Мой любимый бывший || Турбо

Время только перевалило за девять часов утра, когда Ева, сонная и слегка помятая, сидела в каморке подвала, усиленно стараясь не закрывать глаза. В это время её сумка неприметно пылилась в углу, дожидаясь остальных ребят, которые, почему-то, ещё не тут.

— Зачем мы так рано пришли? — протяжно зевнув, недовольно спросила Сутулина.

В помещении их было пятеро: бодрый Вова, Самбо с Ильей, втроем разговаривающие между собой, и Ева с Маратом. Последние, на удивление, тихо сидели, потирая закрывающиеся глаза, явно копя в себе силы для будущих пакостей.

Вчера у неё все было..не очень. Назойливое чувство внутри зудело каждые десять минут, не давая забыть о себе. Девушка не могла усидеть на одном месте, то и дело бегая и проверяя замок на входной двери. Ей слишком уж не нравился этот загадочный звонок.

И в квартире она одна, слушая тревожное тиканья настенных часов, подаренных покойной бабушкой. Раньше они ей никак не мешали, напротив, Ева часто успокаивалась под размеренный стук стрелок. Но не в этот раз. Тогда ей казалось, что все звуки вокруг неё искусственно подстроены, лишь бы свести её с ума от страха.

Вообщем, сон вчера пришел поздно. И прошел незаметно, совсем не удовлетворяя уставшую девчонку.

— Ты чё кислая такая? — потягиваясь, поинтересовался у подруги Марат.

Она хотела было глубоко вздохнуть и вывалить ему свои переживания, но предательский ком в горле не дал сказать ни слова. В голове закрутились сюжеты того, что может быть дальше, если она расскажет: Марат наверняка растреплет всё остальным, пацаны станут охранять её, как зеницу ока, следуя по пятам, а, в конце концов, окажется, что звонок был случайным. Номером ошиблись.

— Нихрена из-за Ильи не успела просто, — придумала в моменте Ева, бросая мимолетный взгляд в сторону брата.

Он, весь из себя весёлый и бодрый, припирал стену на пару с Самбо и внимательно слушал речи Адидаса. Мужчина говорил тихо, при этом активно жестикулируя руками, явно рассказывая товарищу о чем-то интересном. И, вероятно, секретном, раз младшие не могут расслышать ничего, кроме редких слов.

Но Ева, на самом деле, правда многое не успела. Например, поесть. Потому живот, противно скручивая, протяжно скулил о пропущенном приеме пищи. Девчонка даже краской залилась, не ожидая такого звука.

Адидас, мельком глянув на Сутулину, почувствовал острую необходимость в том, чтобы накормить её. Не в обиду Сутулому, но Вова воспринимал его младшую, как собственную сестру, которой у него никогда не было. А он, к слову, всегда хотел. Чтобы, помимо Марата, по просторной квартире носилась девчонка, которую можно охранять от всех опасностей Казани.

Открыв массивную сумку с едой, заботливо собранную Дилярой, Суворов осмотрел содержимое. Их семья не славилась бедностью, потому она, как типичная мама, положила туда всё, что можно. Но, даже так, найти что-то, что можно съесть без готовки было задачей со звездочкой.

— Ева, хлеб с колбасой будешь? — выкрикнул Адидас, вытаскивая перечисленное на низкий столик. — это так, на перекус, туда приедем и поедим нормально.

— Да не надо, — посмотрев на Вову, бросила Ева. Но, вопреки собственным словам, её живот снова предательски заурчал. — Я передумала, давай.

Улыбнувшись, Суворов протянул ей хлеб с нарезанной сверху колбасой. Слабый запах еды совсем раздразнил её организм, наполняя рот слюной.

— Илья, ты же звонил моей учительнице? — держа холодную колбасу на хлебе кончиками пальцев, спросила Ева. Она решила поинтересоваться сейчас, пока не забыла. — Она ничего не говорила?

— Звонил, сказала, что хорошо, без проблем, — пожимая плечами, ответил Сутулый, а потом вдруг сменился в лице. — Ты что-то натворила?

