Драконий Цветок

— Закрой рот, падаль! — стражник бросил на пол грязную чашу с едва различимым содержимым. Мою грудь разрывал кашель и сдерживать его казалось чем-то невообразимым. Лёгкие горят огнем. Даже мысли выбивало из моей больной головы. Не смея поднять голову на этого мерзкого ублюдка, я потянула руку к глиняному ковшу с питьем. Назвать эту жижу, покрытую мутной пленкой, водой не поворачивается язык. Да и жизнь эту жизнью-то не назовёшь. Пустая трата воздуха на наше существование. В минуты смутного сна или отключки я отдыхала от боли. А порой — в часы агонии — мне казалось, что её и нет вовсе, как и нет меня.

Створки маленькой дверцы, за которой укромно прячется лестница, закрылись с глубоким звуком. Здесь, внизу, в противном полумраке держали с десяток камер. Сложно определить их точное количество, да и мне ничем не поможет это знание. Я могу лишь смутно судить количество людей в темнице. Мой крошечный дар целителя позволяет мне смутно ощущать живую энергию человека. Наверное, именно эта искра рождённой со мной магии и держала меня в живых все эти месяцы. Кашель снова вырвался из лёгких. Надрывный, тяжёлый. Не знаю, сколько пробыла в этой каморке, покрытой плесенью, тараканами и дохлыми мухами. Сколько ещё мне здесь перенести мук? Я прикоснулась к краюхе хлеба, сырого от мокрого пола и соломы. Поднесла к губам и медленно откусила. Нет ни вкуса, ни запаха. Жить меня уже совсем не тянет, но погубленный голодом желудок другого мнения. Совсем рядом из такой же камеры слышался то ли плач, то ли вой. Кто все эти люди? Многие из них женщины. В эти подвалы редко кто заявляется. А если и приходят, то пару человек, внешности которых я никогда не узнаю. Самый же частый гость — этот стражник, чьего имени я не знаю, да и смутно представляю образ. На его руке красовался след от ожога. В немногие разы его прикосновений ко мне я это заприметила. Сломленная и униженная я даже не старалась выжить под его ударами. Пусть так, я могу сколько угодно храбрится, но даже в пустых снах я слышу его шаги. Больной на голову безумец, которому доставляет удовольствие "ухаживать" за нами. Меня передёрнуло. Причина этому — холод или страх перед неминуемой смертью, кто знает...

Я никогда не жила богато или свободно. В таких условиях отчётливо ощущается контраст с прошлой жизнью. Пусть рождённой бастардом графской семьи мне не по судьбе быть счастливой, но я и в самом кошмарном сне не могла себе представить такой исход.

Мой отец — Михаил Монар, богат и влиятелен. Он купил мою мать красивой жизнью, но на деле всё оказалось иначе. Она забеременела неожиданно быстро, поставив тогда ещё молодого графа в неудобное положение перед его родителями. Я родилась в поместье отца, но моя мать не протянула и недели после родов. Её унесла лихорадка. Я плохо знаю, как она выглядела и кем была, мне не осталось ни одного портрета, как и ни одной её вещи. Сейчас горевать об этом даже и не мечталось. От прошлой жизни под лестницей у меня не осталось ничего, кроме памяти. Думаю, и она скоро меня начнет подводить. Последние пару недель голова тяжело воспринимала даже простые вещи. Хотелось смеяться, но сил даже на усмешку нет.

Я росла. Всё больше походила на отца. От его фамильного древа мне достались серые глаза и светлые волосы. Конечно, этот факт никак не влиял на моё положение в семье. Хотя, это приписывало лишний повод служанкам шептаться и ещё с большем усердием сторониться меня. Я тихо существовала под лестницей в крыле прислуги. Там была маленькая подсобка, а в ней же замызганные временем плед и светильник. Его я зажигала только по особым случаям. Помню как вытащила его из возницы с мусором. Долго разбиралась в его устройстве, а потом долго решалась на воровство масла из кухни. Здорово меня тогда высекли поварихи. Правда, вскоре же, едва мне исполнилось четырнадцать, мой отец женился на прекрасной наследнице маркизата. Я смутно верю, что он испытывал к ней светлые чувства или хоть немного уважал женщину возле себя, тем не менее её статус довольно сильно связывал его руки. Обо мне же вспомнили ровно с известием о положении молодой супруги. Она отчаянно не хотела, чтобы я путалась под её ногами, позоря собой чистую кровь её дитя.

