Волшебный шкаф

Джек проснулся рано утром от шебуршания у себя дома. Потирая глаза, он пошел на звуки прямо в лабораторию. Там были Лавелина и Искорка. Она была в какой-то бесформенной футболке, в шортах, стояла босыми ногами на цыпочках на полу спиной к Джеку, волосы были завязаны в пучок. Первое, что пришло ему в голову, было: «Как она обворожительна!». Но потом он заметил в ее руках книгу с зельями, варившийся котел рядом, он подумал: «Уж лучше бы она была сейчас на кухне и готовила борщ».

Он тот час же уселся на стул рядом и стал с любопытством разглядывать, что она делает. Она не обратила никакого внимания. Разве что Искорка затрепетала.

– Привет, – сказал он, продолжая наблюдать за ее действиями. – Что ты делаешь?

– Вчера, – сказала она, не отвлекая взгляд от своей работы. – Ты почти что признался мне в любви. И, если честно, меня это уже порядком достало.

– Я всего один раз признался в любви, а тебя уже успело достать? – шутя, ответил он.

– Не только ты, – ответила она. – Мой сосед по даче, который теперь болеет амнезией после признания в любви. Даже этот Стоун постоянно делал мне комплименты. И все эти люди на улице. Меня это уже замучило.

– Ах, как тяжело быть столь обворожительной, – сказал Джек.

– Да, – подтвердила она, добавляя компоненты в зелье. – И я хочу избавиться от этого.

– Ты хочешь избавиться от своей красоты? Не стоит. Она тебе к лицу.

– Нет, – тихо, но все же резко проговорила она. – Я хочу избавиться не от красоты, а от назойливых почитателей. Вот варю для тебя отворотное зелье.

– Для меня? Отворотное? – сказал он. – А как же ты мне его собиралась давать?

– Незаметно подлить в эту чашку и дать выпить, – ответила она и показала ему чашку.

– В эту? – сказал он и покачал головой. – И поэтому ты для хитрости, чтобы я не догадался, пришла ко мне в лабораторию, варишь здесь отворотное зелье, которое подольешь незаметно в эту чашку?

– Да, – вырвалось у нее, и она со злостью взглянула на него. – У тебя единственного есть лаборатория для зельеварения.

– Ясно, – сказал он, вздохнув. – Нормальный, хороший план.

Они сидели молча, занимаясь каждый своим, где-то полминуты. Наконец, Лавли взяла ножницы и отрезала у него прядь волос.

– А это зачем? – спросил он.

– Проба, – ответила Лавли и кинула в чашечку с зельем прядь волос. Не произошло ни взрыва, ни дыма, как все ожидали. Прядь волос только начала растекаться, пока, наконец, в чашечке остались только жидкие золотые волосы. Джек взял чашечку и поморщился.

– Я, конечно, понимаю, – сказал он. – Что, если ты мне дашь выпить то зелье, что было в чашке, и я так же расплавлюсь, и у меня не получится тебя любить... Но... можно же было выбрать какой-то другой, более гуманный способ убийства.

– Это все потому, что ты мне мешал своей болтовней! – воскликнула Лавелина и бросила полотенце.

– Ладно. Всё, – сказал Джек, встал и взял за плечи Лавелину. – Можешь не беспокоиться. Ты, действительно, права на счет меня.

– Права? – как-то с испугом переспросила Лавли.

– Да, – с забавной легкостью произнес он. – Ты права. Я, действительно, не могу полюбить, и ты мне просто нравишься. И у нас с тобой ничего быть не может. Давай будем просто друзьями. Я согласен больше никогда с тобой на эту тему не говоришь. Любовь-морковь... Тем более стать расплавленной крысой в твоих экспериментах мне тоже неохота. Так что... Ну, вот в принципе.

– А ты сможешь? – спросила настороженно Лавли.

– Да, – ответил он. – С Дикаркой же я как-то общаюсь.

– Отлично! – воскликнула Лавли, сияя от счастья. – Ну, тогда я... пошла?

– Иди! – сказал он.

И Лавли с приподнятым настроение убежала.

– Неужели ты так быстро сдалась и поверила? – сказал вслух Джек. – Хотя, наверное, ты сейчас подумала то же самое: «Неужели ты так быстро сдался».... – он взял в руки чашку с расплавленными золотыми волосами, – Бррлм... Жесть, – проговорил он и сунул куда-то на полку подальше от глаз. Потом взял книгу с заклинаниями. На одной развернутой страничке было заклятие и приворота, и отворота. – А может... Неа... Зачем? – сказал он и положил и ее на полку.

Несколько дней после этого Лавли не попадалась на глаза Джеку, и они нигде не пересекались. На третий день после этого девушка все-таки пришла к нему домой, только не одна, а вместе с Алисой. В зале никого не было, зато был слышен шум из лаборатории. Девушки направились прямо туда.

А в лаборатории вовсю кипела работа. Близнецы тоже были тут, как и Ханс с маленькой Юлькой. Все они были в белых халатах, разных защитных приспособлениях, вроде перчаток. И что-то там химичили. При чем Ханс ни в какую не хотел участвовать в зельеварении, но Юлька, маленькая разбойница, притащила его сюда, для нее эта была веселая игра, ни что другое. Думаю, близнецы преследовали те же цели, они пачкали друг друга, смеялись. И, наконец, Джек. Даже в защитных очках было видно, каким азартом горели его глаза,. Лавли в такие моменты пугал его взгляд. Слишком уж он был диким – не понятно было, чего ожидать от этого парня. При этом сейчас он действительно выглядел, как какой-то сумасшедший ученый. Белый халат, безумные глаза, очки, волосы, стоящие дыбом, с опаленными кончиками. Так или иначе, все, находящиеся в этой комнате, были в восторге от происходящего.

– Привет всем, – сказала Алиса, усаживаясь на стул.

