Связанны/Дети перемен [ЗАКОНЧЕН]

                               Маша

Для меня кладбище всегда было местом покоя.
Именно сюда можно прийти, когда внутри всё разваливается, посидеть, вылить душу — и никто тебя не осудит.
Конечно, это место становится в сто раз больнее, когда здесь лежит кто-то из твоих родных.

Так вышло и у меня.
Моя мама погибла в ДТП, когда мне ещё и года не исполнилось. Была зима, мама с родными поехала к бабушке на день рождения. И уже по дороге обратно их машина столкнулась с внедорожником.
Из четырёх пассажиров умерла только мама.

Я не помню её — ни лицо, ни запах, ни голос.
Но почему-то в самые тяжёлые моменты я мысленно обращаюсь к ней… и становится спокойнее.

Я сидела на лавке и смотрела на портрет улыбающейся женщины.
Бабушка всегда говорила, что у меня мамины глаза — и я соглашалась.

Я никогда не знала материнской ласки… пока не познакомилась с Флорой Борисовной.
Эта женщина была чудесной. Мы могли часами сидеть у неё на кухне, пить чай, обсуждать всех знакомых. Я зачарованно слушала истории про её старшего сына, да и просто её жизненные рассказы.

Жаль, что всё так обернулось.

Я глубоко вдохнула — в нос ударил свежий апрельский воздух.
Бросила последний взгляд на мамино надгробие, развернулась и пошла дальше.
Это была не последняя могила, куда я должна была зайти.

Пройдя десятки памятников, я нашла того, с кем была знакома не так уж близко… но точно любила.

Отец Пети.
Дядя Ваня.
Карась.
Как хотите — так и называйте.

Я много про него слышала от Пети. И когда мы встретились впервые — увидела, как же они похожи.
Он правда любил своего сына.
И дядя Ваня тепло относился ко мне, даже несмотря на то, что половину жизни провёл за решёткой. Когда узнал, что мой отец — полицейский, отреагировал спокойно. Типа: «ну ничё, бывает».

Когда его убили — и Петю, и меня это разнесло.
Именно на его похоронах я впервые увидела слёзы Пети.
После этого месяц он был сам не свой. Господи, как же жалко было смотреть на него.
Но было одно, что не давало мне покоя.

Подойдя к большому памятнику рядом, на котором было выбито:
“Не для тебя придёт весна, не для тебя Дон разольётся.”
Жигалин Сергей Николаевич.
Именно в его честь названа Жигановская банда.

Я знала его неплохо. Петя сначала работал под его руководством, но потом, когда вышел дядя Ваня, я слышала их разговоры о Михайловиче. Через неделю его убили. А ещё через две — и дядю Ваню.
Всё это странно. Не могу утверждать, что Карасёв младший причастен к убийству Жигалина, но и отрицать тоже не могу.
Он мне никогда таких подробностей не рассказывал.

Идя по дорожке к выходу, я каждый раз будто заново удивлялась от количества людей, похороненных здесь. От самых старых — до детей, которые и дня не прожили.
Я уже вышла с кладбища, когда серая машина буквально вылетела из ниоткуда и резко затормозила прямо передо мной.
Я даже моргнуть не успела, как лысый мужик в кожанке схватил меня — без слов, без предупреждения — просто обхватил руками так, что у меня перехватило дыхание.

— Ты что творишь!? Придурок, отпусти меня! — заорала я, дергаясь как могла, но толку ноль.
Мои ноги оторвались от земли, и меня грубо втолкнули в салон. В нос ударил тяжелый запах табака и пота. Меня чуть не вывернуло.

За рулём сидел второй — такой же, как этот. Такой же лысый, такий же мерзкий.

Я кричала, билась, пыталась ударить хоть чем-то, ногтями, ручкой, чем угодно.

— Да успокойся ты уже! — взорвался тот, что держал меня.

— Кто вы такие!? Что вам от меня нужно!? — голос сорвало, слёзы подступали к горлу, но я глотала их, чтобы не разреветься перед ними.

Оба заржали так, что мурашки по коже пошли.

— Малая, не дергайся, — сказал водитель, — мы люди порядочные. Нам сказали — мы делаем.

Паника накрыла волной, в затылке застучало, воздух будто сгущался.

— Вы знаете, кто мой отец!? Если он…

— Знаем, — перебил тот же голос, холодный как лёд. — И пугать нас ментами не надо.

Машина дёрнулась, и мы куда-то поехали.
Я буквально взорвалась.

— Куда мы едем!? — закричала я.
— Увидишь, — ответил тот, что схватил меня. — Тут недалеко.

Я зажмурилась и откинулась на спинку сиденья.
Боже…

Дорога заняла минут десять. Я пыталась понять, куда нас везут, но все мои догадки рушились каждый раз, когда машина сворачивала в новую сторону. Всё внутри разламывалось, я чувствовала каждую частицу своего тела сильнее, чем обычно.

Мужики впереди спокойно болтали и шутили, совершенно не обращая на меня внимания. Казалось, что они и правда не собираются причинять мне вред.
Но кому я вообще нужна?

Мы остановились возле какой-то незнакомой постройки. Я так и сидела, не шелохнувшись, пока водитель грубо не дёрнул меня за руку.

— Ай! — вскрикнула я. Рука обожгла болью.

Он заломал мне руки за спину и подтолкнул вперёд. Я ругалась себе под нос, пока меня вели в здание.