Тогда же я и перестала ловить отца взглядом в коридоре. Да и называть его наречением перестала.

Пусть так.

— Убогие крысы, — послышалось угрюмое шипение за дверью в нашу темницу. За кем-то пришли. Сюда не ходят толпой просто так. Такое было лишь пару раз за моё заключение. Приходили за несколькими девушками. Насколько же я могла слышать и чувствовать — четверо. Сильные маги. Я снова потянулась к питью. Если меня будут снова допрашивать, то своими хрипами я разгневаю их ещё сильнее. К горлу подступила тошнота и меня вырвало. Мерзость.

— А эта тут за что? — громкий голос эхом прошел в голове. Я опустила голову. Нельзя на них смотреть. Никак нельзя. Горло саднит и хочется попить. Главное не шевелиться сейчас. Когда меня только усадили в это место — наглядно показали, чем карается непослушание и как нужно себя вести по эту сторону решеёки. Не хочу проходить через это снова.

— Официально — попытка убить кого-то важного, — безучастно пробормотал один из магов. Я дрожала всем телом. Кашель застыл в глотке и я была готова умереть от этих цепких глаз. Вся в грязи, рвоте и крови. Прям образец для любования. — Ну, а по факту, один прекрасный делец удачно избавился от беспомощной девки.

Стало тепло. По телу будто растеклось пламя: нежное, лёгкое, такое, что в груди щемило сердце. Слеза против воли скатилась со щеки и я часто заморгала. Голову же так и не подняла. Удивительно, как сильно страх может сломать человеческую суть. Псины в загонах и то свободнее, чем мы в этих грустных клетках. Руки дрожали, холод снова взял меня в тески, и кашель с новой силой напал на лёгкие. Минутная слабость и лёгкость ушла, словно её и не было, а лишь искалеченный разум преподнёс подарок в виде секундной передышки.

— Бездна, — выдохнул кто-то из посетителей так громко и грубо, что я зажмурилась, голова пошла кругом, а ладони упали на пол в попытке удержать тело. Я подняла глаза. Смолистые, грязные волосы мешали обзору, да и само зрение в купе с болезнью меня подводило. Совсем рядом с решеткой стоял высокий мужчина с леденящими душу глазами. Он молчал, прямо смотря на меня. И от этого грубого взора хотелось скрыться, — я её забираю.

Задавать вопросов ему не стали. Только один из сопровождающих похлопал его по плечу, прежде чем отойти от моей решётки. Страшно. Замок щёлкнул. Тот, что был на голову ниже остальных магов, отпирал мою камеру. Хлопнула дверь, и я попыталась отползти ещё ближе к стене, будто вообще можно быть ещё дальше от приближающегося несчастья. Пожалуйста, Богиня, смилуйся над своим дитя. Услышь лишь одну мою молитву!

— Спокойно, дрянь, — прорычал мужчина, подходя ко мне неспешным шагом. Я что есть сил начала умолять, прижимая к себе руки, не зная куда их деть. Правда из моего рта доносились лишь хрипы. - Я сказал заткнись! — последовал удар и хватка за мои волосы. Меня выволокли за решетку и откинули, словно гнилой мусор. Я потупила взгляд в грязный пол, держа дрожащими руками своё тело на весу. Наверное, крысы в последней агонии так же себя чувствуют. Отвратительное зрелище, не иначе.

— Вставай, — властный, низкий голос заставил меня поднять растерянный взгляд. Чёрные глаза без единой эмоции смотрели холодно. Даже в какой-то мере отстраненно. Приказ строго поставленным голосом. Пришлось собрать все силы и вцепиться в решетку, поднимаясь на не гнущихся ногах. Может, это от того, что многие дни я даже не пыталась подняться на них в своей камере, — помоги ей идти, — отвернувшись, сказал сир. — И не смей больше поднимать на неё руку.