– Привет, привет, – восторженно закричали близнецы и дети, последний сказал «привет» Джек, как бы мимоходом, почти не замечая пришедших гостей. Лавли села рядом с Алисой, пристально глядя на Джека. Она все еще боялась, что он может быть влюблен в нее. Но он даже, кажется, не заметил девушки.

– И что вы тут делаете? – поинтересовалась Алиса, склонившись в сторону Джека.

– Мы тут, – заболтала Юлька, – смешиваем разные колбочки, и получается магия.

– Да, – немножко с суровым видом подтвердил один из близнецов (за все эти месяцы до сих пор было не понятно, кто из них Васька, а кто Ванька). – Вась, покажи ей.

Тогда Васька подошел к сестре с загадочным видом, за спиной он что-то прятал, а потом достал и вручил ей букет прекрасных цветов – белых роз. Алиса, которая первоначально ожидала какую-нибудь гадость со стороны братьев, очень сильно удивилась, даже немножко обрадовалась, она неуверенно поднесла цветы к лицу, чтобы понюхать. Аромат был прекрасный. Алиса расплылась в улыбке. Но тот час же цветы вдруг стали изменяться и превратились в какую-то фиолетовую слизь, растекающуюся в руках. Алиса вскрикнула и откинула ее от себя. А мальчишки засмеялись. Алиса выбежала из комнаты.

– Ну, и зачем вы это сделали? – строго сказала Лавли, посмотрев на мальчишек. «Уууу», – все, что она услышала от них, и смех.

– Да, ладно, что ты так взъелась на них? – вдруг услышала Лавли. И сказал это не кто иной как Джек. Она сердито обернулась в его сторону. Опять прежняя улыбка на лице, задорный вид, и куда делся тот сумасшедший, который минуту назад был настолько занят, что не удостоил ее даже взглядом?! – Это же была шутка, – добавил он. – Или ты шуток не понимаешь?!

Последняя фраза была явно лишней. Лавли взбесилась. В душе, конечно.

– Для тебя всё шутка, да? – и уставилась на него с видом «Я тебя убью».

– Возможно, – проговорил он. Теперь ни осталось и капли задора в его виде, он, как будто начал играть в «гляделки» с Лавли. В то время подошла Алиса. Она с удивлением взглянула на Лавелину и Джека. Да, честно говоря, все в этот момент уставились на них. Тогда Джек, опять сменив суровый вид на легкую усмешку, обратился ко всем. – Думаю, можно сделать перерыв в наших экспериментах? Кто за то, чтобы перекусить? У меня есть какао и пирожные.

– Мы! – вскричали одновременно Ханс и Юлька, подняв правые руки вверх.

– Тогда снимайте эти грязные халаты, мойте руки и живо на кухню – поможете мне с чаем, – сказал Джек малышам, и они выбежали из лаборатории. При чем он поднял Ханса и начал по дороге играть в самолетик, а Юлька кричала, что тоже хочет быть самолетиком.

Алиса внимательно поглядела на Лавли. А та не поняла ее взгляда: что Алиса хотела выяснить, или, о чем она догадалась. Все они проследовали в зал.

Вскоре все сидели за столом и ели. На столе были разные пироги, фрукты, пирожные и какао, как обещал Джек. Такой перекус. И, конечно, все говорили без умолку.

– А как там солдат поживает? – поинтересовался один из близнецов у Алисы. Близнецы всегда так называли Вову, в основном, чтобы позлить сестру. И теперь она разозлилась, но уже по-другому поводу. До этого она сидела и попивала чай, но, услышав это, остановилась и резко со злостью взглянула на братьев.

– Не знаю. Почему это вдруг, Ванька, ты у меня это спрашиваешь? Какое мне дело до этого солдата? – проговорила Алиса.

– Ууу, – опять произнесли мальчишки и переглянулись. И другой уже брат сказал,– И вообще-то, я Ванька, а он Васька.

– Только минуту назад, твой брат утверждал, что ты Васька, – проговорил Джек и поднял глаза на братьев. – А еще пять минут назад, он обращался к тебе, как к Ваньке. Надеюсь, вы хотя бы сами не запутались в своих именах.

– Нет, – ответил один из близнецов – Ванька или Васька. И как их тут различать?! – Мы пойдем к солдату. И расспросим у него про ваши отношения. Интересно, по какой на этот раз причине ты решила бросить парня.

Оба брата вскочили со своих мест и побежали вниз.

– Я не бросала его! – прокричала им в след Алиса. – Мы просто поссорились, – объяснила она всем сидящим за столом.

– Почему? – спросила Юля. – Он назвал тебя толстой?

– Почему толстой? – вскричала Алиса. – Я не толстая. И, если бы назвал, то я бы... ух! Он назвал меня тупой. В общем, мы сидели у него. И он что-то там болтал про оружие, про машины. А я красила ногти. И сказала, что в прошлом месяце купила этот лак. И что он нормальный и хорошо держится. Тогда он спросил, слушаю я его, или нет. Я сказала, что слушаю, просто он непонятно рассказывает. Он тогда сказал, что нормально объясняет, и что я сама попросила об этом рассказать, хотя не понимаю этого и не хочу понять. Тогда я рассердилась. Ну, конечно, он же этим сказал, что я тупая! И даже не извинился. И не перезвонил.

– Мы же на острове, – сказала Лавли. – Как он перезвонит? У него телефона нет.

– Блин, да, – задумалась Алиса, потом посмотрела на Джека, который все это время с поднятой бровью слушал ее. – И не говори, что это женские заморочки. Он сам виноват.

– Да, нет, – проговорил Джек. – Это чисто женские заморочки. Так, Ханс и Юлька, я в лабораторию, вы со мной или уже с Пуффи хотите поиграть? – сказал он и, вставая из-за стола, мельком взглянул на Лавли. Число женские заморочки...

– Мы с тобой, – сказала Юля и тоже вскочила.

– Но я хотел поиграть в пиратов, – уныло проговорил Ханс.