Внутри всё напоминало заброшенное предприятие. Было видно, что здесь давно никого не было. Мы прошли одну комнату, потом другую, и, уже входя в большую, я услышала:

— Рыжий, отпусти её, никуда не денется.

Рыжий? Он же лысый…

Подняв голову, я едва не выдохнула вслух.

Впереди стоял Петя, держал в руке стакан, на дне которого плескалась коричневая жидкость. Он смотрел прямо на меня. Этот взгляд я ни с чем не спутаю.

И, конечно же… Как я могла не догадаться, что это его рук дело.

Когда мои руки наконец отпустили, я была свободна — но так и не двинулась. Стояла и смотрела прямо на него.

— Ну и чего ты стоишь? Подойди ко мне, — сказал он с хитрой ухмылкой.

Но я не сдвинулась.

— Пацаны, выйдите. Не видите, человек стесняется, — усмехнулся он, разгоняя тех, кто стоял позади. Я знала, что он издевается надо мной, и это начинало раздражать.

Только когда они, смеясь, вышли, я несмело сделала пару шагов вперёд. Петя открыл дверь позади себя и лёгким движением подтолкнул меня внутрь.
Я зашла в комнату, где из мебели было лишь два потрёпанных кресла и круглый столик между ними.

— Садись, — приказал Петя, падая в одно из кресел.

Я нехотя подошла и села напротив. Было видно, что он слегка выпивший.

— Будешь? — он потянулся к бутылке, вероятно с коньяком.

Я покачала головой. Я ещё ни слова ему не сказала.

На нём были чёрные брюки и чёрная рубашка. Он посмотрел на меня, провёл ладонью по подбородку и сказал:

— Как хочешь. — Он поставил бутылку обратно. — Просто так нам было бы легче добазариться.

Я прищурилась. К чему он ведёт?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, не понимая.

— Вот только не строй из себя дуру, типа ты нихрена не понимаешь, — проговорил он презрительно. — Маш, я всё знаю. — сказал он уже серьёзнее, глядя прямо на меня.

От его взгляда всё внутри замерло. Что он знает?

— Ты о чём? — шокированно спросила я. Всё тело напряглось.

— О том, что вы с матерью меня на тот свет хотите отправить, — огрызнулся он.

Я застыла. Что… что он несёт?

Я покачала головой.
— Я не понимаю, о чём ты, — выдавила я дрожащим голосом.

Он поставил стакан на стол и, будто протрезвев, произнёс:

— Маш, я тебя позвал сюда не для того, чтобы ты мне дуру включала. А чтобы кое-что предложить.

— Что именно? — спросила я.

— Выбирай: либо тебя убьёт моя мать, либо это сделаю я.

В этот момент сердце будто сорвалось вниз. Меня… убить? За что?

— Ничего из этого! — выкрикнула я, словно отмахиваясь от его слов.

Он усмехнулся, но скорее от своих внутренних мыслей.

— Тогда мы убиваем вместе мою мать.

Ты с ума сошёл? Что с вами сегодня вообще происходит?

— Петь… ты шутишь? — спросила я, не веря.

Но, кажется, он говорил серьёзно. По его глазам было видно, что это не игра.

— Маш, предлагаю тебе это только потому, что когда-то… — он замолчал, посмотрев на меня. — Были не в плохих отношениях. Работать со мной.

От его слов у меня в горле появился ком.
Были не в плохих отношениях?..
Вот как он это называет.

— Почему я вообще должна на это соглашаться? — спросила я подавленно.

Господи… как ты мог такое сказать?

— Тебя убьют, — сказал он спокойным голосом, будто это пустяк.

Мои глаза моментально расширились.

— Меня убьют? — переспросила я на эмоциях.

— Да. Если ты будешь работать не со мной, а с матерью.

— Кто? — спросила я, чувствуя, как истерика подступает к горлу.

— Я, — ответил он сухо.

Ты шутишь? Скажи, блядь, что это твоя тупая неудачная шутка.

Я словно плыла. Поток мыслей бился в голове. Господи. Я такого ещё никогда не переживала.

— Ты согласна? — спросил он. Его хриплый голос будто ждал моего ответа, не давая ни секунды на размышления.

Я выдохнула:
— Нет.

— Ты должна понимать, тебя в городе все знают как… — он остановился, подбирая слова. — Мою… бывшую. И кто-то из моих врагов может захотеть отомстить мне через тебя. Союз со мной даёт гарантию, что ты останешься живой.

Меня уже ничем в этой жизни не удивить. Его та «сторона» жизни мне никогда не была понятна.
И в этом тоже была моя вина — я не интересовалась.
А теперь вынуждена. Надо было слушать отца. Господи.

— А у меня есть вариант просто уехать отсюда? — спросила я.

Он напрягся. В глазах мелькнул раздраженный взгляд:
— Нет.

Мне терять уже было нечего. Моя жизнь снова превращалось в хождение по проволоке.
Как всегда.

— Ладно, — сказала я.

И именно этот ответ стал началом моих следующих проблем.
Но сейчас не об этом.

Мы просидели несколько часов, обсуждая план. Я ни черта не понимала. Он познакомил меня со своими братками.

Но наше общение было… таким, будто мы старые друзья, у которых не осталось ни одной общей темы.
И это было грустно.

Те три года, выходит, вообще ничего для него не значили.

Но.

Почему он взял меня под свою… охрану?
Я не уверена, что я настолько интересна Флоре.

Но в любом случае — я сделала огромную ошибку.
И самое страшное — что я это понимала.