Меня снова грубо схватили за локоть и поволокли вслед за мужчиной, по той самой лестнице, что изредко виднелась из распахнутой дверцы. Ноги спотыкались о ступени, но я стойко молчала, позволяя себе лишь вздрагивать и поддерживать лохмотья на теле. Эти тряпки не скрывают наготу.

— Привести в порядок и одеть. Даю полчаса, — произнес мужчина, едва мы поднялись. Меня тут же забрали из хватки несколько служанок и бережно повели вдоль по коридору. Свет из ламп ослеплял, привыкшие к полумраку глаза слезились, и я едва понимала, куда меня вели.

— Лира, прошу, спокойнее, — одна из девушек, одетая в скромную форму служанки, помогла мне переступить порог. Вторая исчезла из моего поля зрения. Пальцы вцепились в несчастную работницу, проявившую ко мне доброту. Дезориентация пугает, как и вообще всё происходящее со мной. — У нас мало времени, соберитесь.

Меня отпустили, я же смогла оглядеться. Наконец, мои глаза немного успокоились. Правда, перед ними всё ещё плясали разноцветные круги и сизые пятна. Хотя, вокруг на самом деле ничего примечательного: обычная ванная комната. Светлая и чистая. Такую принимают только лиры. Хочется заплакать от счастья. Господи, как же сильно я мечтала смыть всю эту мерзость на своем теле. Даже холодной воде из пруда я была бы рада, как никогда раньше. Девушки сноровисто готовили воду, пока я, как дикарка, крутила головой. Даже стыдно стало за свое поведение. Как кукла, стояла около стены и держалась, путая ноги. Как приятно пахнет маслами и мылом. Последний раз я так наслаждалась, когда укромно принимала ванну у прислуги. Конечно, там не было особой роскоши, но даже обычное мыло уже какой-никакой, но повод для радости.

— Я помогу Вам раздеться и помыться, — худенькая девушка со скрытыми под шапочкой волосами снова взяла меня за руку. Я выгляжу настолько безумной? Наверное, и того хуже. Она помогла избавится от отребья на мне и провела в ванную. Шаг за шагом, как маленького ребенка. Какое счастье. Тёплая вода тут же согрела. Правда, все раны и царапины защипало. Не обращаем на них внимания.

Меня стали мыть, что-то вечно приговаривая. Ну, а я же не враг себе, правильно? Смирно принимала помощь и закрыла глаза. Вода и мыло смывали с меня страдания тела. Кашель постоянно рвётся из глотки. Не вижу смысла его сдерживать. Пусть это и здорово мешало служанкам.

— Лира, нам нужно поменять воду, — стыдливо проговорила одна из работниц, — я помогу Вам подняться.

Ноги от расслабленного купания немного отошли, и я довольно легко смогла подняться в ванне. Выбраться за бортики мне так же помогли. Долго же ещё я буду благодарить этих добрых девушек.

Меня быстро, насколько это вообще возможно, ополоснули чистой водой ещё раз и обтёрли насухо. Одна из них чудесным образом высушила мои волосы парой незатейливых фраз на руинном языке. Это далеко не бедное поместье, раз здесь работают одарённые служанки, да ещё и обученные. Правда, особо сильно удивиться я не успела, и в голове на самом деле полно и других мыслей. Тихонько прокашлялась в кулак.

— М-можно мне в-воды? — пока, возможно, буду пользоваться их добротой. Не имею представления, как сложится моя дальнейшая жизнь. И думать об этом совершенно не хочу.

— Прошу, лира, — жадно ухватившись в стеклянный бокал, я примкнула к нему губами. Богиня! Такого счастья я не испытывала, даже когда одна из служанок угостила меня печеньем хозяйского стола.