– Я же сказала, что вечером будем играть в пиратов, – и Юлька сильно толкнула Ханса так, что он упал. – Сегодня варим зелье днем.

Они вышли. У Алисы тот час же загорелись глаза, она даже стукнула по столу руками, сказав:

– Так, давай рассказывай, что там у вас с Джеком!

– У меня с ним? – спросила Лавли. – Мы друзья.

– Друг бы тебя так не бесил, на друга бы ты так не смотрела, с другом бы ты так не говорила. Он тебе нравится? – не унималась Алиса.

– Не в этом дело... – проговорила Лавли.

– Ага. Не в этом дело. Значит, нравится! – с задором проговорила Алиса.

– Я не это имела в виду, – сказала Лавли. – И потише, он в соседней комнате.

– Ладно, спустимся вниз, – сказала Алиса. Они спустились и вышли на улицу. – Но не увиливай – он тебе нравится. Это и ребенку понятно. Уяснила? Ладно. И вроде ты ему тоже нравишься. Хотя какое вроде? Ты ему тоже нравишься. В чем у вас проблема? Рассказывай.

– Проблема в том, что мы друзья, – сказала Лавли.

– Так, это не проблема, – сказала Алиса. – Из друзей получаются отличные парни.

– Я не закончила, – сказала Лавли. – Мы друзья, и я хочу, чтобы мы оставались друзьями.

– Это как?

– Это так. А он, представляешь, он, – Лавли даже перешла на шепот и так близко подошла к Алисе, что между их лицами было сантиметров десять. Она выпучила свои большие глаза и продолжала. – Хотел меня... поцеловать, – и это последнее слово она выговорила так, будто бы «поцелуй» – это самый страшный из всех грехов на свете, и, совершив его, человек еще на Земле попадает ад.

– Какой ужас, и как ты это, бедная, вытерпела! – воскликнула Алиса и отошла от подруги на пару шагов. – Ну, поторопился парень с первым поцелуем. С кем не бывает? Что, до конца дней его ненавидеть?

– Он еще сказал, что влюблен в меня,– продолжала Лавли. А Алиса тем временем подкралась к Искорке и о чем-то с ней начала шептаться.

– А вот Искорка, – проговорила она,– мне сейчас сказала, что не только он хотел поцеловать тебя, ты сама на этот поцелуй напрашивалась.

– Искорка! – воскликнула Лавли.

– Что, Искорка! Лавелина. Я тебя не понимаю. В тебя влюблен один из самых классных парней на всем белом свете! У него одни плюсы же. Фигура, лицо, манеры, характер... К тому же он полубог, герой, колдун, подчиняет себе свет (свеет! Значит, добро), харизматичный, добрый, веселый. И еще миллион плюсов. И главное – влюблен в тебя безумно. И тебе он тоже нравится, и слюнки у тебя от него текут. В чем дело-то, подруга?

– Ты не понимаешь. Из этого ничего не получиться. Я слишком много натерпелась, чтобы вновь испытывать боль.

– Боль? Какую... – Алиса сердилась, начала потирать лоб руками и выдохнула, чтобы не сорваться и не закричать. – Почему ты думаешь, что ничего не получится? Ты ведь даже не пробовала.

– Да хотя бы потому, что он такой не постоянный. Он, как ты сказала, полубог. Да, полубог – это классно, согласна. Но, заметь, живет этот полубог не весть сколько лет. Думаешь, я первая, в кого он влюбился? И ты думаешь, я буду последней, кому он разобьет сердце? Нет, – протянула она. – И вот взять хоть ту туфельку...

– Причем тут туфелька? – сказала Алиса.

– Он ведь влюблен в ту девушку тоже. Так рассказывал про нее, про бал, вздыхал. А знаешь, что самое обидное? Знаешь? Что та девушка – это я. А он и не догадывается.

– Как это? Ты Золушка? – чуть ли не с восхищением проговорила Алиса.

– Я не Золушка. Ты неправильно понимаешь. Я не сказочный персонаж, а просто человек.

– Ну, подожди, – Алиса начала ходить по кругу и рассуждать. – Тебя отвезла на бал фея. Так? И ты там встретила мистера очарование и протанцевала с ним целый вечер. Так?

– Всего три танца.

– Да. А потом убежала, сказав, что магия действует до двенадцати. Так? И потеряла туфельку. Я все сказала, ничего не упустила. Это история Золушки.

– Такое могло произойти с каждой!

– Но произошло именно с тобой. Ты Золушка. А он твой прекрасный принц. Разве это не понятно?! И, в конце концов, он все равно встанет на одно колено и предложит тебе примерить туфельку. И вы поженитесь. И ты будешь женой самого настоящего полубога, будешь его полубогиней. И вы будете жить долго и счастливо, – закончила Алиса.

– Нет. Так не бывает. Это всего лишь сказки. В жизни все иначе, – сказала Лавелина.

– Как ты не понимаешь, что жизнь – это и есть сказка,– глаза у Алисы блестели как-то непостижимо, она улыбалась. Она искренне верила в то, что говорит, и пыталась убедить в этом подругу. – И я сама в этом убедилась. Волшебные остова, говорящие коты, колдуны, девочки-рыбки и многое, многое другое. Это же всё волшебство, всё сказка. Как же ты, та, что родилась в этой сказке и жила в ней всю свою жизнь, не можешь поверить в действительность?

– Ты же знаешь: сказки врут. Все бывает иначе.

– Люди врут. А сказки лишь привирают, но отражают главную суть, – гордо проговорила Алиса. – И, если ты до сих пор это не поняла, то ты глупая. Вот так я думаю, – она встала в такую гордую позу.

– Ладно, – тогда Лавли встала напротив нее, как будто заняла место соперницы в споре. –Вот ты сейчас говорила про любовь, про волшебство, сказку, счастливые концы, а сама при этом из-за какой-то глупости разругалась с Владимиром.

Лицо у Алисы вдруг стало испуганным.

– Точно! – воскликнула она, – Нужно извиниться. Я побежала, я побежала, – и Алиса скрылась в джунглях.