Ева, комично округлив глаза, бодро замахала головой в стороны и замолчала. На всякий случай. А то сболтнет ещё чего-нибудь не того.

Сутулина жевала бутерброд, Марат, облокотившись на её плечо, сдался и всё-таки заснул, а Адидас вернулся к Сутулому и Самбо, продолжая прошлый разговор.

Остальные вскоре начали подтягиваться, заходя в почти пустое помещение. Ранним утром субботнего дня в качалке всегда никого не было. Те, кто ходили в школу, были там, просиживая штаны на уроках, а парни постарше ещё мирно спали в кроватях.

Первым, кто пришел, стал Кощей. Он, что совсем неудивительно, прибыл с новой спутницей. Недовольно зыркнул на Еву, словно не рад её нахождению здесь, рядом с ними, но ничего не сказал.

Через десять минут после старшего в качалку забежали замерзшие покрасневшие Ералаш с Пальто. Они шли вместе, но Миша вспомнил о своих вещах, оставшихся в прихожей, у самого конца маршрута. И пришлось им бежать назад, уверять его бабушку, что ничего не случилось и он вернулся на минутку, а потом снова мчать к пацанам.

Последними присоединились Турбо и Зима, а с ними девушка. Ева её ни разу видеть не видела, потому неожиданный укол ревности заставил перевести взгляд куда-то в сторону.

Но она быстро поняла, что ошиблась, когда брюнетка прижалась поближе к Зиме, прячась от взглядов. Значит Валера пришёл один, без спутницы.

— Так, — глазами считал присутствующих Вова, — нас двенадцать. Едем на двух машинах.

Пацаны, как по команде, пошли на выход из подвала. Остался только Марат, дремлющий на плече Евы, заставляя и её сидеть на одном месте.

— Марат, — тормошила его Сутулина, — Суворов, наших бьют.

— Где? — резко подскочил Адидас младший, принимая боевую позицию.

Почувствовав небывалое облегчение от легкости плеча, Ева выдохнула, а затем засмеялась от реакции друга. Он настолько помешан на всех этих драках, что готов набить кому-то лицо сразу после пробуждения.

— Фу, Марат, ты обслюнявил мне кофту! — заметив мокрое пятно на ткани, недовольно закричала Сутилина. — придурок, блин.

— Не правда, — воскликнул в ответ сонный Суворов, — это я плакал, потому что жизнь свела меня с тобой, Евка.

Названная хотела возмутиться, вкинув подобную колкость в ответ, но не успела. Марат, громко смеясь, вылетел на улицу. Ну, а ей что оставалось? Она вышла за ним, оставляя качалку совсем пустой.

Возле входа были припаркованы две машины: белая Волга главы семейства Суворовых, на которой Ева один раз каталась, когда Марат под шумок угнал её, и Иж яркого красного цвета. Вторая принадлежала Кащею, это Сутулина определила безошибочно, сама ведь когда-то отмывала её от слоя грязи.

— Сутулый, Самбо, Зима со своей девушкой и вы, — переведя взгляд на пассию Кащея, сказал Вова, — едут с Кащеем. Остальные со мной.

Пацаны, не став спорить, разошлись по машинам. Вова завел машину, разогревая, пока остальные решали кто куда сядет.

— Турбо, садись вперед, а мы сзади, — талдычил Марат, желая уже побыстрее сесть и, желательно, доспать свой сын.

— Не, так не пойдет, — хмуро бросал в ответ Валера. — Пальто, садись-ка ты на переднее. И не припирайся, по статусу не положено.

Названный стоял, глупо раскрыв рот. Ехать впереди конечно классно, но ещё лучше сидеть с друзьями, смеясь всю поездку. Смирившись со своей участью, Андрей залез вперед, на место рядом с Адидасом, а пацаны расположились сзади: Марата посадили в центре, а Ералаш и Туркин уселись по бокам.