Осушив бокал и снова прокашлявшись, я поблагодарила. В зеркале на меня смотрела тощая, бледная, как смерть, девушка. Прикоснулась рукой к щеке, на ней красовался синяк, уже приобретший желтоватый цвет. Даже и не болит почти. Вообще, трудно судить о боли, ведь ран на мне можно и не счесть.

Служанки же надели на меня простенькое серое платье с длинными рукавами и юбкой. Оно ужасно висело на мне, но сильно меня это, в прочем, не заботит. Какая разница, в чем идти на эшафот? Нельзя, конечно, не отметить приятную телу чистоту. Если уж судьба так играет со мной, то не хватает ещё вкусного ужина. Краюху хлеба бы мягкого и стакан воды. Чего это я так размечталась. Так на меня действует горячая ванна и чистое платье?

— Лира, пройдёмте. Мы здорово задержались, — промямлила служанка и подала мне руку в помощь. Мне лишь хватило наглости кивнуть и ухватиться. Ноги остались босиком, и холодный пол здорово отвлекал от боли в ступнях. На левой моей пятке должен быть косой разрез. Помню, как он кровоточил и мне приходилось вытягивать из себя все крупицы магии, чтобы не пошло заражение. Это было одно из первых моих испытаний.

Шли мы долго. Ноги меня плохо слушаются да мучительно ноют от каждого шага. И предательски заурчал болезненно живот. Тоже нашёл момент. Стоило о хлебе подумать. Зато я чистая. И в горле почти нет неприятного привкуса. Оглядываться по сторонам тоже как-то не хотелось. Красный ковролин, да и все возможные предметы роскоши да искусства.

Остановились мы около резной двери, такой же, как и все остальные встречавшиеся в этом доме. Двери открыли, и я даже не успела толком приготовиться.

— Заходи, — меня оставили, лишь немного проведя дольше порога, закрыв за собой двери. Держаться было не за что, а смелось отойти хоть на шаг я не наберу и за век. На одном из диванов, стоящих друг против друга, сидел тот самый мужчина с какими-то бумагами в руках. Так в них увлечён, что даже не поднял на меня глаза. Ну, а я что? Не гордая, постою. Сложила ноги крестом, приподняв больную пятку.

Большая комната оформлена в светлые тона, без окон. Два диванчика, а между ними пустой столик, множество книжных полок и картин. На одном же из комодов стояла ваза с цветами. Не смогла оторвать глаз. Яркие голубые цветы, название которых я не знаю, но так хочу прикоснуться. Живя как невидимка, я всегда держалась где-то вдали от чужих глаз. Часто приходилось безвылазно сидеть в комнате или чулане, в компании овощей и кухонной утвари. Но порой, в редкие дни отсутствия лишних глаз в поместье, мне удавалось улизнуть в наш сад. Конечно, заходить в него было строжайше запрещено, но какие же там были прекрасные цветы.

— Садись, — короткий приказ застал меня врасплох. Богиня, что делать? Прошу, не дай мне его разозлить. Босыми ногами я прохромала до диванчика напротив него и села. Смелости сесть ровно и твердо не хватило. Да и на краю очень даже нормально, главное, чтобы он не взбесился.

И снова он замолчал. Не поднимая глаз от бумажек, нахмурил ровные чёрные брови. Красивый. Тёмно-синий, даже ближе к чёрному жилет и брюки, а также белоснежная рубашка ровного кроя. Из-под лобья косила на него глаза. Что этому мужчине нужно от меня? Не маг, а загадка. Его энергию я почти не чувствую, хотя давление от него явно не шуточное исходит. Черт, снова не удержала кашель. Зажала губы рукой, в попытке минимизировать звуки.

— Как тебя зовут? — на стол ровной стопкой легли документы. Держись стойко, может он пощадит меня за скромное поведение.

— Айла, господин. Моё имя Айла, — как много сил пришлось вложить в этот шепот. Пусть говорить мне всё так же не просто, но не ответить я не могу. Богиня, я надеюсь он не сердиться. По его виду вообще сложно понять, что он думает. Такой мрачный и холодный.