Лавли осталась на месте. Возвращаться теперь в свой домик она не хотела. Алису с Вовой тоже не очень хорошо трогать теперь. К Джеку возвращаться – да ни за что. Лавли решила просто прогуляться в одиночестве. Ну, точнее, конечно, с Искоркой, просто чаще всего звезда молчала и не вмешивалась, исключая редкие случаи, ее как будто и вовсе не было.

Она бродила до вечера. А потом, сама не зная как, забрела куда-то, это место ей было знакомо, просто не могла вспомнить, где видела его раньше.

– Видно, теперь это место нельзя назвать только моим секретным местом, – произнес кто-то. Лавли даже испугалась от этого. А потом обернулась. Там был Джек. И да, это то место, где она нашла его прошлый раз, когда он еще переломал все ребра.

– Прости. Я задумалась,– сказала Лавли. – Ты же с детьми был в лаборатории.

– А что, мне уже нельзя прогуляться? – сказал он. – Тем более, они играют в пиратов. И какая разница. Все равно зелья не работают...

– Не работают? – проговорила Лавли. – А когда ты успел проверить? И на ком? На детях, что ли?

– Нет, не на них, – сухо ответил он.

– А на... ком? Стоп. Не на них, – Лавли вдруг рассерженно оживилась. – На мне?

– Что?

– Не на них, значит, на ком-то другом. На мне. Правильно я понимаю? Сначала работаешь в лаборатории, а потом приглашаешь на чай. Ты испытывал на мне свои зелья?

Джек удивленно и задумчиво уставился на Лавелину. Не возможно было предположить полминуты назад, что Лавелина сделает такие выводы. Как вообще можно прийти к таким выводам, которые на первый взгляд кажутся вообще бессмысленным.

– С чего ты взяла это? – проговорил Джек с каким-то напряжением.

– А почему сегодня был такой странный чай? Алиса сказала, что у нее был другой чай. Да. Ей наливали близнецы. А ты наливал мне чай. И он был странный. Ты туда что-то подмешал. Стоп. Ты всегда наливал мне чай. И каждый раз разный. Ты на всех друзьях ставишь эксперименты, или только на тех, кто тебе нравится? – вскричала Лавелина.

– Ты злишься на меня из-за чая? – сказал Джек, особенно выделив слово «чая», при этом и удивляясь услышанным, и что-то еще было в его голосе, то, что ужасно бесило Лавли. – Да, готовь свой чай, если тебе мой не нравиться. Черт! – он усмехнулся, – Просто вспоминаются слова Алисы, про эти женские заморочки. Сколько ни говори с вами, ни общайся, все равно найдете, чем удивить.

– Джек! – вскричала Лавелина, – Зачем ты так делаешь? Это меня ужасно бесит! Ты делаешь такой вид! – она не знала, какие слова подобрать, все раскрасневшись от досады. – Когда тебя в чем-то обвиняют... ты... даже НЕ ОПРАВДЫВАЕШЬСЯ! – она остановилась, чтобы отдышаться, а потом снова продолжила, прищурив глаза, как бы с ненавистью. – Ты как будто бы не обращаешь внимания на мои обвинения, или отшучиваясь, или переключаясь на другую тему. Я все равно знаю, что ты так сделал. И ты это знаешь. Тайное всегда становиться явью. Такое выражение знакомо? Все всегда приходит на круги своя. И лжецы рано или поздно спалятся. Я только не понимаю, за что ты так со мной? Почему ты ничего не объяснишь! – прокричала она последнюю фразу.

– Я ни перед кем не собираюсь отчитываться, – проговорил Джек медленно. Значит, он признавал свою вину, но не собирался ничего объяснять. Лавли была готова в этот момент прибить его, только это ее так удивило, что она некоторое время не могла опомниться. В это время Джека вдруг что-то осенило. – Что ты сказала? Круги своя... Все рано или поздно приходит на круги своя. Да? То есть, – Джек, как будто бы забыл о споре, начал ходить взад-вперед, размышляя. – Это как цветок, растение. Мы сажаем зернышко в землю, оно питает землей, растет, но потом умирает и возвращается опять в землю. И уже теперь им питаются. Или как вода. Она испаряется, потом облака, и потом опять вниз. И потом опять и опять...

Он начал ходить взад-вперед, говоря при этом что-то непонятное.

– Все ясно, – в полном изумлении, уставившись на него, проговорила Лавелина. – Он сошел с ума.

– Да, точно, – продолжал свои размышления Джек, совершенно не слыша Лавлелину. – В этом же и есть равновесие. Всегда же все приходит в равновесие. И ночь сменяет день, добро – зло, жизнь – смерть. Равновесие, точно, Лавли. Спасибо. Я в лабораторию. Сегодня пусть никто ко мне не заходит, и ближайшие пару дней. Вот.

Джек сорвался с места и рванул в сторону своего дома. Лавли осталась на месте.

– Эм,– произнесла она. – И опять меня оставили одну. Только первый раз из-за своего любимого парня, а второй раз из-за своей любимой... лаборатории.

На следующий день Лавелина проснулась оттого, что услышала какие-то стукающие звуки. Она открыла глаза, подошла к окошку. Звери совсем свихнулись. Прямо сейчас она увидела, как обезьяна, скорее всего, горилла, дралась с орлом. Она тут же выскочила на улицу. Наверное, она и сама не поняла, зачем это сделала. Она застыла и начала смотреть. У нее появилось ярое желание разнять их, но, к своему удивлению, она стояла как вкопанная и не могла пошевелиться. Тогда вдруг горилла заметила ее и перестала бить орла, она направилась к Лавелине. У той сердце сжалось, настолько стало страшно. Но она все же не могла сдвинуться с места.

Когда горилла была уже близко, Лавли закрыла глаза, приготовившись стать новой жертвой разъяренной обезьяны, но вместо этого горилла подбежала к ней и обняла за ноги. Лавли открыла глаза и удивленно уставилась на пушистый комок шерсти у нее в ногах.