Ева как-то не подумала, что ей придется сидеть у кого-то из них на коленях всю поездку. Она в принципе никогда не любила такое, будучи полностью уверенной, что недостаточно худая для этого. Такие мысли не были чем-то сжирающим, они были как факт. Железобетонный. Не требующий опровержения.

Да, она иногда сидела у своего парня на коленях — бывали моменты, когда он хотел быть ещё ближе, слиться в единое целое, чувствовать девушку продолжением себя. Но посидеть пару минут, лениво целуясь, и посидеть несколько часов, подпрыгивая на кочках, это совсем разное.

— Давай, Евка, запрыгивай уже, — откровенно смеясь над подругой, подначивал её Марат.

Он не сразу понял почему Туркин так отвоевывал это место сзади. Дошло лишь в момент, когда старший, ухмыляясь, смотрел через окно на Еву. Ну, а Суворову многого не надо, чтобы лишний раз поиздеваться над подругой.

Первая мысль — сесть к Ералашу. Но она быстро отлетела, разбиваясь об стеснительность парня. Да и, откровенно говоря, на вид он был совсем хлипким.

По середине сидеть не хотелось, слишком неудобное положение, да и лишний раз давать повод Адидасу старшему думать, что они с Маратом встречаются не хотелось.

Оставался лишь один вариант — смириться и сесть на колени к Валере. А там, может быть, и дача не так далеко находится.

Ева вся пятнами красными покрылась от смущения, пока аккуратно двигалась туда-сюда в надежде найти удобное положение. Потолок машины был совсем низко, заставляя бедную девчонку подвинуться вперед, упираясь коленями в спинку переднего сидения, а голову положить назад.

Как бы это не было глупо, но сейчас, когда они с Валерой больше не встречались, она стеснялась его в два раза больше. Любое неправильное движение со своей стороны девчонка приравнивала к трагедии всемирного масштаба.

Она каждой клеточкой чувствовала нахождения парня рядом. Его дыхание где-то в районе открытого участка шеи заставило почувствовать жару, его руки ненавязчиво легли на ноги Сутулиной, медленно поглаживая. Атмосфера была запретной. Она снова чувствовала то, что не должна.

— Пацаны, — заговорил Миша, — и Ева, как думаете, какое у нас будущее? Ну, например, лет через двадцать мы тоже что-ли чушпанов гонять будем? Это ведь совсем век другой! Там наверняка уже такое будет...

— Ералаш, вот, вроде, утро, а ты рассуждаешь, как Вован вечером под рюмку водки, — посмеялся Турбо, отворачиваясь в окно.

На самом деле никому не хотелось думать о будущем. Горькое осознание того, что рано или поздно они вырастут из своего беззаботного состояния, когда самое важное, о чем они думают — как бы не спалиться перед родителями с запахом табака на куртке, расстраивало.

Наверное поэтому никто Мише не ответил. Сейчас совсем не то настроение и не то время, чтобы рассуждать на философские темы. Им бы чего-нибудь веселого, да энергичного.

Глянув назад, в заднее стекло, ей тут же бросилась в глаза машина Кащея. Тот же Иж, мирно следующий за ними. То и неудивительно, пусть мужчина и был на этой даче раз, но дорогу точно не запомнил. С его то памятью.

— Ты сама как? — полился прокуренный шёпот, лаская её уши. — Может поспишь? Ехать немало.

— Я..нормально, — зевая, ответила Туркину Ева. Она даже и не думала обо сне, пока он не сказал ей. — Да как тут поспать? Сейчас глаза закрою и на первой же кочке всю голову себе отобью. А у меня, вообще-то, у единственной из вас есть соображающие мозги.

Грубые мужские руки на секунду пропали с тела девчонки, и Сутулина даже вздохнула полной грудью, ощущая небывалую свободу, пока не почувствовала это снова. Цепкие пальцы поползли по её талии, прижимая ближе. Валера, кажется, пытался вжать её в себя, приделать, как аксессуар в своей ноге.

— Ты че делаешь? — зашипела она, явно не желая привлекать внимание остальных.

