6. я ведь не дура.
Мысли метались также, как растерянный взгляд Евы. Туда-сюда. Туда-сюда. Выбрать кого то одного - значит предать второго.
Вздох. Медленные шаги по грязным ступеням. Девушка ежится, кутаясь в куртку сильнее. Выпавший снег под ногами громко хрустит. Давно она не слышала такой звук.
— Кость, вам помочь? — Тихо спрашивает Ева. Осматривает парней на наличие серьезных травм, но, вроде, их нет. На лице уж точно.
— Было бы неплохо. — хмыкает вышеупомянутый, дергаясь от ледяного куска снега. Становится стыдно. Парень подрался ради нее, а она еще думала к кому подойти.
Костя подходит ближе, устало закидывает на плечи Евы руку. Так, чтобы костяшки не касались чистой одежды. Расслабляется, а девушке страшно. Страшно от того, что она дает ему надежду. От того, что готова быть рядом с ним, чтобы Туркин ревновал. Смотрел затуманенными глазами вслед и не мог ничего сделать. А Костя.. Костя то, кажется, привязался. Он расслабляется рядом с Сутулиной, улыбается так, как улыбаются, когда комфортно.
И хочется убрать его руку, расставить границы, объяснить, что не нравится ей все это. Но она поворачивается, встречаясь взглядом с хмурым Валерой, и все меняется. Вмиг проглатывает недовольство, улыбаясь.
— Надо хоть обработать вас, пока заразу не занесли. — Осматривая компанию, говорит Ева. — Можем пойти ко мне. Илья вернется нескоро, мне кажется, а родителей дома нет.
Слово «родителей» дается сложно. Не хочется раскрывать тайну. Рассказывать им о трещине, пошедшей у ее семьи. О том, что никаких родителей у нее нет. Есть мать, которую она перестала таковой воспринимать. Три звонка в год - это все, что можно сказать про их контакт. Есть и отец. Был. Пока его дочерью не стала бутылка водки.
— Ев.. — негромко зовет ее Ваня, стоящий напротив. Он усердно подает какие-то невербальные знаки, но девчонка усердно не понимает. Не понимает, пока не чувствует на своей макушке чью то руку. Она ерошит и без того растрепанные волосы, делая натуральную мочалку на голове.
— Не хочешь помочь нам? — слышится голос у уха. Илья. Он пробегает глазами по ее друзьям и шепчет так нагло, словно не видит травм у парней.
— Не сегодня. — чувствуя, как Костя медленно убирает руку с ее плеча, говорит Ева. — Ребятам сильно досталось, надо помочь.
— То есть ты хочешь променять своего любимого брата на друзей? — Включая все свои навыки актерского мастерства, грустно спрашивает Илья. На жалость он давить умеет.
— Можешь идти. — Улыбаясь, говорит Ксюша. Она переводит взгляд на универсам, стоящий поодаль, и оценивает количество избитых парней. — Их там в раз десять больше. И ни одной девушки. А тут есть я, помогу этим оболтусам.
— Точно? — недоверчиво переспрашивает Ева. Не хочется обижать друзей, которые вписались за нее. Ну, скорее за друга. Ну а тот то за нее.
Парни активно кивают, подтверждая слова подруги, а девушка расслабляется. Тогда ладно. Она подходит к ребятам, поочередно обнимает, только сейчас замечая насколько они дрожат, и останавливается около Кости. Тот первый притягивает ее к себе, обхватывая сильными руками.
— Спасибо тебе. — Еве приходится встать на носочки, чтобы сказать это Косте в ухо. Так, чтобы услышали только они вдвоем.
Ребята вокруг улюлюкают, пока она отстраняется, закатывая глаза. Вот придурки. Даже Илья, стоящий немного поодаль, довольно улыбается. Наверное рад, что его сестра не с Туркиным отношения мутит.
Еще раз прощаясь, она уверенным шагом идет к универсаму, не дожидаясь Илью. Ева шустро запрыгивает Марату на спину. Тот вскрикивает, явно не ожидая этого, но не падает. Подкидывает, чтобы взять подругу поудобнее. Узнает по кроссовкам.
— Сегодня я ваш доктор, а Марат - моя машина скорой помощи. — улыбаясь, она ногами обвивает талию друга. Он смеется, кивая. Словно подтверждая ее слова. Это и есть дружба.
Ее веселые глаза находят Валерины. А тот смотрит тем взглядом, от которого все внутри сжимается. И хочется спрятаться куда-то поглубже, лишь бы не видеть его глаз. Ева даже непроизвольно вздрагивает.