– Ну, чего ты? – проговорила Лавли. – Отпусти меня, милая обезьянка.

Обезьянка подняла на нее свои глаза и слегка укусила за ногу. Лавли вскрикнула и упала. При этом обезьяна продолжала держать ее за ноги. Обезьяна уставилась на Лавли, Лавли на обезьяну. А потом обезьяна отпустила ее и начала махать руками, активно жестикулируя. Лавли смотрела на нее и хлопала глазами. Повезло тому орлу, он-то хотя бы сумел улететь, а Лавли разве сумеет убежать от сумасшедшей гориллы?

Но как раз в это время, откуда ни возьмись появилась Дикарка, чем сильно испугала Лавелину.

– Привет, – сказала Дикарка и одной рукой резко подняла Лавли на ноги так, что та даже вскрикнула.

– Привет, – проговорила она застенчиво. Лавли, несмотря на то, что уже ни один день жила рядом с Дикаркой, ходила к ней в гости и даже устраивала девичники, как-то побаивалась эту особу, или недолюбливала. Была эта Дикарка какая-та слишком гордая и вычурная для нее. Каждый раз, когда Лавли делала что-то перед ней, или говорила, она взвешивала каждое свое решение и слово, чтобы не поступить глупо в ее глазах. Теперь, когда эта девушка стояла перед ней, Лавли почему-то вспомнила, что чаще всего она появлялась рядом с ней, когда искала Джека. И какая-та невиданная злость одолела ее. А потом она подумала: «А мне какая разница?», и закусила губу.

– Ты не видела, – вдруг сказала Дикарка. «Джека», – ожидала услышать Лавли, но Дикарка спросила. – Алису?

– Алису? – удивилась Лавли. – Кажется, она ушла мириться с Вовой. А зачем тебе?

– Я искала Владимира, – ответила она. – Но его не было. Тогда я решила найти Алису, потому что они все время где-то пропадают, но я обежала остров, и их нигде не было. На корабле тоже. Мне кажется, что они попали в беду.

– Но они же влюбленная парочка, – вдруг вырвалось у Лавли, и она тут же заткнулась, потому что увидела надменный взгляд Дикарки.

– Вот именно, – добавила она. – Ты пойдешь со мной их искать?

– Да, – тут же выпалила Лавли.

– Тогда пошли к коту, – сказала Дикарка. И тут же не пошла, а побежала. Лавли не сразу поняла, что и ей нужно бежать, но спустя пять секунд до нее это дошло, и она рванула за Дикаркой. Бежать за этой особой было еще уже, чем бегать с Джеком. Тот хотя бы ждет, точнее он тянет за руку, и в таком положении потеряться не возможно. Но Дикарка передвигалась очень быстро, ловко и какими-то окольными путями. Когда Лавли совсем уже потерялась, Дикарка нашла ее, проворчав что-то вроде:

– Как можно так медленно бегать? Мускулатуры никакой, дыхалки –тоже. Удивительно, как ты еще ходить не разучилась!

И стала бежать чуть медленнее. Вскоре они были на месте. Точнее, в том месте, куда привела Дикарка Лавли, а именно к Пуффи.

Он лежал над высоким деревом и находился в какой-то глубокой задумчивости и, казалось, что если сейчас перед ним упадет бомба, он не заметит. Но все было как раз наоборот. Он заметил приближение двух дам, даже не глядя их, каким-то шестым, чувством.

– Думали ли вы когда-нибудь о том, что мы воспринимаем мир не таким, какой он на самом деле, а таким, как видим мы его, и описывая мир, мы больше описываем состояние своей души, нежели его? – проговорил Пуффи, медленно спускаясь к ним вниз, как будто воздушный шар теряет тепло и опускается.

– К чему это ты? – сказала Лавли, но Дикарка не дала не докончить.

– Где сейчас находится Алиса? – резко сказала она. Пуффи внимательно посмотрел на Дикарку, ему, кажется, было все равно, что эта дамочка перебила теперь Лавелину, и даже было все равно, зачем им понадобилась Алиса. Потом он посмотрел на Лавелину, чтобы видно понять, интересует ли и ее тот же вопрос, и отвернулся, презрительно сделав уши острыми.

– Перед тобой, – ответил он, даже как-то обидевшись, что ему посмели задать такой вопрос. Лавли тут же поняла, что Пуффи до сих пор называл ее Алисой.

– Да, не меня, другую Алису нам нужно, другую, – пыталась докричаться до него Лавли.

– Цыц! – вдруг с оскалом произнесла Дикарка прямо перед лицом Лавелины. Девушка ошалела. Почему эта Дикарка обращается с ней так неуважительно? Она уже хотела задать трепку этой наглой девице, но тут заметила ее странное поведение. Дикарка расхаживала по этой поляне, где они сейчас были, и явно что-то искала.

– Что ты ищешь? – спросила Лавли.

– Алису, – ответила та и вдруг она своим острым взглядом что-то заметила, и резко побежала в лес. Уже через пару мгновений Дикарка стояла перед Лавелиной, держа за руку ту самую обезьяну, которая дралась утром с птицей.

– Вот она, – проговорила она победоносно.

– Это Алиса? – недоверчиво спросила она.

– Да, – ответила Дикарка, а потом подняла палец вверх, на орла. – А это Владимир.

Это был тот орел, с которым обезьяна утром дралась.

– Видно, их превратили в животных, – сказала Дикарка. – Нужно оборотное зелье. Джека нет... Ты умеешь готовить зелья, потому что я в этом деле профан?

