Reach You {Haikyuu} [ЗАКОНЧЕН]

Жизнь любит ставить нас на колени. Показывать кто ты и где твоё место. Сегодня ты на вершине, а завтра будешь валяться в сточной канаве из которой ты выполз много лет назад. Сегодня ты победил, а завтра проиграешь себе и своим принципам. И это нормально. Это, в какой-то степени, даже правильно.

  Когда я захожу домой, то сразу обращаю внимание на звук телевизора с кухни. Значит, оба родителя сейчас там. Отлично. Нацухи тенью следует за мной и не проронил не единого слова после того, как мы покинули спорткомплекс. Забавный ребёнок. Столько силы и решимости было в его глазах до того, как он произнёс фразу, выбившую почву из-под его же ног. Стягиваю кроссовки и на ходу расстёгиваю молнию на спортивной сумке. Медленно, как истинная королева, вальяжной походкой захожу на кухню. Мама опять что-то стряпает стоя за плитой, а отец, как обычно, листает какую-то книгу. Буквально заставляю себя сделать непроницаемую для эмоций маску и титанические усилия понадобились для того, чтобы не скривиться, увидев выжидающий взгляд отца. Ждёшь? Ну так получи! Сжимаю в кулак атласные ленты и выдёргиваю медали из сумки, как кролик морковку; те с громких звоном «брякаются» на кухонный стол. Отец откладывает книгу и по взгляду понятно: считает. Шесть. Шесть золотых.

— Надеюсь, тебя это устроит. — поворачиваюсь спиной и едва нахожу в себе силы не сорваться на бег. Не унижусь. Не перед ним.

— Ты можешь и лучше. — доносится уже в спину. Ненавижу. Всей душой его ненавижу.

— Как это: лучше? — останавливаюсь, и кажется, что ядом, которым наполнен вопрос, можно убить всю префектуру. — Привести всё золото национальных?

— Почему нет?

— Потому что я не машина, а живой человек. Представь себе я тоже чувствую: голод, усталость, боль.

— Надо же, никогда не замечал. — фыркает и, даже не посмотрев в мою сторону, возвращается к книге. Тоже фыркаю, а внутри словно кислоту разлили. Все адски пылает, жжёт и, как будто, гноится. Слезы, совсем не нужные сейчас, раздражают глаза. И в голове набатом бьется лишь одна мысль: «Лишь бы добраться до комнаты.».

Не знаю, откуда во мне нашлись силы и воля, но до своей комнаты умудряюсь дойти нормально. Не срываюсь на бег или жалобный вой. И стоит двери за моей спиной закрыться, а защёлке принять горизонтальное положение, как что-то внутри обрывается. Так привычно и, почти, нормально, что сил чему-то удивляться почти не осталось. Скидываю одежду на пол и тут же падаю на кровать. Усталость наваливается почти мгновенно, голова кружится и даже лёжа появляется ощущение, будто я нахожусь в кружащем вокруг своей оси вертолёте. Так плохо, что умереть хочется. Но вместо этого просто набираю в лёгкие побольше воздуха и закрываю глаза. Под веками вспыхивают пульсирующие алые круги. Но сейчас, даже это не способно заставить меня остаться в сознание.

Просыпаюсь ближе к полудню от звонка мобильного телефона. Как обычно пытаюсь нашарить его около себя на простыни, но очень скоро понимаю, что звук приглушённый и идёт откуда-то с пола. И ведь точно, вчера я так и не вытащила его из сумки. С трудом отрываю, словно налитую свинцом, голову от подушки и поэтому почти сползаю на пол. К этому времени телефон уже замолкает, но в противовес этому почти сразу же проходит сообщение. Ещё одно. И ещё. Наконец-то дотягиваюсь до телефона и заставляю принять более менее приличный вид свою растекшуюся по полу тушку. Упираюсь спиной в каркас кровати и снимаю мобильный с блокировки. Над иконкой с вызовами горит, почти призывно, количество пропущенных звонков: «25». А дополнением идут за полсотни непрочитанных сообщений. Тяжело вздыхаю и решаю посмотреть, кто так активно названивает мне последние двенадцать часов минимум. Десять пропущенных от Юми, по два от Тобио и Кея, ещё два почему-то от Нацухи и оставшиеся девять от тренера. До проверки сообщений дойти не успеваю: телефон вновь разрывается от звонка. Звонит Андо-сан. Тяжело вздыхаю и нажав на приём, чисто интуитивно, убираю телефон подальше от уха.

— О Боже я наконец-то смог до тебя дозвониться! — сообщает мужчина на повышенных тонах и громко выдохнув начинает говорить менее громко. — Где тебя носило?

— Дома я была. — прочищаю горло, но даже после этого голос хрипит. Чувствую себя жалкой и разбитой. И страшно представить, какой мой голос, искажённый динамиком и сетью.