Она конечно слезает с друга посередине пути, хочется и самой походить. И она идет. Идет к серьезному Валере, плетущемуся сзади всех. И ей это даже на руку.
— А где девушка твоя? — сравниваясь с Туркиным, спрашивает Ева. Не с издевкой, а с интересом.
— Поссорились. — Он отвечает сразу. Не надевает маску саркастичного придурка, не раздражается, а просто говорит. Выдыхает сигаретный дым вверх, избегает ее взгляда, но говорит. Дама не расспрашивает, наоборот, переводит тему.
— Я это.. — теряется тут же Сутулина. Она редко видела такого Туркина. — подошла, чтобы кофту отдать. Ты уже дрожишь весь.
— Оставь. — Не дает он расстегнуть Еве куртку. Берет своими холодными пальцами ее ладонь и убирает от молнии. — Ты в одних колготках, хоть так согреешься. А я привык.
— Да конечно, а потом сляжешь с ангиной. Парни меня в этом обвинят. — пиная снег под ногами, говорит девушка. Она думала, что не сможет с ним общаться. Что они начнут ссориться и кричать, будут обвинять друг друга. Но атмосфера не та. Все саркастичные фразочки пропали с ее языка после первых слов Валеры.
— Мы обещали, что встретим первый снег вместе. — Туша сигарету, вдруг говорит Турбо. Он хмыкает, вспоминая тот день. И к чему? зачем все эти воспоминания, когда он собственноручно все уничтожил?
Был, кажется, март прошлого года. Они уже были влюблены, но не встречались. И в тот день выпал снег. Пусть он и быстро таял, но все равно было красиво. А друзья сидели на лавочке возле подъезда Евы. Улыбались,
обсуждали что-то.
— Надеюсь, что в следующем году мы встретим первый снег. — мечтательно говорила девчонка, заглядываясь на небо.
— Обещаю. — пиная камушек под ногами, шепчет Туркин. Но этот шепот для нее был громче крика.
— Что обещаешь, Валер? — смеясь, переспрашивает Ева. Она смотрит в глаза друга и видит там себя. А еще видит нежность, плескающуюся в его глазах. Такую, какую не заслуживал больше никто.
— Что следующий снег мы с тобой встретим вместе.
Тогда был их первый поцелуй. На скамейке,
пока снег крупными хлопьями падал на их головы.
— Ну мы же вместе. — Закусывая губу, отвечает Ева. Она явно ждала не этого разговора, подходя в парню. Не хотелось грустить хотя бы один вечер, но Туркин со своими воспоминаниями поменял все планы. Впрочем, как и всегда.
— Спасибо и на этом. — Хмыкая, отвечает Валера. Он мелко подрагивает, смахивает снег с волос, но кофту назад отказывается принимать. Что в первый, что в пятый раз. От этого Ева закатывает глаза, последний раз смотрит на упертого парня и отходит обратно к Марату. Хватило ей грустного настроения на сегодня.
Они идут еще семь минут, пока не доходят до
подвала. Оно - спасительное место. Парни заваливаются туда толпой, толкая друг друга. Все же всем хочется наконец согреться от холода, стоящего на улице. Ева заходит одной из последних. Смеется, наблюдая поведение парней, пропускает их, пока не остается на улице рядом с Вовой, держащим для остальных дверь, и Валерой, медленно идущим к ним. Он знатно отстал.
— Быстрее. — вскрикивает Адидас. Ему и самому не терпится зайти в помещение.
Валера ускоряется, прыгающими движениями спускается по ступенькам, а за ним Ева. А сзади и Адидас, едва не наступающий ей на пятки.
Зима уже стоит с аптечкой, улыбаясь Еве, как Чеширский кот. А та улыбается в ответ, вспоминая прошедшие дни. Она всегда была той, кто обрабатывал универсаму раны после потасовки. А их было много, по причине или без нее.
— И как вы без меня выживали тут? — Перенимая небольшой чемоданчик из рук парня, усмехается девчонка. — По одному на стул садимся, буду лечить ваши лица.
Куча лиц мелькали у нее перед глазами, сменялись, как только Ева переставала касаться их ваткой и сообщала, что можно вставать. За двадцать минут поменялось, кажись, парней пятнадцать, а сколько всего было истрачено. На столе лежит гора запачканной мокрой ваты, а рядом практически пустая бутылка водки. Вот смотрит на нее девчонка и хочется к горлышку присосаться. Выдуть остатки, а то усталость накрывает ее волнами.
— Терпи, Илюш. — Дотрагиваясь до раны на лбу, шикает Ева. А нечего было лезть на рожон. Рядом щебечет Марат, упорно отвлекающий ее от обработки.
Эмоции смешанные. Вот вроде и спасибо, что не дает ей унывать, рассказывая все, что приходит на язык. А с другой стороны бесит. Болтает ей под руку, а она из-за этого даже сосредоточиться нормально не может.
Ее беглый взгляд проносится по всему помещению, помечая тех, кто до сих пор стоял с грязным лицом. Таких, к счастью девчонки, осталось совсем немного.
Но Ева все никак не может найти Валеру. Его она точно не обрабатывала, а Туркин все равно куда-то смылся. Вот придурок.
— Валерочка, ну зачем ты подрался? — слышится писклявый тон вперемешку со стуком обуви о бетонные ступеньки. Вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится.
Секунда, Две. Появляется Турбо со своей Лилей. Она виснет на нем, обнимая покрепче, а тот даже не улыбается. Еву от этого на смех пробивает, когда она смотрит на то, как кривится лицо парня после того, как его девушка снова начинает причитать. А её жалко. Она смотрит и просто надеется, что никогда не станет такой. Не будет унижаться перед человеком, которому явно не нужна.
Или она уже такая..?
Она видит, что Лиля замечает её. Видит, как её лицо меняется, отражая самую настоящую грусть. Еве хватает доли секунды, чтобы заметить это, пока девушка Туркина снова не возвращается к прежнему личику.
— Сутулина. — хмыкает Лилька, подходя ближе. — К Валере не смей лезть. Не хочу, чтобы ты касалась его.
Девчонка говорит это тихо, но Марат, оказавшийся как всегда рядом, слышит. Слышит и сгорает от нетерпения, чтобы обсудить это с подругой.
— Проблем нет. — беззаботно пожимая плечами, отвечает Ева. Пусть разбираются вдвоем, а ее сюда не впутывают.
Интересно, а сам Туркин вообще в курсе о словах Лили? Глядя на его удивленное лицо при взгляде на них, вопросы отпадают. Конечно он ничего об этом не знает.
И конечно по этому одним из последних садится на деревянный стул и смотрит. Смотрит, словно подбитый кот, а медленно расцветающий синяк на скуле только дополняет картину.
— У тебя сегодня персональная медсестричка, Туркин. — кивая головой в сторону Лили, стоящей неподалеку, хитро говорит Ева. Она готова поклясться, что в зеленых глазах промелькнуло разочарование.
— Я что, особенный какой то? — фыркнул парниша, пытаясь поймать взгляд Сутулиной. Валера даже за руку ее хватает, тут же улыбаясь. — Я хочу как все, чтобы ты.
А ей резко кажется все это неправильным. Ну не должно быть все так. Она не должна снова поддаваться этому парню, с головой падая в него после первой улыбки. После первого поступка. Он разбил ей сердце, давно начал встречаться с другой девушкой, а сейчас приходит обратно. Приходит, дерется, вспоминает их прошлое, будто разлуки не было.
— Не наглей, у тебя девчонка твоя стоит и смотрит на нас. — грубо вырывая свою руку, она прячет ее за спиной. — Волосы мне все вырвет за тебя.
А Туркин даже не расстраивается. Встает, одними губами шепчет: «Через пятнадцать минут выйди-ка на улицу» и, улыбаясь, отходит к Лиле.
Дальше смотреть не может. Видит, что он наклоняется непозволительно близко к ней, и отворачивается. Если увидит, то этот момент будет сниться ей в кошмарах. Самых-самых страшных.
Она сидит в прострации все оставшееся время. Напрочь забывает о том, что остались еще парни. Сейчас у нее в голове лишь слова Турбо и его ослепительная улыбка. Наглая, самоуверенная - такая, какая была всегда. Он даже мысли не допустил, что она не выйдет. Знает ведь ее наизусть.
Ева не знает сколько прошло. Может десять, а может все пятнадцать минут. Сама встает, когда считает нужным, видит, что Туркина уже нет, и выходит следом. Снег не прекратился, наоборот, пошел еще сильнее. Холодный ветер моментально обдул ее щеки, заставляя поежиться. Захотелось зайти обратно, спрятаться поглубже и сидеть там. Но интерес, съедающий девчонку изнутри маленькой ложкой, не давал. Когда-нибудь ее точно погубит собственное любопытство.
— Пришла. — усмехаясь, говорит Туркин. В его руках снова сигарета, которую он не спешит тушить.
— Позвал же. — и говорит таким тоном, словно нет ничего необычного. Словно они просто хорошие друзья. — Сигареткой не угостишь?
Ева пробует удачу, наперед зная ответ. И не ошибается. Валера нагло улыбается и головой машет, мол, нет. От него другого ожидать и нельзя. А без никотина то ломает. Хочется сделать заветную тягу.
— Что хотел? — нарушает повисшую тишину Сутулина. Ну не в силах она молчать и ждать, пока он сам соизволит что-нибудь сказать.
— Не знаю. — Честно отвечает Туркин. — Не хотелось курить в одиночестве. Расскажешь что-нибудь?
— Если тебе ничего не нужно, то я пойду. — резко бросает Ева, разворачиваясь. Она то понадеялась, что он сейчас начнет раскаиваться, говорить, что был не прав. Извинений не требует, знает, что Валера их никогда не говорит.
Туркин в секунду отрывается от стены, на которую облокачивался. Ловко хватает неожидавшую того девчонку, заставляя стоять на месте. Он ее легко к себе тянет, а она поддается. Так и получается, что всего через пару мгновений она магическим, сука, образом оказывается прижата к стене. К твердой бетонной стене. А над ней нависает Валера. Его рука уже не держит запястье девчонки. Теперь она перебралась на стену возле ее головы.
Все, как в клишированном кино: Он, наглый придурок, улыбается и медленно, словно с издевкой, тянется к ее приоткрытым губам. Она - растерянная девушка, смотрящая на парня непонимающими глазами. Но что-то еще есть в этом взгляде. Что-то, что называется «желание». Сутулина видит все в замедленном режиме, не зная что предпринимать.
— Это лишнее, я не хочу. — отворачивая голову в сторону, говорит Ева. Его губы мажут по ее щеке.
— Да ну. — кротко посмеиваясь, отвечает ей Валера. Он с девчонкой не первый раз общается, ее взгляд, наполненный любовью, ловил на себе много. И долго. — Серьезно не хочешь?
От Евы слышится уверенное «да», но взгляд она не поднимает. Боится, ведь прекрасно знает, что не получается у нее врать, глядя в глаза. Не научилась.
Турбо смеется, становясь еще смелее. В нем откуда-то появляется небывалая уверенность. — Ты на меня посмотри и скажи это. Тогда поверю, кошка.
Сутулину прошибает током от родного прозвища. Оно, сказанное таким манящим шепотом, заставляет и без того ватные ноги подкашиваться. А Валере хоть бы хны, стоит и смеется.
Она не успевает заметить, как рука Туркина ложится на ее щеку. И лежит она так удобно, словно так и должно быть.
— Последний шанс отказаться.
И Еве хочется. Хочется откинуть его руку, может даже ударить его, и уйти. Уйти, оставив разочарованного Валеру смотреть ей вслед. Но все, что она может - шумно выдохнуть. И заглянуть в зеленые глаза, полные желания.
Его губы требовательно врезаются в ее. Чувства, которые Сутулина в своей голове прозвала предателями, захлестнули с головой. И только из-за них она сейчас отвечает на поцелуй своего бывшего парня. Только из-за них руки Валеры залезли под ее куртку, блуждая по тонкой талии девчонки. Он намеревается что-то сказать, но, почувствовав, что зубы Евы укусили ее нижнюю губу, забывает все слова. Снег, словно дополнение к сцене, кружит вокруг, опускаясь на их прижатые тела.
Между ними бешеная связь, отчаянно рвущаяся наружу. Их губы сливаются в борьбе, иногда переключаясь на нежность. Но это не для них. Для них грубость, покусанные губы и требовательные руки, изучающие друг друга.
Сколько они целовались? По ощущения прошло, кажись, вечность. Пара и дальше не отрывалась бы от изучения рта, но незваный гость в виде Марата, неожиданного подошедшего к ним..
— Блять. — не стесняясь, громко выражается Суворов, роняя только зажженную сигарету. Он то думал, что покурит в одиночестве, а тут такая картина. — Я случайно, я ничего не видел. Ухожу!
Но момент уже нарушен. Ева, опомнившись, стыдливо смотрит в пол, желая проделать в нем дыру, а Туркин тяжело дышит, смотря на девушку. Страсть сменилась смущением, оставляя после себя лишь ощущение его губ на своих. И воспоминания, которые останутся с ней еще на долгое время.
— Что это было? — спрашивает Ева. Она корит себя за глупость, корит его за настойчивость, корит этот мир за то, что проснулась сегодня. Видимо, надо было уходить с Костей.
— Поцелуй, Сутулина. — усмехаясь, отвечает Туркин, словно она, блять, не знала. — Удивительно, но целуешься ты все также хорошо.
Девушка смотрит на него еще пару минут, надеясь, что тот даст разумный ответ, но со стороны парня слышится лишь тишина. И она уходит, оставляя его одного.
***
Ева просыпается уже в своей кровати. Она смутно помнит каким образом оказалась дома, потому что после возвращения в подвал у нее разболелась голова. И, видимо, домой ее вел Илья. А может даже нес. Она то заснула на плече Марата еще в момент, пока все обсуждали прошедшие события.
— Проснулась наконец то. — слышится радостный голос брата со стороны дверного проема. Хочется кинуть в него что-то, но под рукой только подушка. Поэтому, не раздумывая, она летит, но врезается в стену. — Ты вчера напилась что-ли где-то?
— С чего ты это взял? Нет конечно. — переворачиваясь на живот, все еще сонно спрашивает Ева.
— Ну смотри мне.
Илья уходит, оставляя даму одну. Она прикрывает глаза, надеясь урвать еще пару десятков минут сна, но перед глазами лишь обрывки поцелуев. Их поцелуев с Туркиным. Как сейчас она чувствует его властные руки на своем теле и снова смущается.
Тысяча и один вопрос заполонили ее голову, но ответов на них не было. Они были только у Туркина. А это значит одно - сегодня она пойдет на базу вместе с Ильей и спросит у Валеры что это была за херня. Какой бы она гордой не была, но это было важнее. Намного.
Еле переставляя ноги по полу, Ева заходит на кухню. Там уже сидит Илья, лениво прожевывая хлеб.
— Илюш, ты когда в подвал? — невзначай спрашивает Сутулина, наливая себе молока.
Вышеупомянутый смотрит, бровь поднимает в немом вопросе, но ничего не говорит. Думает пару минут, а Еве от этого тревожно. Неужели понял? Или Марат успел рассказать?
— Поем, соберусь и пойду, а что? — прожевывая, все таки отвечает брат. — Со мной пойти хочешь?
— Хочу. Подождешь меня? — Не дожидаясь ответа от брата, она залпом выпивает холодное молоко и уходит собираться.
На ней все еще была вчерашняя одежда. А на стуле, Ева успела заметить, висит олимпийка Валеры. Надо не забыть ее принести.
— Надеюсь, что я не сильно воняю. — отшучивается сама себе Сутулина, шустро снимая юбку. Она летит на не заправленную кровать, а за ней туда же и колготки вместе с футболкой. Девушка остается стоять в белье.
Сегодня смысла наряжаться нет, потому она надевает первые джинсы, попавшие ей под руку, и толстовку. Это выглядит уже лучше.
Смотря в зеркало, она стонет. Черные круги под глазами, то ли от усталости, то ли от туши, которую дама не смыла. Поэтому Ева умывается сейчас, убирая с лица все остатки косметики. А потом наносит заново, желая замазать все недостатки.
Стук в ванную прерывает ее рассматривания себя. За ней слышится голос брата. Тот уже собран и, как всегда, ждет только свою младшую.
— Да иду я. — цокая, она все таки выходит в коридор. Забегает в комнату, берет кофту Валеры и выходит в прихожую. Первая обувается и теперь сама причитает о том, что Илья очень долгий.
С каждым шагом они приближались к подвалу. С каждым шагом она волновалась все сильнее, чувствуя, что ее сердце стучит все быстрее. Она придет и что скажет? А значило ли вообще это хоть что-то? Ева не хочет признаваться, но в душе надеется, что да, значило. Что спустя долгое время Туркин пересмотрел свои чувства. Понял, что их расставание было зря.
Стараясь лишний раз не накручивать себя, она радостно заходит в подвал. Заходит и ее улыбка тут же спадает.
Туркин и Лиля чувственно целуются чуть ли не посреди помещения. И целуются не так, как они вчера. Без грубости, а с любовью. Или что еще может быть между ними?
Она хочет отвести взгляд. Хочет, блять, перестать смотреть на то, как они едят друг-друга, но не может. Ее глаза словно приклеились.