На фоне уже играла мелодия, Ералаш, обидевшись на то, что его вопрос не оценили, решил скоротать время за сном, а Марат наблюдал за разворачивающейся картиной справа от него. И пытался не засмеяться. Ну чуждо ему всё это, связанное с чувствами.

— Глаза закрывай и не брыкайся, — фыркнул Туркин, забавляясь от комичной реакции Евы. А та совсем не понимала, глазами-пуговицами смотрела и моргала так растерянно. — Кошка, сон твой охранять буду, усни уже, а.

Спорить она не решилась и всё же прикрыла глаза. Поза была не самой удобной, шея к конце поездки наверняка затечет, но спать правда хотелось. Она явно не доспала свою суточную норму, как бы не уверяла саму себя в обратном.

Что происходило дальше? Ева рассказать не сможет. Девчонка уснула в долю секунды. Как будто её провод, подающий ей энергию, просто вытащили из розетки и всё, больше не работает. И, на удивление, она проспала до самой дачи. Скорее, до резкого поворота, в который они с трудом вошли, едва не улетая в канаву.

— Приехали, — хлопая дверью, оповестил всех Адидас.

Ева, едва открыв глаза, не сразу поняла где находится. Чужие руки на её талии казались чем-то родным, слишком нужным. Они пускали потоки мурашек, заставляющих содрогаться девичье тело, как от электрического заряда.

Хотелось сидеть в таком положении вечно. Ощущать его под собой, чувствовать его руки на своем теле, слышать его голос рядом. Всё это раскрывало одну большую рану под названием: «Любовь к нему.» Такая безграничная и нежная.

Всё хорошее не может длиться вечно. Даже этот момент закончился в тот момент, когда она вылезла из автомобиля. И сразу стало так холодно, хотя погода была очень даже хорошей для ноября.

Дом перед ней был красивым. Он не был излишне пафосным, каким-то слишком вычурным, но привлекал взгляд. Двухэтажный, с виду опрятный, словно на территории кто-то убрался перед их приездом.

Пока вторая машина, отстав от них на последних километрах, подъезжала, Вова открывал калитку на территорию. Большая связка ключей крутилась в руках, пока он пытался найти тот, что подойдет к замку.

— А вот и мы, — резво выскочил из автомобиля Кащей, глуша двигатель. — Вот, Вовка, на дом этот смотрю, а перед глазами воспоминания, как ты зимой тут без труханов на спор бегал. Было ж время!

— Кащей, — недовольно буркнул в ответ Адидас, спиной чувствуя, как присутствующая скорлупа начала переглядываться, — забудь.

Калитка наконец поддалась, разрешая пройти вовнутрь, теперь осталось лишь входная дверь, разделяющая их с домом. Благо, этот ключ уже подписан.

Еве не терпелось зайти и обсмотреть его изнутри. В сон всё ещё клонило, но теперь уже некогда.

— Чё так холодно, — вскрикнул Марат, зашедший в дом. Он поспешно снял свою излюбленную куртку, прочувствовав температуру не прогретого дома на все сто. — Евка и пацаны, пошлите лучше прогуляемся пока.

— Ахринел? — отвесил лёгкий подзатыльник Вова, стоящий рядом. — Ты сейчас дрова у меня колоть будешь, печь растапливать нечем.

— Ну Вов! — потирая пострадавший затылок, ответил Марат. — Давайте печку вы сами, а потом мы вам будем помогать.

— Просто он хочет нам окрестности показать, а потом будет темно и ничего не видно, — поддакивала рядом Ева, смотря на сжалившегося Адидаса рядом.

— Бог с вами, идите, — махнув рукой, Вова потерял всякий интерес к их компании, следом за остальными заходя в дом.

Друзья были в полном восторге. Они шли, слушая рассказы Марата об его детстве на этой даче. Он проводил здесь каждое лето: разбивал колени, падая с велосипеда, купался в речке, один раз чуть не утонув, играл в догонялки с соседскими пацанами.