Лавли кивнула головой. Она умела. Тогда они пошли в лабораторию. Но это было бесполезно, потому что, видно, Джек вчера трудился вчера над чем-то серьезным. Вся лаборатория была перерыта, все колбочки находились в сумбурном положении, непонятно было, что где, листки валялись на полу, книги были везде, и не понятно, где были нужные. Лавли бы могла сварить зелье, но не здесь. В общем, они решили, что проще найти Джека, чтобы он сам разобрался в своем бардаке и приготовил оборотное зелье, чем пытаться во всем этом разобраться. Тогда они взяли с собой Пуффи, Орла и Обезьяну, и всей дружной компанией пошли на поиски Джека. Оказывается, он зачем-то пошел к развалинам старого замка. Лавли понятия не имела, чей был этот замок, почему он там стоял, почему Джек туда пошел, и живет ли кто в нем, ей было все равно. Она, еще когда с горы увидела эти развалины, хотела пойти посмотреть на них, только вот почему-то так до них и не дошла.

Наверное, потому что считала это детским занятиям – пробираться на развалины замка, смотреть их, ждать ловушек и опасностей. Все это казалось ей таким ребячеством. И все же она была втайне рада, что попала сюда.

Теперь она все больше убеждалась, что Обезьяна и Орел, действительно, Алиса и Вова. Это точно были они. Обезьяна постоянно обижалась на орла и хотела с ним подраться, видно, они так и не помирились, поэтому Орел старался держаться подальше от Обезьяны, не упуская ее из вида. Кроме того, она видела их взгляды. Они явно были осознанные!.. Обезьяна словно говорила: «Вот посмотри на меня. Бедная я, бедная! Превратили в обезьяну. Меня! В ОБЕЗЬЯНУ! Такую красавицу как я, в глупую и некрасивую обезьяну. Это такое унижение и стыд! Ну, пожалуйста, пусть все это поскорее закончиться. К тому же, во всем виноват Вова! Если бы не он... Ну, я ему задам! Пусть только крылья потеряет!». Орел же все понимал, он не хотел ссориться с Обезьяной, к тому же его превратили в гордого Орла, а не в какую-ту Обезьяну, остается теперь только ждать и смириться со всеми неприятностями.

– Чей это замок? – спросила Лавелина.

Они проходили по темному каменному коридору. Он почти не был разрушен, но в нем скрывалась какая-то тайна. Возможно, за этой стеной находилась старая темница, куда скидывали заключенных, измученных людей, грязных преступников с чудовищно-изуродованными лицами. А, возможно, здесь была какая-нибудь потайная дверь. И открывалась она, например, если подвинуть ту подставку для свечки на тумбочке. А там... там, возможно, была какая-нибудь тайная лаборатория, как у Джека, какого-нибудь чокнутого ученого, искавшего философский камень или проводившего там свои грязные эксперименты на тех заключенных. Как, возможно, теперь делает Джек... Или это был замок какого-то страшного тирана-короля, у которого была маленькая дочка принцесса, ужасная по характеру, и для нее проводились балы в этих стенах. А под землей, возможно (то есть обязательно) был лабиринт, который мог привести куда угодно. В общем, такие мысли приходили в голову Лавелины. Когда находишься в подобном месте, обязательно приходят на ум подобные мысли. И да, да, как же это она могла забыть? В этом замке непременно должно жить приведение!

Но было и то, что гложило ее, независимо от мыслей и представлений, это чувство, которое возникало в этом замке – пустоты, замок был пустым, не живым, мертвым. Это ее пугало.

– А ты до сих пор не догадалась? – ухмыльнулась Дикарка. Она, как всегда, шла с высоко поднятой головой, от чего взгляд был еще более надменным. – Зайдем, например, в эту комнату. И все поймешь.

И они зашли в просторную комнату. Видно, что ее больше затронуло время, чем другие комнаты. Там висело множество портретов на стене, были кресла, шкафы с книгами, паутина и другая атрибутика. Но главное здесь были картины. Их очень серьезно попортило время.

Лавли подошла к стене и стала разглядывать картины. Нет, это не время. Тут, видно был пожар, хотя нет, не пожар, кто-то нарочно рушил здесь все. Картины были наполовину -оборванные, – наполовину обгорелые, висели на крючках не ровно, или вовсе валялись на полу. На них были изображены совершенно разные люди. Но в некоторых их Лавелина заметила сходство. На картинах, что стояли почти в конце, у многих людей были светлые волосы и выразительные светлые глаза. Почти самый последний портрет, относительно не испорченный, изображал какого-то мужчину. У него была седая борода, при этом волосы сияли золотым отливом, а глаза были лучезарно-голубые с золотым бликом, как показалось (хотя на самом деле, это был такой красивый узор на них). Почему-то, посмотрев на этот потрет, Лавелина уже почти не сомневалась в своих предположениях.

– Это его дед, – сказала Дикарка, увидев, как Лавелина рассматривает портрет.

«Да, это замок семьи Джека, а это его дед. И разве могли быть другие кандидаты на жительство в этом замке? В этом замке не мог жить кто-либо иной, кроме его предков, ведь это остров его семьи. Только почему это ко мне в голову пришло только сейчас? Это же было очевидно», – подумала Лавли.

А потом она увидела, как Пуффи уставился на другой потрет. Это был портрет матери Джека. Это была красивая величественная женщина. Конечно, ведь семья Джека была семьей богов, и все в ней были величественны. Она от кого-то слышала, что его дед был самым главным в пантеоне своих богов. «Интересно, почему боги вообще умирают? По идее, они должны быть бессмертными, но сам Джек говорил, что у каждого своя смерть. Может, они умирают от глубокой тысячелетней старости, или их убивают?». Пока Лавелина размышляя, она не заметила, что все это время, она каждые минуты три упоминает имя Джека раз по десять, если не больше. И, конечно, на этой стене она надеялась увидеть и портрет Джека, но его там не было. Тогда она еще раз посмотрела на портрет его матери, и ей стало завидно. Слишком она была прекрасная.

– Ты тоже находишь общие черты? – промурлыкал Пуффи, прищурив глаза.

– С Джеком? – повторила она еще раз его имя.

– С тобой, – ответил кот.