— Как себе чувствуешь? — голос вмиг понижается и становится до ужаса ледяным. Андо-сан всегда так делает, скорее всего неосознанно, когда, действительно, волнуется. — Апатия, усталость, сонливость, раздражительность? Есть симптомы?

Прислушиваюсь к своему организму и понимаю: — Всего понемногу.

— Значит так: два дня отдыха от тренировок. Сегодня, завтра и послезавтра!

Закатываю глаза и киваю, как будто собеседник меня видит. Да собственно плевать; куда там идти против паровоза.

 — Так, зачем звонили то?

 — Ах да. — мужчина вздыхает и прочищает горло. — Со мной вчера связался агент из молодёжной сборной. — слушаю его с замиранием сердца. Кажется, уже знаю, что он скажет и сердце, словно ошалелое начинает колотиться в груди. — Тебя приняли в молодёжную сборную. Твои вчерашние результаты стали для комиссии весомым поводом для того, чтобы не ждать окончание национальных.

— Вы серьёзно? — шепчу, едва размыкая губы. В лёгких едва хватает воздуха на редкие вдохи, а сил на один единственный выдох полной грудью нет совсем.

— Разумеется. — почти физически чувствую, как он одобрительно хлопает по плечу. — И ещё. Какой-то умник снял и выложил в сеть видео, где ты обогнала Имай. Информация неофициальная, но теперь ты первая в списке на зачисление в сборную. Имай, разумеется, вторая.

 Молчу, потому что от переизбытка информации и эндорфинов голова начинает болеть ещё сильнее, а сердце, того гляди, проломит ребра и побежит куда-то вдаль. Чертовски больно и хорошо одновременно.

 — Нитами?

 — Да…

— Отдыхай, как выйдешь, поговорим.  

По ушам режут частые гудки. Телефон выпадет из ослабевших пальцев и теряется где-то в ворсе ковра. Едва нахожу в себе силы подняться на ноги и шатаясь, направляюсь к двери. Поворачиваю защёлку и стоит открыть дверь, как сразу же натыкаюсь на полный искреннего удивления взгляд. Отец. Просто стоит напротив и смотрит, как будто увидел меня впервые в жизни. Воспоминания о его вчерашней выходке все ещё свежи и сил уже нет даже на то, чтобы не кривиться при виде его лица. Я истощена. Готова признаться себе самой, что: «да» не потянула. «Да» тяжело. И «да» мне нужна поддержка, если не семьи, то кого-то из тех, кто близок со мной.

  Проскакиваю мимо отца в ванную и даже не закрыв дверь, выкручиваю кран с холодной водой на полную и опускаю голову под упругие ледяные струи. Холодные капли попадают за шиворот и дрожь пробирает до самых пяток. Набираю в ладони воды, плескаю на лицо и только когда перестаю чувствовать абсолютно все, перекрываю кран. Кажется, совсем немного отпустило. Но собственное отражение пугает: волосы взъерошены, под глазами залегли темные тени, кожа неестественно бледная, а взгляд пустой. Как будто это не мне немногим ранее сказали едва ли не самую важную новость за этот год.

Захожу в комнату и едва удерживаю в себе разочарованный вздох. Отец сидит на краю кровати и взглядом изучает десятки наград на полках. Их так много, что не с первого раза можно посчитать их правильно. Молча стою на пороге не имея желания находится с ним в одном помещение. Отрывает взгляд от полок и встречается со мной взглядом. Кивает, как бы приглашая меня войти. Очень смешно. Иронично даже. Хотя куда там до иронии, если внутренние демоны воют и режут внутренности только от одного присутствия этого человека. Не страх, а чистая ненависть.

— Что-то хотел? — делаю шаг лишь для того, чтобы закрыть дверь и упереться лопатками в неё.

— Лишь хотел спросить. — отец встаёт на ноги и, кажется, пытается морально надавить на меня. Пытается, потому что у меня не осталось сил тягаться с ним; не сдалась, просто сейчас мне абсолютно наплевать на его попытки подавить мою волю. На мой немой вопрос отвечает чуть надменным взглядом. Сука.

— Зачем ты вернулась?

 — Побеждать. Разве это не очевидно? — кивает, как будто этот ответ его устроил. Но нет, шестое чувство вопит сиреной о том, что отец припас что-то ещё.

— Если то, что я вижу: цена за победу, то возвращение стало твоей самой большой ошибкой.

— Мне все равно, пока я буду побеждать.

— Ты уже не побеждаешь, показывая всем свой потенциал. Ты вырываешь победу у других, чтобы тебя вновь заметили. Не ты решила вернутся, тебе просто позволили это сделать.

