Сонхун сошёл с ума от любви к ней. Эту женщину нельзя ни с кем делить, даже мысленно. Поражённый выводами, к которым пришёл незаметно сам для себя, Чонгук попытался обуздать своё тело. Первым делом он убрал руку с талии Лисы.

— Вы должны носить корсет, как это подобает благородной даме, — резко произнёс он.

Девушка заметно расстроилась.

— Это приказ?

— Это требование светских приличий.

— Я думала, корсет надевают, чтобы талия казалась тоньше, а спина ровнее, — пробормотала Лиса, вяло переступая со ступеньки на ступеньку.

— И это тоже, — идя следом и, стараясь не смотреть лишний раз на девушку, согласился Чонгук. — Двигайтесь живее. Плетётесь как сонная муха.

— Я не могу быстрее. Ноги не слушаются, — призналась Лалиса и без всякого тайного умысла добавила: — Плохо спала ночью.

— Не смогли уснуть без меня? — не удержался от насмешки маркиз.

Девушка поняла, что сболтнула лишнего и замерла на месте, не зная, что сказать в ответ на подначку.

— Так дело не пойдёт, — рассердился Чонгук, подхватил жену на руки и отнёс её в свою комнату.

Положив девушку на постель, он на какое-то время задержался рядом, рассматривая её лицо, влекущие поцелуем губы, затуманенные усталостью глаза.

— Позовите горничную, чтобы она помогла вам раздеться.

— Да — да, — Лалиса повернулась на бок, подложив руку под голову и закрыв глаза. — Спасибо вам.

Маркиз прерывисто вздохнул. Уж слишком ему самому хотелось избавить от одежды свою жену. Вместо этого он подошёл к стене и дёрнул шнурок для вызова слуг, после чего поспешил покинуть комнату.