– Со мной? – удивилась Лавли, улыбаясь. До этого она даже и не думала об этом, но теперь, взглянув еще раз на портрет краешком глаза, она заметила, что мама Джека чем-то похожа на саму Лавелину. Но разум этого понять не мог. – Нет, она слишком красивая, чтобы быть похожей на меня.

Пуффи посмотрел на Лавелину. На самом деле, Пуффи искренне не понимал, почему Лавли так говорит. Для него «красота» было нечто другое, чем для Лавли. На самом деле, он даже, смотря на Алису, лишь едва замечал в ее лице изменения, для него это была та же Алиса, только немножко изменившаяся, и он не понимал, в чем именно. Для него, думается, была не так важна внешность, он видел нечто другое, чем люди. И он заметил, что мама Джека и Лавелина (Алиса, как он ее называл) были очень похожи, просто до жути похожи, хотя чем-то и отличались.

Они пошли далее. На этот раз коридоры было более интересные. Там было много разных комнат: старинные библиотеки (похожие на лабиринты), спальни (с такими живыми картинами на стенах), столовые (с накрытым столом и едой, которая была будто бы только приготовлена и покрыта паутиной только для того, чтобы на нее не сели мухи). Одна комната почему-то привлекла внимание Лавелины. Это была, кажется, столовая, может, зал, только очень маленький. И там все и, правда, выглядело так, будто бы хозяева были здесь вот пару минут назад, очень сильно ругались и ссорились, и только вышли. А еще возле стены со шкафом была трещина, которая шла до самой улицы, и которая, если прочти дальше, делила замок напополам, начиная от этого шкафа. И в этом шкафу на самом видном месте стояла голубая чашечка с отколотым кусочком. И именно эта чашечка показалась Лавли удивительной и пугающей. Эта чашечка была, как какой-то символ, и, как показалось Лавли, чашечка была проклята.

Тогда вдруг Лавли услышала странный шум через стенку. И она подумала, что это приведение. И скорее побежала туда, никому не сказав, что уходит. Поэтому единственный, кто пошел за ней, был Пуффи. А потом он ее еще и опередил, стал вести по каким-то коридорам, и, наконец, довел.

Это была полутемная комната, в которой кто-то был. Лавли увидела сверкающие желтые глаза во мраке. Было тихо. Только вдруг она слышала громкое мурлыкание Пуффи и мелодичные звуки его гитары, под такт мурлыканию. Тогда эти ярко – желтые глаза стали приближаться к Лавелине. Она застыла на месте от страха, кажется, и не думая бежать. К ней приближалась медленно и царственно черная громадная пантера, и по мере приближения эта партера начала трансформироваться. И вот перед Лавли уже предстала фигура. Это была высокая женщина-кошка. Это было ее человечье обличие, но она еще много раз меняла его по ходу разговора на кошачье. У нее было человеческое тело, при этом кошачьи темные ушки с коротко-остриженными черными блестящими волосами. Она была в черном полушубке, который частями закрывал тело. Эта шубка была до колен, с черным хвостом, перчатками без пальчиков. На руках у нее были когти, длинные когти. На икрах что-то вроде гольфов из черной кожи, еще туфли на высоких каблуках. И лицо, необыкновенное лицо. Те желтые кошачьи большие глаза и что-то присутствовало кошачьего в лице, что невозможно описать, но оно точно присутствовало.

Женщина-кошка подошла к Лавли и своей рукой с когтями приблизилась к лицу, как будто бы хотела погладить, как это делают кошки, когда мурлыкают и сжимают -разжимают когтистые лапы , но это она проделала в воздухе. А еще все ее движения были действительно кошачьи, какие-то плавные, грациозные, изворотливые, она делала со своим телом то, что делают обычно кошки. Она повернула голову на бок, потом на второй, разглядывая Лавли, а потом отскочила, опять стала пантерой и подошла к Пуффи, оглядела его, он ее тоже. Они улыбнулись друг другу кошачьей улыбкой. И Женщина-кошка вновь отскочила и улеглась на удобный диван (этот диван Лавли только что заметила).

– Здравствуй, Пуффи, – произнесла она. «Поистине мурчащий голос», – подумала Лавелина. – А этот человек, – она указала указательным пальцем с длинным ногтем.

– Я Лавелина, – проговорила поспешно девушка.

– Это не все твое имя, – промурчала Женщина-кошка. – Но и это не так важно, – она потянулась. – Я сама не собираюсь называть свое полное имя. Можешь лишь узнать его часть – Романта.

– Красивое имя, – проговорила Лавли.

– Не спорю, – сказала Романта. – Зачем ты пожаловала сюда?

– Мне стало интересно, кто здесь шумит, – проговорила Лавли обеспокоенно. Она подумала, что влезла на чужую территорию, и совершенно забыла, что находилась в замке по делу, а как наивный ребенок пролепетала первое, что пришло на ум.

– Это не повод входить сюда, – промурлыкала Романта. – Ты знаешь, кто я такая? – удивительно, но Романта говорила все в одной и той же тональности, одновременно и ласковой и показывающей, что гости не сильно ее интересуют и стоят гораздо ниже самой кошки. – Я та, кто может ответить тебе на твой вопрос. Ты ведь знаешь, каким особым даром обладают кошки. И ты сможешь задать свой вопрос и получить ответ.

– Правда? – восхищенно спросила Лавелина. – И ты на все ответишь?

– Да, – сказала Романта. – Только за определенную сумму. Я не даю ответы просто так.

– Что нужно? – сказала Лавли.

– Ты должна достать особый ингредиент – коготь совы. Но это коготь не той совы, что ты представляешь. Его можно добыть по ту сторону границы.

– По ту сторону границы? – переспросила Лавелина. – Что это значит?

– Ты видела разлом? Этот разлом – граница, то самое место, где было произведено заклятие, которое не позволяет древнему существу перейти на эту сторону границы. И там оно особенно сильно. По ту сторону границы коготь совы. Отдай мне его. И я отвечу на твой вопрос.