Удар ниже пояса. Ровнёхонько так, будто весь вчерашний вечер, ночь и сегодня утром примерялся для удара; метил, куда же будет больнее всего. Воздух застревает в легких, в глазах и без того темно, так ещё и от недостатка кислорода картинка пропадает на несколько секунд. Закрываю глаза, как мне показалось на мгновение, а когда открываю то уже лежу на кровати. На улице если не глубокая ночь, то точно вечер. И это выбивает из колеи. Потери сознания были почти новинкой. В голове восхитительно пусто, а в теле приятная легкость. Выспалась? Немного восстановилась? Наконец-то почувствовалась всю ту усталость, что не один месяц наваливались на мои плечи? Стоило грузу стать неподъёмным, как его вес в ту же секунду сломал мои плечи.

Поднимаюсь с кровати и ставлю ноги на пол. Пытаюсь найти телефон, но его уже привычно нет на месте. Вон он, отсвечивает тусклым экраном на столе. Встаю на ноги и делаю один крохотный шаг, как по затылку обжигает тупой болью, в глазах темнеет и координация сбивается. Едва успеваю схватиться за спинку кресла, чтобы позорно не упасть лицом вперёд. Но даже от этого действия грохот отъехавшего в сторону стула кажется адским. Того гляди на этот грохот сбегутся все обитатели дома.

Да только никто не появился. Облегченно вздыхаю и наконец-то добираюсь до своего мобильного. На экране мигает иконка сообщений, почти все они остались непрочитанными утром. Последнее сообщение, как бы это не было странно, от Нацухи: «Уехали к тетушке, вернемся завтра вечером.». Единственное, за что я благодарна родителям, так это за любовь навещать всех возможных родственников.

Пролистываю ленту сообщений, где добрые три четверти это уведомления от оператора о пропущенных звонках. И среди всего этого вороха чепухи взгляд выцепляет одно единственное приятное взору сообщение.

«Поздравляю с победами.»

Интересно, как долго Тобио ломался и краснел, пытаясь отправить заветные слова? Усмехаюсь и едва не роняю телефон, когда он начинает вибрировать в моих руках. От взгляда на имя абонента, брови медленно ползут вверх. Неужели мы снизошли до того, чтобы позвонить мне первым? Не часто ты так делаешь.  

— Привет, Тсукки. — усмехаюсь, но в голосе нет ни единой смешинки; сквозит холодной отрешённостью. Почти интуитивно убираю динамик подальше от уха.

— Наконец-то! Тебе для чего телефон нужен, раз ты им не пользуешься?!

— Что случилось? — потираю переносицу и закатываю глаза. Давно Кей так не злился на меня. Видимо, что-то его действительно смогло вывести из себя.

— Научись. Отвечать. На. Звонки. — шипит, и я практически физически ощущая ту ненависть, которую он вложил в эти слова. — Твой Король мне выел мозг.

— Угомонись. — если бы холод в моем голосе был материален, вся бы комната уже давно замёрзла во льдах. — Я не умею отвечать на звонки во сне.

— Да мне все равно! Разбирайтесь в своих отношениях без меня! — переходит почти на рык и тут же сбрасывает вызов. Вот же истеричка. Хотя, возможно Тобио и правда смог его достать. Тобио… Неужели ты и правда так переживал за меня? Забавно, ведь я так и не смогла внятно объясниться с тобой. Лишь обрывки, понятных только мне, фраз. Но ты… ты, как будто видишь всю меня насквозь. И каждый раз прощаешь мне любую выходку. Злишься, срываешься, но всё же не спешишь порвать все связи между нами. Почему? Чем я заслужила такое отношение к себе?       Догадки давно щекочут затылок, да и в голове уже давно сложился сложный, но всё же собранный воедино, пазл. И пускай отрицать очевидное уже невозможно, я, нет, мы успешно сбегаем от реальности. Прячемся от неё в своих мечтах и планах. Карьера — какое красивое прикрытие. Золотые медали, сборная и место на мировой арене — такое желанное будущее. И как же просто оказалось прикрываться этим, бегая от самих себя. Просто и, одновременно, сложно. Сложно, потому что бегать от самих себя невозможно; рано или поздно правда, как не старайся, всё равно вскроется. Вот она, прямо на ладони: красная нить, что связала наши запястья.

Понимаю, что все ещё сжимаю в руках давно погасший мобильный и, усмехнувшись, кладу его на стол. Глупо нажимаю на кнопку главного меню, лишь для того, чтобы увидеть время и дату. Новых звонков или сообщений нет. Может быть Кей преувеличил и все было совсем не так, как он это преподнёс? От собственных мыслей неприятно тянет под диафрагмой. Неужели все вот так закончится? Конечно нет. Если я не найду сил на встречу с Тобио сейчас, то мы, все равно встретимся. Судьба столкнёт нас через неделю, месяц, полгода или десять лет, а красная нить, связавшая наши запястья натянется, сделав столкновение неизбежным. Сколько от судьбы не беги, какими витиеватыми тропами не пытайся улизнуть, в конечном итоге ты придёшь к тому, чего так мучительно избегал. Забавно. Ведь мы оба выбрали тяжёлый путь.

Продолжение главы будет написана в следующей ....