- Айла. - по телу расползлось тепло, стоило мне услышать тихий полушепот. Ещё никогда и никто не произносил мое имя с таким чувством. И это странное ощущение пронизывающего тепла смущает меня. - Что ты чувствуешь?

- Мне тепло. - я совсем растерялась. Руки спрятала в коленях, а глаза предательски упали в пол. Надеюсь под своим вопросом он подразумевал именно это странное чувство.

- Вот как. - маг поднялся с дивана и едва слышно выругался. - С этого дня ты будешь жить в моем поместье. Моё имя - Астор Вилттери.

Подняла на него глаза и не смогла оторвать взгляд. Он казался чёрствым и страшным человеком. Таким, от которых хочется прятать глаза и молчать в молитве о скорой расправе. Забылся и кашель застрявший в грудь и боль, раздирающая меня долгие месяцы. Даже собственный лютый страх уступил место гулу моего сердца.

- Сейчас принесут обед. Я оставлю тебя одну. К вечеру мы должны отправиться к столице Виште. - без понятия где это. Не было возможности получить банальные знания географии. Но, то что он назвал путь нашего назначения совсем не меняло того, что я понятия не имею что все это значит и к чему мне готовиться. - Бездна. - он снова выругался и я вынудила себя опустить глаза. Не гоже мне смотреть на знатного господина так долго, можно и глаз лишиться. - Раз мне так повезло и отказаться я не в праве, то думаю и тебе стоит знать всю суть сложившихся событий.

Наконец. Ну же объясни, что все это значит для меня и как отразится на моей жизни. Он странно себя ведёт и , молю Богиню, эта его странность отразится на мне лишь положительно.

- Судя, по отсутствию какой-либо реакции на мое имя, знания твои скудны. Но все же на простолюдинку ты не похожа. Таких здесь не держат. - маг снова сел с громким вдохом и продолжил. - Мой род весьма знаменит даже для провинциальных аристократов. - шевелится я не спешила, как и устанавливать с ним зрительный контакт. Не стоит это дело риска. - Я - герцог Вилттери, один из высших темных магов. Ну, а так же я принадлежу к немногочисленному списку Драконов этого мира.

Что? Он шутит? Он ведь сейчас не серьезно. В живую этих созданий видели единицы, а о второй их ипостаси так вообще слагали легенды и сказки. Известно о них немногое, да и то что известно скорее является выдумкой людских языков. Ладони вспотели и, сама не ожидая, я бессовестно вылупилась на этого мага, что расслабленно сидел напротив.

- В жизни как оказалось и такое бывает, правда? - он пожал широкими плечами и сложил руки на груди. - Так сложилось, что ты - моя Раана. - его лицо расслабилась, а сам он казалось будто всем телом напрягся. - Пара. Истинная пара для Дракона. Теперь наши жизни связаны на долгие года и ни ты, ни я не сможем это изменить. Иначе чем везением это не назвать. - мужчина облокотился локтями на колени и уставился на меня. - И даже не пытайся, что-то с этим сделать. Тебе повезло и оставшуюся жизнь ты проживёшь под моим крылом. Ты родишь мне здоровых детей. Для нас такая возможность редкость.

Он угрожает мне? Мне? Да этот мужчина одним взглядом способен прибить меня к полу. Такая как я никогда не сможет сказать ему и слова поперек. Но тем не менее... Я его пара. Богиня Ясилия, правда ли это? Дракон избрал меня парой. Сердце больно колотиться в груди и дыхание напрочь сбилось. Я и без того ужасно некомфортно себя чувствую, а теперь так и подавно.

-Я понимаю, что твоя судьба непроста и ты многое пережила. - он сглотнул и продолжил, наклонив корпус тела ко мне. - Теперь пора об этом забыть. Как и о том, что было у тебя в жизни до моего появления. Ты всецело принадлежишь мне. - голова гудит. Прошу тебя дай мне немного обдумать этот день. Бездна, снова напал кашель и я заткнула ладонями рот.

- Отдыхай. - он встал и прошел к двери. - Сейчас придет целитель и слуги. Тебе принесут обед.