– Хорошо, – улыбнулась Лавелина. – Древний – это Стоун? – с опаской спросила она.

– Так его имя, – подтвердила Романта. – Только. Не забудь, что ты пришла сюда, чтобы выручить подругу. Сначала найди потомка бога солнца, за которым ты пришла. А потом уже отправляйся на поиски. И так, чтобы об этом они не узнали. Кстати, Пуффи, приходи почаще. Мне без тебя тут одиноко.

У Пуффи было то самое довольное кошачье лицо, когда они щурятся и мурлычут.

– И порадуйте Дикарку, – вдруг сказала Романта. – Со мной все в порядке.

Лавелина поблагодарила Женщину-кошку и пошла искать Дикарку, Джека, Обезьяну и Орла. Они встретились в одном коридоре, но Лавли пока решила не говорить им про Романту. Просто Лавли очень сильно заинтересовали слова этой кошки. Дикарка жила здесь давно и, видно, знала Романту, и, похоже, они были подругами, тогда почему Дикарка ничего не сообщила ей? Лавли решила выяснить это потом. К тому же, теперь было понятно, куда так часто уходил Пуффи. Конечно, коту более приятно и интересно находиться к компании кошки, чем в человеческой.

И вот Джек был найден.

Он, как и несколько дней назад (или это было только вчера?) находился все в том же состоянии увлеченности своими занятиями, настолько, что его больше ничего не интересовало. Но пришедших к нему он заметил. Джеку как будто бы было просто не выгодно, чтобы его заставали врасплох. У него были взъерошенные волосы, синяки под глазами, как будто бы он не спал несколько дней, несколько измученный, но все же увлеченный вид. Но, как только вся компания, включая Пуффи, Лавли, Дикарку, Обезьяну и Орла, появилась перед ним, он улыбнулся своей привычной улыбкой, и глаза его блистали таким же огнем, как обычно.

– Понравилась экскурсия по замку? – задорным голосом произнес он.

– Да, – сказала твердым голосом Дикарка. – Нужна твоя помощь.

– В чем? – сказал он.

– Вот, полюбуйся, – сказала Дикарка и указала на Обезьяну и Орла.

– Не понимаю, – сказал он, поглядев на них, но потом, словно какое-то шестое чувство подсказало ему, он все понял и рассмеялся так, как смеются дети, громко и весело. И Лавелина сама не заметила, как от этого заразительного смеха сама улыбнулась и чуть не засмеялась. С Дикаркой была примерно та же история. Звери же взбесились. Обезьяна подскочила к Джеку и больно ударила его рукой по ноге, а Орел клюнул его в лоб. Джек отбежал от них, делая защитные жесты руками и переставая смеяться. – Ладно, ладно. Все, не смеюсь. Владимир Иванович, вы ли это? – спросил он у Орла. Хотя Лавелина вообще сомневалась, Иванович ли Вова или не Иванович. – Это кто вас так? Неужели близнецы постарались? То-то они были такими веселыми.

– Ты тут не болтай много, – сказала Дикарка. – Вообще-то мне нужна была помощь Владимира. Поэтому я его искала и сюда пошла.

Обезьяна повернулась к Дикарке и со злостью посмотрела на нее. То ли она обиделась на то, что Дикарка решила расколдовать ее только за компанию с Владимиром, то ли у нее сразу встал вопрос: « А зачем это мой Вова ей вдруг понадобился?». А, может, и то, и другое.

– Ладно, так и быть, – сказал Джек и вытащил из внутреннего кармана рубашки две склянки и вручил их зверям. Лавелина подозрительно посмотрела на него. «И зачем у него в кармане лежит два оборотных зелья? Может, он сам их заколдовал?». Джек, словно прочитав ее мысли, сказал:

– Только не смотри на меня так, я их не заколдовывал. Я хотел переделывать оборотные зелья, поэтому пришел сюда. Здесь безопаснее экспериментировать.

Раз уж так произошло, все решили, что теперь уже расколдованных Вову и Алису стоит отвести домой, потому что они находились сейчас не в лучшем состоянии. И все направились к выходу из замка. При этом Алиса все время что-то орала: то, что ненавидит близняшек и точно их убьет, и что Вова, конечно, тоже виноват во всем, и что она обиделась. Вова же шел молча. Лучше было подождать, пока она остынет, все равно в таком состоянии с ней не поспоришь. Лавелина ждала, пока, наконец, Вову и Алису разведут по домам, чтобы вместе с Пуффи отправиться на поиски когтя совы. Дикарка думала, что придется повременить с путешествием вместе с Вовой в другой мир. А Джек думал о своем. Он думал, о той встрече, которая произошла в замке.

Он вспоминал, как прошел в темную комнату. И как медленно из темноты появились два желтых глаза. И Женщина-кошка, ему даже не хотелась в мыслях своих называть ее по имени, приблизилась к нему. Она медленно провела своими когтями по его щеке, а он отвернулся в сторону, оттого, что ему было противно даже находиться в одной комнате с этим существом, не то, что терпеть ее прикосновения. Даже теперь, вспоминая это, он делал гримасу отвращения, как бы инстинктивно.

– Ну, что? – сказал он ей тогда, передав сверток. – Я принес то, что тебе нужно. Теперь поговорим о Лавелине.

– Да, – промурлыкала Кошка.

– И ты, и я знаем о ее проблеме. Я все испробовал. Заклятия, зелья, магические камни. Ничего не сработало. Ответь мне, как ей помочь?

– Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, – промурлыкала Романта. – Магия тут бессильно. Все, что касается души – это выбор, и выбор самого человека. Только она сама сможет себе помочь.

– Значит, все это бесполезно? – проговорил Джек. – Зачем ты тогда требовала от меня эту цену? Не нужно было соглашаться на сделку с тобой.

– Но ты согласился, – довольная собой, сказала она. – Единственное, чем ты можешь ей помочь – наставить на путь истинный. Слова и поступки ведь даже сильней, чем

Подробнее здесь: