Волшебный шкаф

Внезапный звонок в дверь разбудил Лавелину. Она проснулась, выпав из шкафа у себя дома. Наверное, был уже день, потому что солнце высоко стояло над горизонтом. «Кто бы это мог быть?» – думала она, спускаясь по лестнице, поправляя волосы.

Она подошла к двери и открыла ее.

– Лавли! – бросилась к ней с объятиями невысокая женщина с кудрявыми короткими волосами цвета серого пепла.

– Мама! – воскликнула Лавли, обняв гостью.

Они прошли в дом. Ее папа, тоже невысокий солидный мужчина в черных прямоугольных очках, слегка презрительно взглянув на эти все обнимашки, зашел следом. Лавли обняла и его.

– А чего вы так рано приехали? – спросила Лавли, как бы невзначай. – Я ждала вас в среду.

– Сюрпри-из! – воскликнула мама. – А мы вот на день раньше решили прийти. Да заодно, чтобы помочь тебе с ужином.

– С ужином? – переспросила Лавли. – Зачем мне помогать с ужином? Я и сама готовить умею, – тут ее вдруг просто осенило. – А где Женька? – спросила она у мамы, кажется, сама уже догадываясь.

– Сейчас с пакетами идет. Женек, – позвала она сына. – Давай поскорее, сестра тебя уже заждалась.

И вот в коридор зашел парнишка лет пятнадцати с темно-каштановыми волосами и несколькими огромными пакетами с продуктами. Он был младшим братом Лавли, хотя они были вообще не похожи. Он скорее напоминал ее отца, у него был такой же сейчас взгляд, немного сердитый, немножко презрительный. Конечно, заставили его тащиться в такую даль к сестре в гости, на каникулах, и еще пакеты таскать.

– Где кухня? – спросила мама задорным голосом.

Лавли с ужасом на лице показала ей направление. Женька потопал в ту сторону, оставил пакеты и пошел обратно в машину.

– За новой порцией, да? – спросила сердито Лавелина. – Теперь я вижу, зачем мне нужна помощь. И сколько человек ты пригласила?

Именно «Ты», потому что все это затеяла мама Лавелины.

– Только самых близких тебе, – ответила мама.

– И сколько у меня самых близких? Человек триста ближайших, да? – спросила она.

Но делать было нечего. Пришлось готовить, а потом принимать всех этих гостей. Часов в пять, когда мама наряжала ее, прямо как в детстве, перед зеркалом.

– Посмотри, какая ты у меня красивая, – сказала мама.

Лавли смотрела на себя и на маму в зеркало. Ее волосы длинными белыми прядями спускались на голые плечи – бардовое платье было с открытыми плечами. У нее было еще такое молодое лицо и тело, еще такое красивое. Но что-то такое в своем отражении ее отпугивало. Эти потухшие неяркие светло-зеленые глаза. На лице почти не отражалось никаких эмоций, оно застыло. Нет, такое лицо, такого человека нельзя было назвать красивым. Так посчитала Лавли. Все-таки она так не была похожа на свою мать. Ни одной общей черты, и на отца тоже не похожа, хотя еще год назад она бы сказала иначе, но год назад все было иначе, теперь же все изменилось.

– Мама, – она повернулась к ней. – Я сегодня ночью нашла волшебный шкаф.

– Неужели? – сказала мама.

– Да, это правда. Помнишь, тот, что наш класс подарил нашей классной в десятом классе на выпускной, – сказала Лавелина. На ее глазах уже показались слезы.

– Лавли, – сказала мама. – Это не может быть тот шкаф. Твои одноклассники его тогда разбили. Нас потом опять обзванивали, деньги опять просили сдать на новый подарок. Теперь вместо шкафа у нее стиральная машинка с тремя режимами.

– Но, мама, – сказала Лавли. – Я же его помню. Это точно тот шкаф. Он летал. Я летала на нем в волшебную страну и там был кот, Пуффи, который полетел со мной, и падающая звезда, которая сказала, что есть такие миры, в которых можно воскресить человека. Ты понимаешь, что это значит?

– Лавли, – с тревогой на лице сказала мама. – Ты должна смириться. Авроры больше нет.

– Нет, мама!– закричала Лавли, схватив ее за руку. – Я найду способ. Этот шкаф сможет меня привезти в тот мир, где есть способ вернуть мою девочку.

Она потащила ее в дальнюю комнату. Там стоял волшебный шкаф. Она с гордостью подвела маму к нему.

– Ну и что, это старый шкаф, – сказала мама.– Не все старые вещи волшебные.

– Но эта вещь – волшебная! – заявила Лавли. – Я тебе докажу.

Тогда она подошла к шкафу и попыталась заставить его работать, говорила разные слова, вроде: «Вперед, лети». Но ничего не работало, она дергала его за веревку, но он стоял на месте, будто бы вредничал. На шум прибежали папа с братом. Они спросили, что происходит?

– Она утверждает, что это волшебный летающий шкаф, – ответила мама.

Женька усмехнулся и показал жестом, что сестра вообще ку-ку. За это папа наградил его сердитым взглядом. Женька все понял и побежал вниз.

– Но это правда. Просто я не знаю, как заставить его работать. В прошлый раз он сам взлетел ночью, и я села в него. А потом полетела в страну Микроволновка, как сказал мне Пуффи.

– Микроволновка? – переспросил папа.

– Я знаю, что это звучит безумно. Но мне так сказал ее житель, кот Пуффи. Кстати, нужно его спросить. Пуффи! Где ты? Иди сюда, познакомишься с моими родителями.

Папа и мама переглянулись.

– Доченька, – сказала мама и подошла к ней, потом погладила по голове. – Это тебе все приснилось, дорогая. Это простой шкаф. Можешь хранить в нем свои вещи. Ты просто принимаешь желания за действительность. Это нормально. Ты такое пережила.

– Я все поняла, мама, – сказала Лавли, вырвавшись из ее рук.– Да, ты права. Это был сон. И все. Спустимся вниз, а то ужин подгорит.

Скоро стали приходить гости, некоторых она даже и не знала в лицо или по имени. Они все галдели, шумели, ели и болтали друг с другом. Лавли молчала. Она бы спряталась в свою комнату, но каждую такую попытку замечала мама и возвращала ее обратно.

– Кстати говоря, – сказала во время ужина мама. – Мы уезжаем через семь дней на море. И, Лавелина, можешь последить за Женькой в дни нашего отпуска.

От этих слов и у Женьки, и у Лавли глаза на лоб полезли. Они, конечно, в детстве любили друг друга, играли, но теперь им обоим не нужна была эта дружба. Лавли не хотелось сидеть с младшим братом, который не считал себя ребенком, но за которым нужен был уход. Тем более все это время он собирался дома устраивать вечеринки, гулять допоздна и вообще делать все, что хочет. Вот так новость.

– Нет, мама! – сказал Женька.– Я еще раз повторяю, я уже не маленький, и я могу один справиться.

– Ха! Не маленький он! – усмехнулась мама. – Будешь есть всякую дрянь и засыпать за своим компьютером. Нет уж. Так не пойдет. Останешься с сестрой. Она за тобой приглядит. Да и одной ей дома одиноко. А ты поможешь ей.

– Мне не одиноко, – сказала Лавелина в безнадежной попытке уговорить маму. – Он будет хорошо себя вести дома, да, Женька?!

– Да, – подтвердил Женька. Они умоляющими глазами смотрели на маму, но все бесполезно.

– Нет, у меня так будет спокойнее на душе, – сказала мама.

Было уже часов восемь, когда к ней в гости пришла еще и соседка, та самая – Наташа. А еще минут через пятнадцать пришел мужчина лет тридцати пяти в смешной шапочке и с усами – Валентин Колесников. Это был еще один сосед и по совместительству – писатель. Очень важная особа.

Но Лавли это особо не волновало. Она старалась вообще ни на кого внимания не обращать. А вот этот сосед как раз и обратил на нее внимание. Время шло. Гости понемногу начали разъезжаться кто куда. Последними в двенадцатом часу уехали ее родители с братом, а мама напомнила, что они снова приедут через неделю с Женькой.

И вот Лавли опять осталась одна. Грязная посуда лежала пока что в раковине. Ей было сейчас даже неохота ставить ее в посудомоечную машину. Она решила, что это можно сделать и завтра. Она опять переоделась в то белое платье, смыла всю косметику, сняла туфли, колготки. Так ей больше нравилось ходить. И она снова пошла в дальнюю комнату. Шкаф одиноко стоял в уголке. Неужели это все и вправду был только сон, сказочный, сладкий сон. Если бы она верила в чудеса, то поняла бы, что это ложь. Она все так отчетливо помнила, чувствовала, а посему просто глупо было думать, что это был сон. Но она уже разочаровалась в жизни, и разочаровываться и грустить для нее было проще всего.

Тогда она открыла дверцу в шкафе – там все еще было две вешалки. Почему-то ей казалось, что вчера была всего одна. И она закрыла дверцу. Что за глупости, у нее – и волшебный шкаф. Нет, все это был сон.

Тут вдруг она обернулась. От балконной двери медленно к ней летел Пуффи, чуть отталкиваясь кончиками лап от земли, словно воздушный шарик.

– Пуффи? – удивленно спросила Лавли. – Так ты не сон?

– Нет, я кот. Столько же букв, но первая и последняя не такие, – ответил Пуффи.

– Но я думала...

– По-моему, ты не думала, – перебил ее кот.

– Так, раз ты сюда пришел, то шкаф настоящий, и полет тоже, и звезда. Но сегодня я тебя звала, почему ты не откликнулся?

– А разве я обязан? – удивился Пуффи. – Я же тебе не собачка, чтобы бегать по первому твоему приказанию. И тем более я спал.

– Но ты слышал, – сказала сердито она. – Ты же слышал, что мои родные подумали, что я совсем чокнулась – не отличаю сны от действительности. И ты меня тоже в это заставил поверить.

– Я не заставлял. Это была твоя воля, – ответил Пуффи и, лежа на диване, заиграл на гитаре.

– Но твое отсутствие... Ладно, – она глубоко вздохнула. Все равно бесполезно спорить с котом. – Почему шкаф не летал?

– Может, он летает только по ночам? – предположил кот. – Или, может, ты просто не устраиваешь его в роли водителя? Я вообще-то не знаю, я кот. А коты не имеют шкафов. Они им не нужны. У котов нет одежды. Только у Алис она есть.

– Я не Алиса, – сказала Лавелина. – Зато гитары у котов есть, да? Хватит уже играть мне на нервах своей балалайкой.

– Я играю на струнах гитарой, – поправил кот. – И, кстати, ты опять не видишь у себя за спиной парящего шкафа.

Она обернулась. Шкаф был уже рядом с балконом. На этот раз она, не задумываясь, побежала к нему и с легкостью залезла. А вот кот явно не торопился. Она позвала его. Только тогда он медленно поплыл в сторону балкона. Летел он намного медленнее шкафа, но все равно добрался.

Она держалась крепко за вешалку. Кот лишь изредка с ней играл. Потом шкафу опять захотелось с ними поиграть, и он перевернулся, а Пуффи выпал. Лавелина испуганно стала искать его глазами, звать. А кот вдруг внезапно появился, пройдя сквозь стенку. При этом видно было сначала только его мордочку – улыбка, длинные усы и пылающие искорки в зеленых глазах. Он еще смеялся над ней!