Ему было двенадцать, когда он закончил ездить сюда. Все его дачные друзья были взрослее, у них налаживалась личная жизнь и провести три месяца за городом им не хотелось. А наивные мечты Суворова о незабываемом лете разбились о жестокую правду жизни. Он ездил один по улицам, гладя бродящих кошек, купался один, а по вечерам играл с Вовой, если брат был дома.

А потом и Марат нашёл «своё». Пришился к универсаму, пока Адидас был далеко, на войне, начал проводить время с ними. Вместо того, чтобы делать уроки - он с ними, вместо кружков - он с ними. Иногда и вместо школы он был с пацанами: редко на разборках, чаще просто в подвале, занимаясь ничем.

— Пришли, — прервал свой увлекательный рассказ о жизни Суворов, останавливаясь. Перед ним стоял хлипкий грязный дом. Несколько досок валялись на земле, оторванные от стен, зато окна вместе с дверью накрепко заколочены.

— И зачем мы сюда пришли? — буркнула Ева, ожидая явно не такого конца маршрута. Прогулка прогулкой, но этот участок выглядел ужасно.

Вместо ответа, Марат, в раз перепрыгнув забор, больше похожий на обычную сеточку, оказался на территории. Остальные полезли за ним, крепко приземляясь на ноги.

— Тут бабушка, Светлана Юрьевна, умерла, давно ещё, но по ночам соседи постоянно слышали крики из этого дома. Вот знаете, нечеловеческие такие. А в один день туда зашли, а все стены расцарапаны, хотя такого не было, — голос Суворова был необычно тихим, не таким, как обычно. — После этого дом заколотили к чертям.

— Марат, ты придурок! — ударяя друга по плечу, вскрикнула Ева. Она не верила в мистику, но такие истории всё равно пробивали её спокойствие.

— Давайте покурим, — предложил Пальто, то и дело бросая взгляд на дом, — вдруг наша последняя сига.

Ералаш отказался, а остальные охотно вытащили по одной никотиновой палочке из своих пачек. Друзья неторопливо курили, параллельно расспрашивая Марата подробнее об этом инциденте с бабушкой.

— Кто первый пойдет? — закрывая окурок мысом ботинка, спросила Ева.

— Ты, — начал толкать подругу ближе к заколоченной двери Суворов. — Доски только снимем.

И правда, они быстро очистили путь в дом и стояли, наперебой уговаривая девчонку зайти. Но темнота дома пугала. Единственный источник света — приоткрытая входная дверь, впускающая внутрь пару лучей. А дальше — чернота, скрывающая за собой нечто страшное. Наверное.

Ева сделала шаг вперед, скрипя старым полом, когда сзади отдаленно послышался лай собаки. С каждой секундой звук становился всё громче, и Сутулина безошибочно могла понять — там явно кто-то большой.

Голова у всех работала одинаково. В дом они точно не зайдут, жутко, а от собаки, в случае чего, можно убежать.

— Она на нас? — спросила Ева. Девушка стояла за спинами трех парней, вставших столбом, и совсем не видела, что там происходит.

— Забыл рассказать, в этот дом часто лазили и его теперь охраняет этот пёс, — неловко улыбнулся Марат, понимая, что у них осталось пару секунд форы. — Его иногда нет, я надеялся, что пронесёт.

— Чё мы стоим? — Вскрикнул тут же Пальто.

Друзья разом сорвались с места, словно по сигналу, и рванули вперед, через забор. Адреналин бурлил в крови подростков, пока злостный лай сзади нагонял бежать быстрее.

Они в голос хохотали, смотря на испуганные лица друг-друга, пытались не упасть от ослабевших от смеха ног и всё летели вперед.

Друзья были у дома, когда Марат, из-за своего хохота бежавший сзади всех, вдруг закричал:

— Сука! — Протяжно раздалось на всю деревню, — Он чуть не укусил меня! Долбоеб!

Пёс, считая свою работу полностью выполненной, ушёл в обратную сторону, медленно перебирая лапами.

Ребята же бежали до самого участка, пока там, окончательно не выдохшись, остановились. Секунда. Вторая. Они попадали на траву. Ноги болели, дыхания не хватало, грудная клетка адски жгла, но они без конца хохотали.

