levirate marriage

 Две стройные девичьи фигурки стояли в проёме высокого узкого окна второго этажа огромного фамильного замка и смотрели на залитую лунным светом лужайку.

— Прия, ты этого не сделаешь! — горячо шептала одна девушка другой. — Не подведёшь так тётушку. Она нас любит, заботится о нас, а ты... Да это сведёт её в могилу!

— Сведёт, если ты расскажешь, — спокойно отвечала вторая. — Я люблю Фрэда и хочу быть с ним. Это наш единственный шанс на счастье.

— А как же я?

— О, Лиса! — патетически вскрикнув, Прия упала на колени. — До конца своих дней мы с Фрэдом будем молиться за тебя! Мне больше не к кому обратиться! Только ты способна нам помочь.

С этими словами Пранприя обняла ноги сестры, да так, что та чуть не упала навзничь.

— Перестань! И не кричи, — зашептала Лалиса. — Слуги услышат, разбудят тётушку и...

— Хорошо, я не буду, не буду, — поднимаясь с колен, поспешила заверить Прия. — Так ты нам поможешь?

— А ты хоть соображаешь, на что обрекаешь меня? — горько поинтересовалась Лиса.

— На брак, дорогая моя, всего лишь на брак. Рано или поздно тебе придётся выйти замуж. Твоё сердце свободно, так почему бы не впустить в него маркиза Чона. Я видела его пару раз. Он очень красив. Да, у него плохая репутация, но это могут быть всего лишь сплетни. Зато он невероятно богат, любая готова броситься на шею, а шанс выпал тебе...

— Вообще-то, он выпал тебе, Прия, не забывай, — заметила Лиса, садясь на подоконник.

— Если бы не Фрэд, я бы, не задумываясь, вышла замуж за Чонгука. — Но...я всегда любила только Фрэдерика, а тётя насильно выдала меня замуж за Сонхуна. Судьба предоставила мне ещё один шанс стать счастливой, и я не упущу его! И ты не упусти!

— Что-то я не вижу в отношении себя никакого шанса на счастье. Я не хочу замуж ни за Чонгука, ни за кого-то другого, — пожала плечами Лиса.

— Ах ты, холодное сердце! Так ведь можно и старой девой остаться, — пожурила сестру Прия. — Или тётушка выдаст тебя замуж за какого-нибудь богатого старикашку и будет считать свой долг перед нашими родителями выполненным.

— Тётушка нас любит, — возразила Лиса.

Пранприя сердито скрестила руки на груди:

— Я всё равно сбегу, Лиса. Выбирай: мы можем сделать это так, чтобы тётушка ничего не заметила и не расстроилась или...

— И у кого после этого холодное сердце? — гневно перебила сестру Лалиса. — Ты шантажируешь меня здоровьем тётушки!

— У меня нет иного выхода. Ты же не хочешь соглашаться по-хорошему.

Какое-то время девушки молчали. Прия продолжала стоять, Лиса сидела, опустив голову.

— А как же брачная ночь?! — вдруг, вспомнила свой самый веский аргумент против подмены Лалиса. — Чонгук тут же поймёт, что мы его обманули.

— Поймёт, но будет уже поздно. Брак заключён, дороги назад нет, — уверенно заявила Прия. — Ну, что ты так беспокоишься об этом? Ну, какая ему разница? Мы похожи как две капли воды. Будете с ним на пару срывать, что ты это не я. Общая тайна только упрочит ваш брак.

— Ты чудовище, — вздохнула Лиса.

— Станешь тут чудовищем, целый год проведя замужем за нелюбимым, — фыркнула в ответ сестра.

— Хорошо, расскажи ещё раз свой план...

* * *

Неделю спустя два дорожных экипажа отъезжали от замка семьи Манобан. Ни слугам, ни подслеповатой тётушке Софи и невдомёк было, что две сестры-близняшки поменялись местами, а заодно и ролями. Одна отправлялась якобы в гости к подруге по пансионату, вторая — к чужому жениху.

Несколько месяцев назад нелюбимый муж Пранприи маркиз Сонхун Чон сломал себе шею на охоте, освободив молодую жену от ненавистного брака. За год супружества детей у Прии с Сонхуном не появилось, и девушка чувствовала себя совершенно свободной, если бы не одно НО. Старший брат Сонхуна неожиданно вспомнил о таком устаревшем брачном обычае как левират и решил взять невестку себе в жёны. Пранприя была в отчаянии. Девушка давно, ещё до замужества, была в люблена в барона Эдвер и теперь рассчитывала, наконец-то, соединится с ним. Поэтому-то она и обратилась к сестре-близняшке с просьбой поменяться местами, поменяться судьбой...

Прошёл дождь, омыв листву и немного развезя дорогу. Зато колёса экипажа перестали поднимать пыль, и Лалиса могла смело выглядывать из окна, не опасаясь ощутить на зубах неприятный скрип. Светлые берёзовые рощи розовели в лучах закатного солнца, зеленели огромные поля, за которыми темнел лес. Имения здесь, в отличие от прибрежной зоны, располагались на большом расстоянии друг от друга, а потому местность казалась безлюдной. Будущее пугало, поэтому девушка старалась не думать о том, что её ждёт, сосредотачиваясь на окружающем её великолепии природы.

Родители Прии и Лисы погибли, когда девочкам было всего пять лет. Корабль, на котором они отправились в столицу, поскольку так было гораздо быстрее, чем по суше, разбился о скалы во время внезапно налетевшего шторма. Близняшки остались на попечении сестры отца, старой девы леди Софии. Когда Лалисе исполнилось семь лет, тётушка, решив, что ей не под силу справляться сразу с двумя девочками, отправила одну из них, более шуструю, в пансионат для способных девиц сестёр Рошер. Так в народе называлось учебно-воспитательное заведение для девушек из богатых, но не знатных семей. Обучение стоило недёшево, а знать предпочитала домашнее образование. Последнее леди Софию ничуть не смутило. Несмотря на то, что племянницы были похожи друг на друга как две капли воды, её сердце вместило лишь одну из них — Пранприю. Её-то Софи и оставила при себе на домашнем обучении, а Лису сдала в пансионат.

Это заведение было уникальным в своём роде, открытое силами двух благородных дам, задумавших непросто обучать девиц таким женским профессиям, как гувернантка и экономка, но давать им весьма широкое образование. Языки, пение, игра на музыкальных инструментах, рисование, грамота, математика, этикет, танцы — далеко не весь перечень предметов, по которым занимались девушки. Получая образование, достойное благородных девиц, они попутно приобретали такие знания, которые в обществе считались чисто мужской прерогативой. В учебную программу на весьма высоком уровне были включены: история, философия, риторика, естествознание, законоведение, география, экономика. В то же время девушек обучали чисто женским навыкам: шитьё, укладывание волос, умение одеваться, использовать декоративные средства для лица. В результате такой насыщенной образовательной программы выпускницы были нарасхват. Приглашая к себе в дом гувернантку, прошедшую обучение в Пансионате сестёр Рошер, дама получала не просто наставницу для своей дочери, но и достойную компаньонку, которая развивала у девицы вкус и стиль, могла сделать ей чудесную прическу и пошить изысканный наряд. Очень удобно. К профессии экономки относились более настороженно, так как привыкли в этом статусе видеть женщину пожилую, поднявшуюся по карьерной лестнице вверх от простой служанки и за счёт этого знавшую всю подноготную вверенного ей хозяйства. Однако на практике оказалось, что бойкая девица с новаторскими нововведениями способна и достойно управлять имением, и экономить при этом средства на его содержание.

Лисе не грозило стать ни той, ни другой, зато она двенадцать лет провела вдали от сестры, приезжая лишь летом на каникулы. Ей оставался последний год учёбы, когда Пранприя вышла замуж. Лалисе даже не довелось побывать на свадьбе, поскольку тётушка не сочла нужным посылать за ней экипаж. И вот теперь Лиса ехала к ничего неподозревающему о подмене маркизу Чонгуку Чону, за которого ей предстояло выйти замуж вместо сестры. О Чонгуке ходило много слухов, поговаривали, что он был рабом разных пороков: пьянство, кутежи, распутное поведение... И лишь его богатство помогло окончательно не отпугнуть всех потенциальных невест, а точнее, их родителей или опекунов...

Трёхэтажный особняк, сложенный из светло-серого камня утопал в зелени огромных старых лип. Сквозь их густую листву с трудом проникал свет заходящего солнца и в подъездной аллее было темно как в каменном туннеле. Карета, обогнув фонтан в виде обнажённой девушки с кувшином, остановилась перед парадным входом. Странно, но никто не спешил встречать уставшую с дороги невесту. Кучеру, лакею и горничной Нати пришлось самим выгружать вещи госпожи. Лалиса, твердя про себя, что теперь она Пранприя, поднялась по лестнице, ведущей к парадному входу и открыла массивную дверь. В просторном холле было пусто, однако откуда-то доносились приглушённые голоса. Послышались торопливые шаги, кто-то очень спешил. В холле появилась худощавая женщина средних лет в белых чепце и переднике, её глаза округлились от волнения, а лицо было бледным как мел.

— Ваше сиятельство, как хорошо, что вы приехали! — женщина подбежала к Лалисе и сделала учтивый реверанс. — Молю вас, помогите нам, образумьте вашего жениха.

— Что случилось? — заволновалась Лиса, опасаясь, что женщина вот-вот упадёт в обморок, настолько бледным было её лицо.

— Он надумал метать ножи в живую мишень!

— Этого не может быть! — воскликнула Лалиса, а про себя подумала: «Неужели мой жених настолько жесток?».

— К сожалению, это так. Просто, Его сиятельство много выпили, а друг Его сиятельства маркиз Мингю надоумил его метать ножи в яблоко на голове у служанки. Никто не хочет идти, а я никого не могу заставить. Неужели мне придётся идти самой!

Женщина едва не плакала.

— Как тебя зовут? — мягко поинтересовалась Лиса, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Роза, Ваше сиятельство.

— Я кое-что придумала, Роза. Принеси комплект одежды горничной, который подойдёт мне по размеру.

— Зачем?

— Если будешь задавать вопросы и тянуть время, то сама пойдёшь к графу с яблоками, — пригрозила Лиса.

Пока Роза бегала за одеждой, Лиса мерила шагами холл, размышляя о том, как раз и навсегда отучить жениха от подобных жестоких забав. Девушка и сама умела превосходно метать ножи. Её научил этому управляющий их поместьем и страстный охотник Лука. Озорница Лалиса гораздо больше любила играть с деревенскими мальчишками в салочки и лазить по деревьям, чем степенно прогуливаться с тётушкой по саду. Последнее было повинностью Пранприи.

— Леди Прия, что вы задумали?! — возмутилась горничная Нати.

Всю дорогу Лалиса изображала из себя перед слугами, чтобы те ничего не заподозрили, капризулю-неженку сестру и ужасно от этого устала.

— Роза, покажи Нати мои комнаты, пусть разбирает вещи, — приказала Лиса вернувшейся с одеждой женщине.

Когда Роза отвела Нати наверх, а лакея и кучера определила на служебную половину, она помогла Лисе переодеться. Пряча тёмно-рыжие волосы под кружевной чепец, Лиса раздумывала, насколько хорошо запомнил Чонгук Прия за те пару раз, которые её видел?

— Давай яблоки. Господа уже заждались, — приказала она Розе.

— Может не надо? — неуверенно пискнула та, тем не менее вручая Лиса увесистое серебряное блюдо с яблоками.

— Сама пойдёшь? — хитро прищурилась девушка.

Роза отрицательно замотала головой в ответ, да так, что чепец едва не слетел с её головы.

— Провожай.

Они прошли вглубь холла за лестницу, ведущую на второй этаж, и остановились перед высокими двустворчатыми дверями. Роза глазами преданной собаки, всё-таки не готовой следовать за хозяином на верную смерть, смотрела на Лалису. Вот-вот заскулит. Не видя больше смысла медлить, девушка толкнула дверь ногой.

Главным украшением просторного помещения, в котором она очутилась, были развешанные по стенам чучела голов диких зверей. С одной стороны оскалил пасть волк, с другой грозил клыками кабан. Над большим камином развесил рога лось. В углу так и вовсе стоял медведь в грозной позе готового к нападению хищника. Окажись Лалиса здесь одна, она бы с восторгом принялась изучать все эти экспонаты, но пятеро молодых мужчин, расположившихся у камина вокруг круглого стола, полностью завладели её вниманием.

— Явилась.

— Почему так долго?

— А я раньше её не видел!

— Кажется, не боится.

Лалиса вежливо, как подобает служанке, улыбнулась, присела в реверансе и подошла ближе. Интересно, кто из них её жених? Ну что ж, раз её так активно заметили, не стоит тянуть с приветствием.

— Добрый вечер, господа. Ваше сиятельство, по вашему приказанию я принесла яблоки.

До этого момента она видела лица лишь четырёх из присутствующих. Пятый сидел к ней спиной, практически полностью скрытый высокой спинкой кресла.

— Возьми одно и встань к стене, — скомандовал этот человек. Рукой он указал вправо от себя на красивый гобелен с изображением охотящегося на лань волка. Хищник, выписанный с пугающей правдоподобностью, щерил клыки, вот-вот готовый цапнуть жертву за услужливо подставленную заднюю конечность.