Марат особенно. Он всё рассматривал свои штаны на наличие дырок, в ушах на повторе проигрывался звук клацанья зубов, но он всё равно смеялся громче всех. Вся эта атмосфера, друзья вокруг — напоминала ему те моменты из детства. И взрослее становится, и круг общения кардинально меняется, но серьезнее не становится. А может и не пора ещё?

— Вы чё разлеглись тут? — спросил вдруг вышедший из дома Туркин, своим появлением испугав друзей.

— Уста-а-али, — растягивая гласную, ответила за всех Ева. — Помоги.

Валера нахмурился, мысленно рассуждая, что делать, а после подошел к скорлупе ближе. Он всё катал Сутулину на эмоциональных качелях, раз за разом давая мнимую надежду на примирение, но, может, стоило прекратить этот цирк и сдаться. Сдаться в руки дьяволу, окончательно возвращаясь к отношениям с ней. С той, кто никак не могла покинуть его сердце, напоминая о себе каждую минуту.

Он протянул руки Еве, распластавшейся по грязной земле. Девчонка лежала, ни чуть не переживая за вещи, испачканные в грязи, и улыбалась. Сегодня было особенное настроение: окрыленное, внутри трепетало о том, что что-то должно произойти. И это было не чем-то пугающе-тревожным, а приятным.

— Встаем, скорлупа, — неожиданно выкрикнул Турбо на парней, заставляя ребят вздрогнуть.

Сутулина, ухватившись за протянутые мужские руки, оказалась ловко поднятой за счет силы Валеры. Между их телами было ничтожно мало пространства, взгляд глаз столкнулся, устраивая немой разговор, а ладони крепко сцепились в замок. Всё вокруг в момент замерло, даже друзья, ведущие бурный диалог, замолкли, пропитываясь атмосферой.

Порывы ветра игрались с волосами Евы, закрывая лицо, и это выглядело слишком хорошо. Красиво, не смотря на то, что вся спина девушки была промокшей и грязной. Сейчас существовали лишь они — их взгляды, говорящие всё за них.

Хотелось заново почувствовать вкус девичьих губ, то, как она, даже не споря, отдавала инициативу в руки Валеры, как таила в его руках при поцелуе. Её рот был приоткрыт, так и крича о приглашении взять в плен.

— Турбо, ну ты где? — Вылетел на крыльцо Зима, по уши запачканный в пыли.

Атмосфера в миг была безбожно испорчена. Его губы вот-вот должны были накрыть её, сливаясь в долгожданном поцелуе, повлекшим бы за собой волну страданий, но Вахит не дал этому случиться. И не понятно, хорошо это или всё-таки плохо?

Шагнув назад, Ева первая отпустила руки Туркина, переводя взгляд на друзей. Те, переглядываясь, улыбались и неотрывно смотрели на неё. Молчали, а в глазах прыгали огоньки веселья. Особенно у Марата, которому совсем не терпелось пошутить шутку, удачно пришедшую в её голову.

— Да иду я, че напрягаешь, — он хмыкнул, и, кинув неоднозначный взгляд на Сутулину, ушёл в дом.

Зима, бросив ребятам, чтобы заходили и помогали, зашел следом за товарищем. И стало совсем тихо.

Минута. Две. Парни продолжали лежать на земле, глядя вверх, на садящееся солнце, пока Ева уселась на крыльцо.

Её снова сбило с ног такое поведение Валеры. В очередной раз он дал ей надежду, но, каков шанс, что он не разобьет её же на следующий день? Не сбежит, не будет целоваться с другой на её глазах, не встанет на противоположную сторону?

— А почему вы не поцеловались-то? — подал голос Ералаш. Через пару секунд смех Марата, так и рвущийся из него наружу, разрезал воздух.

Они уже встали, а Миша все продолжал спрашивать: «что я сказал не так?», словно заведенный, под оглушающий хохот Суворова. Парень все не успокаивался, ловя приступы смеха при взгляде на растерянное лицо Тилькина.

В дом друзья зашли только после пинков вышедшего Адидаса. Все грязные, мокрые, порядком уставшие, но бесспорно счастливые. Даже Ева, до этого словившая неожиданную тоску, искренне смеялась со всеми. Инцидент с собакой заметно резко сплотил ребят.

Переодевшись в сухую одежду под нотации Суворова старшего, ребят припахали к уборке. В доме уже было тепло, старшие щеголяли по этажу в футболке, а то и без неё, но всё также грязно. Слои пыли лежали на всех вертикальных поверхностях, да такие, что, скатав их в шар, будто снежок, можно построить большого пыльного снеговика.

В углах жили пауки. Противные, с длинными ножками и крохотным туловищем. Они шустро перебирались по сшитой паутине, заставляя Еву вскрикивать. Глупые паукообразные, пускающие от одного своего вида по телу крупные мурашки.

На столе, протертом новой тряпкой, сделанной из старой футболки Марата, стояли закрутки. Парни вытащили их из подвала, надеясь, что они не протухли, и оставили на вечер. Под возмущения младшего Суворова о том, что, вообще-то, это была его любимая одежда, ребята мыли дом его вещами.

Ералаш с Пальто драили пол на кухне, совмещенной с большим залом, периодически смеясь над пролетающими шутками. Сутулый с Самбо на пару убирали комнату родителей, опасаясь за то, что ненароком что-то сломают. А Марат, не переставая громко ворчать, убирал второй этаж.

Кащей, Турбо и Зима свалили в баню — отдельное строение на участке. Её следовало сначала убрать, чем, скорее всего, будут заниматься двое последних парней, а потом растопить. Каждому хотелось расслабиться и попариться, пропуская по рюмке крепкого алкоголя, для здоровья.

А Адидас, как строгий надзиратель, ходил и следил за исполнением обязанностей. И сидел с Кащеем, разговаривая о планах.

У девчонок было совсем другое занятие. Они, стараясь не мешать парням, убирающим рядом с ними, готовили еду. Про обед компания благополучно забыла, находясь по уши в делах, потому ближайший прием пищи — ужин.

Девушки делали салаты, резали овощи, колбасу, раскладывали все идеально ровно на красивых тарелках. Но главное блюдо — шашлык, который благополучно мариновался в кастрюле.

И всё шло прекрасно. Ева познакомилась с Ниной — девчонкой Зимы, и Людой — подружкой Кащея. И если первая оказалась настоящей душкой, застенчивой и молчаливой, противоположностью Вахита, то вторая.. Женщина смотрела так пронзительно и грубо, выражая свою необъяснимую неприязнь без слов. А если и говорила что-то, то это ограничивалось лишь:

— Почему так толсто? Руки кривые? — да таким голосом, что Еве хотелось взять нож и стать преступницей. Или: — Девочка, лучше бы вместо того, чтобы с мужиками тут общаться, научилась нормально готовить.

И откуда только взялось это предвзятое отношение? Она даже версию с Кащеем отмела, он не настолько обиделся, чтобы настраивать против Евы кого-либо.

Время пролетело незаметно. Солнце давно село за горизонт, темнота вступила в законное правление. Мужчины уже развели огонь за окном, собираясь жарить мясо, когда остальная еда была готова. Девушки потихоньку переносили всё в баню, где, помимо парной, была еще и комната — небольшая, но жить можно. Холодильник, на котором висели магнитики, кухонный гарнитур, большой стол и диван.

— Я так хочу есть, ты бы знал, — говорила Марату Ева, переминаясь от холода с ноги на ногу. Они стояли на улице, наблюдая за Адидасом, умело переворачивающим шампура.

У Сутулиной с Валерой были какие-то странные переглядывания. Он, не отрываясь, смотрел на неё, заставляя девчонку смущаться и тупить взгляд в пол. Парень сжирал её своими зелеными, не стесняясь этого.