Лиса послушно опустила блюдо на стол, придирчиво выбрала яблоко и отошла с ним на указанное место, с которого ей представилась удобная возможность рассмотреть маркиза Чона. В том, что отдающий приказы мужчина был её женихом, она больше не сомневалась. Благодаря множеству горящих канделябров, в комнате было светло как днём.

— А теперь положи яблоко себе на голову. Да смотри, чтоб не упало, — маркиз поднялся на ноги. Невысокий, худощавый мужчина лет тридцати двигался с грацией кошки, выдававшей физическую крепость и гибкость. Чёрные волосы острижены коротко для моды того времени, когда знатные господа предпочитали длинные «конские» хвосты. Тёмно-серые глаза, густые длинные брови, придававшие лицу большую выразительность, высокие скулы. Нос отнюдь не аристократический, без горбинки и не прямой, поскольку когда-то уже был сломан, губы чётко очерчены, подбородок угловатый, слегка выдающийся вперёд. Маркиз не был образчиком классической мужской красоты того времени, однако, и его лицо, и манера держаться и движения невольно притягивали женский взгляд, было в нём что-то невероятно привлекательное, какое-то необъяснимое с точки зрения логики обаяние.

— Ты кто? — заинтересовался маркиз, тоже, в свою очередь, рассматривая девушку.

Лалиса спохватилась — сделала реверанс и представилась:

— Ваша служанка Лили.

— Что-то раньше я тебя не видел, — пробормотал Чонгук, доставая из высокого сапога метательный нож.

— Вы будете метать нож в яблоко на моей голове? — уточнила девушка.

Её спокойная реакция на происходящее удивила присутствующих. Друзья Чонгука переглядывались между собой, а сам маркиз с ещё большим интересом посмотрел на свою служанку. В её больших голубых глазах не было ни капли страха, только любопытство.

— А можно потом я попробую?

Маркиз Мингю, высокий красивый брюнет, поперхнулся только что отпитым глотком вина. Между тем, Лиса принялась умещать яблоко у себя на голове, попутно размышляя над тем, что затея маркиза — рискованное предприятие, хотя он и выглядит самым трезвым из присутствующих. Не зря среди слуг царила такая паника, по всей видимости, подобное здесь случается частенько и без жертв не обходится. С этим надо что-то делать.

— Ваше сиятельство, перед тем, как вы начнёте, позвольте сказать, — предельно вежливо обратилась к маркизу Лалиса.

— Говори.

По лицам присутствующих было легко догадаться, что им чрезвычайно интересно, что ещё вычудит эта девушка.

— Простите моё нескромное поведение, — прежде всего извинилась Лиса, забылась, слегка склонила голову, и яблоко тут же скатилось ей в руки. — Я заметила, что ваш способ развлечения весьма пугает прислугу. Заранее прошу простить мою наглость, но я всё-таки рискну предложить вам небольшую сделку.

Скорее всего, её до сих пор не прервали по причине крайнего изумления. Поэтому Лиса торопилась изложить свою идею, в то же время стараясь говорить предельно вежливо и учтиво.

— Если вы не причиняете мне никакого вреда, то я иду и успокаиваю ваших слуг, убеждая их больше не сомневаться в меткости Вашего сиятельства. Если же, что само собой вряд ли, вы промахнётесь или раните меня, и рана не будет смертельной, вы позволите мне метнуть нож в яблоко на вашей голове. В случае попадания вы больше не станете тревожить ваших людей, найдя себе другую потеху.

Как-то так. Конечно, если маркизу плевать на мнение своих приятелей, он наплюет и на всё остальное. Но, если не захочет показаться трусом... Однозначно, попробовать стоило.

— Забавная, — улыбнулся Чон. И почему он до сих пор её ни разу не видел? Такую — он бы запомнил. Он понимал, что девчонка рискует не меньше его, предлагая подобное. Убить собственного господина при пяти свидетелях — смертная казнь. Значит, она худо-бедно умеет обращаться с холодным оружием. Вечер становится всё более интересным.

— Согласишься? — подначивал Мингю. Он выпил больше всех, и происходящее казалось ему не более чем шуткой.

— Почему бы и нет...

Лалиса, наконец, пристроила яблоко на голове так, чтобы оно не скатывалось, и замерла. Она не стала закрывать глаза, наблюдая за прицеливающимся маркизом. Стояла и мечтала о том, чтобы Чон промахнулся. Небеса её услышали. Левое ухо, словно, ужалили, по шее скатились тёплые капли крови. Нож, сделав небольшой вертикальный разрез на гобелене, упал, звякнул об пол. Девушка просияла. Её жених, не стесняясь крепких выражений, выругался.