И когда Марат, схватив её за запястье, повёл в дом, то она даже не расстроилась. Только если чуть-чуть. Ей было совсем непонятно такое внимание со стороны Туркина. Хотя приятно.

Они поднялись по жутко неудобным ступенькам вверх, зашли в комнату Суворова младшего и присели на старую кровать. Парень был удивительно тих, о чем то размышляя в своей голове.

— Евка.., — вдруг произнес со вздохом Марат, — Короче, я тебе слово пацана даю, что этой Лильке ничего про тебя и Турбо не говорил. Ну, если ты до сих пор не веришь.

— Я тебе верю, — тут же перебила его Ева, не желая снова поднимать эту тему, — зачем ты это снова вспомнил?

— Да просто на вас смотрю и, вроде, блевать охота, но всё равно интересно, — голос Марата доносился не так громко, пока он лазал в своей сумке, усиленно ища что-то. — И сегодня я, как твой настоящий друг, помогу вам. А то заебали, смотреть смотрите, а больше ничего не делаете.

— Суворов, ты дурак! — вскрикнула Ева, скрывая смущенную улыбку.

Она слабо ударила парня по бедру и завалилась назад, спиной на мягкую кровать. До уха донесся знакомый звон, а потом перед её лицом показались полные бутылки алкоголя.

— Это откуда? — удивленно спросила девчонка, переводя взгляд на друга.

— Привез, — подмигнув, ответил Марат перед тем, как убрать алкоголь обратно в сумку. — Сейчас поедим, с пацанами попаримся для вида, а потом, пока они дальше будут торчать там, под шумок вернемся. — Объяснял свой гениальный план парниша, параллельно с этим застегивая молнию. — Тебе просто нужно быть раскрепощенной. Стопку и ты готова.

Ударив второй раз, уже по плечу, Ева встала. Теперь она не была уверенной в том, что это хорошая идея: она и алкоголь, когда в шаговой доступности будет Валера. Живой, настоящий, не просто бездушная трубка, по которой ему можно набрать. Это слишком опасно для неё, да и для него тоже.

— Посмотрим, — буркнула в конце концов девчонка, решив, что решит после ужина. Ну, вдруг какой-нибудь Адидас заставит брата сидеть под своим боком всю ночь.

Спустившись, они вернулись на улицу, словно не уходили вовсе. Никто, кажется, и не заметил их отсутствия, продолжая беззаботно болтать, дожаривая крайнюю порцию мяса. Только лишь Туркин все не успокаивался.

Хмурился, кидал вопросительные взгляды, бегал зрачком по Еве к Марату, и обратно. Смотрел пронзительно, прямо в душу, будто знал всё. Или просто подозревал их в чём-то.

Это даже пугало, такое внимание. Хотелось скрыться где-то, зайти в дом или в баню, но одной как-то страшно, особенно после истории Марата.

Когда вся толпа завалилась в помещение, небрежно кидая куртки и занимая места, стало чуток полегче. Мысли сосредоточились на ароматном горячем мясе, от которого вот-вот потекут слюнки.

Кащей тут же взялся за водку, разливая парням до краев. Скорлупу пропустили, рано ещё, также, как и девчат, им вообще не положено.

Теперь Ева следила за движениями Валеры. За тем, как он чокнулся рюмками с остальными, как глотнул всё содержимое, как дёрнулся его кадык под кожей, как на секунду исказилось лицо от горького вкуса алкоголя в горле.

И Сутулина знала какой Туркин под алкоголем. Она особенно любила такого Валеру, но заставала крайне редко. Он становился до боли тактильным, разговорчивым, даже добрым, болтал и строил планы на будущее. Был собой. Без внутренних рамок. Без границ.

Возможно, если Валера тоже выпьет, то что-то, да получится. Он не будет закрываться, не будет отдаляться, а скажет правду. Ведь, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Главное выбить заветное признание из уст Туркина и дело с концом.

__________________________________

Мой тгк — @tuqswx . Подписывайтесь, там активна и люди знают когда выйдет новая глава

Не забывайте ставить звездочки и писать комментарии🥹