— Стареешь, — похлопал его по плечу лучший друг — барон Пак.

Не обратив внимания на шутку, Чон решительно подошёл к Лалисе, забрал у неё яблоко и вдруг улыбнулся ей озорной, мальчишеской улыбкой.

— Давай, рыжая.

Девушка подобрала нож, задумчиво повертела его в руках, нисколько не смущаясь и не волнуясь под пристальным взором пяти пар глаз, несколько раз подбросила и поймала, довольно при этом хмыкнув. Встала туда, где пару минут назад стоял Чон, прицелилась и метнула. Поскольку на всё про всё ушла какая-то пара минут бросок для друзей Чона, да и самого маркиза оказался несколько неожиданным. Яблоко, насквозь пронзённое ножом, шмякнулось у ног Чонгука, нарушив воцарившуюся в комнате тишину.

Лалиса радостно вскрикнула, подпрыгнув на месте. От её возгласа по спине маркиза побежали колкие мурашки. Если бы девчонка оставалась спокойной, то можно было подумать, что она профессионал в метании ножей. А так выходило, что ей просто повезло. Девушка между тем взяла себя в руки, проворно подбежала к Чонгуку, подняла с пола трофей и вернула нож.

— Надеюсь, наш уговор в силе, — с улыбкой произнесла она. — И впредь вы оставите в покое ваших слуг.

Лалиса поморщилась, машинально дотронувшись до пострадавшего уха.

— Как, ты говоришь, тебя зовут? — спросил Чонгук.

Настало время раскрыть карты.

— Пранприя Манобан, ваша невеста.

Ответом была гробовая тишина. Лалиса медленно развязала чепец и сняла его с головы, освободив изящно уложенную с вкраплениями жемчужин причёску. Она всё-таки готовилась к первому свиданию с женихом. Девушка достала из кармана документы, подтверждающие, что она та, кем назвалась, и протянула их Чонгуку.

— Зачем ты это сделала?

— Чтобы проучить вас. Господа, ну что за развлечение вы себе выбрали, — вспоминая уроки ораторского мастерства, полученные в пансионате, принялась увещать друзей жениха Лалиса. — Напугали прислугу до обморока. Не удивляйтесь, если завтра вам будет нечего есть. Все слуги слегли в постель с нервным припадком.

Немного юмора точно не повредит. Вот только её манера общения Чонгуку явно не по душе.

Девушка ойкнула, когда маркиз довольно жёстко подхватил её под локоток и повёл прочь из комнаты.

— Зачем весь этот спектакль? — прошипел он на ухо переодетой в служанку невесты. — Мы ещё не успели сочетаться браком, а вы уже играете в ролевые игры?

Девушка вспыхнула. Похоже, её будущему мужу в юморе, пусть и саркастическом, тоже не откажешь.

— А зачем вы пугаете слуг?!

— Зачем вы пугаете моих друзей?

— А вы разве не испугались? — неожиданно, даже для себя, спросила Лиса.

Маркиз одарил девушку презрительным взглядом и сказал странную фразу:

— Я не Сонхун, чтобы дрожать перед тобой, моя дорогая. Идите в свою комнату. Не будем тянуть время. Раз вы приехали, завтра же проведём брачную церемонию.

Чонгук отпустил Лалису, развернулся и ушёл. Скрипнула дверь, послышались возбуждённые голоса обсуждающих произошедшее друзей маркиза, и снова всё стихло.

— О, как мне благодарить вас, моя госпожа?! — откуда-то из угла кинулась к девушке Роза. — Вы наша спасительница!

— Проводи меня в мою комнату.

— Да-да, конечно!

Горничная повела Лиса на второй этаж, где Нати уже расправила постель и взбила пуховые подушки.

— Вы сами на себя не похожи, леди Прия, — принялась выговаривать своей госпоже служанка, расплетая ей волосы. — Как вы могли пойти на подобный риск! Я понимаю, что вам не хочется замуж, но не настолько же!

— Знаешь, Нати, я решила, что завтра отправлю тебя с Лукасом и Пьером домой.

— Вы сердитесь на меня? — в отчаянии всплеснула руками девушка.

— Вовсе нет. Но зачем тебе оставаться жить здесь, вдали от своих родственников? У маркиза хватает прислуги. Возвращайся.

— Вы очень добры, леди Прия, — растроганно произнесла Нати, осторожно проводя расческой по роскошным тёмно-рыжим волосам госпожи, блестящим водопадом ниспадающим до самой талии. — Мне так жаль, что у вас ничего не вышло с бароном Эдвер.

— Мне тоже...