Кожа под свитером тут же начинает жечь, как и её покусанные губы. То место, где её касался Туркин. Касался, целовал своими губами, а теперь снова пошел к Лиле.
Ева поздно понимает, что на другое и надеяться не стоило. Он не давал ей никаких надежд, не говорил, что расстанется с девушкой. Это она дура и надумала себе что-то. А он просто развлекся. Снял стресс, когда достала Лилька.
— Все хорошо, Евка? — Вставая перед подругой, спрашивает Марат. Он сам раздражен от того, как ведет себя Туркин, понимает ведь, что Сутулиной от этого хуево.
Девушка будто из транса выходит. Зажмуривается, мотает головой, переводит взгляд на свои ладони. Там выступившая кровь. Значит ничего нового.
— Я ведь не дура, Марат. — Тихо. С болью. — Так зачем я тогда дала ему себя поцеловать? Почему не оттолкнула?
— Любовь - дело такое. — Суворов из ее рук забирает кофту Туркина, бросает одному из парней, говоря, чтобы передали ему, и выводит Еву из подвала. Не надо ей тут находиться.
Он протягивает ей сигарету. Она берет, затягивается и смотрит на небо. Снега почти не осталось, весь растаял. Друзья молчат. Ева не хочет рассказывать, чтобы не заплакать. Марат не хочет допытывать и добивать подругу.
— Ты же не останешься? — Спрашивает Суворов. Ему будет неспокойно, если она будет сидеть все это время в одном помещении с Туркиным и его бабой.
— Конечно не останусь. — грустно хмыкая, отвечает Ева. — Проводишь меня до ребят? И Илье скажешь, что я сюда пошла, чтобы кофту отдать.
Марат кивает, тушит сигарету об стену и ждет Сутулину. Та курит так жадно, словно это ее последняя доза никотина. Выкидывает лишь тогда, когда табак скурен до самого фильтра.
Они идут недолго. Суворов пытается отвлечь подругу разговорами, но та не слушает. Пинает лежащие камни, в сотый раз прокручивает произошедшую ситуацию и думает. Без Марата она давно бы споткнулась и упала. Или вообще никуда не пошла бы.
— Передаю ее вам. — Подходя к знакомой компании, говорит Суворов. Ева пытается улыбнуться, но получается скудно.
Вопросов никто не задает. Двигаются, освобождают место возле Ксюши, молча смотрят и дальше разговаривают. Пытаются сделать комфортную атмосферу. Только так Ева сможет отпустить ситуацию и начать разговаривать с друзьями.
И это помогает. Не сразу, проходит минут двадцать, но помогает. Она включается в диалог, как всегда начинает отстаивать свою позицию. И словно не было этого молчания.
— Ксюш, я такая глупая. — Говорит Ева, как только парни ушли в ларек за водой. — Хочу напиться и забыть все это.
— Что произошло? — искренне интересуется подруга, кидая обеспокоенные взгляды. Слышать такие слова от человека, кто нелестно отзывается об алкоголе - как минимум странно.
— Пошли ко мне. Вдвоем. Я возьму водку у отца, выпьем, я тебе там все расскажу. — Заламывая пальцы, предлагает Ева. Смотрит на растерянное лицо Ксюши, кусает губы и добавляет. — Или я выпью, а ты просто меня поддержишь. Разницы нет.
— Если напиваться, так вместе. — Смеется девушка. Она ни за что не оставит подругу в таком состоянии одной.
Тут как тут подоспевают парни. Обливаются только что купленной водой, не думая о холоде, смеются и несутся к подругам.
— Кто напиваться собрался? Так еще и без нас. — Нахально врывается в разговор Костя, приземляясь на свободное место возле Евы. Обнимает ее, гладит по плечу, а девчонке от этого хуже. Она, сука, обманывает невинного мальчика. А он ведь даже не догадывается, что было вчера, когда она ушла.
— Мы с Евой. — закатывая глаза, отвечает Ксюша. — И без вас, мальчики. Только девочки, две рюмки и женские разговоры.
Сутулина слабо улыбается и кивает, поддакивая подруге. Ей нужно хотя бы пару часов, чтобы выговориться подруге, может даже поплакать в плечо. А потом напиться, чтобы забыть его губы.
— А где вы будете? — не отстает Костя. — Вас же точно надо будет потом проводить. Мы сможем, если нужно.
— Кость, чего ты хочешь? — Роняя смешок, отвечает ему Ева. Ей безумно приятно такое внимание от парня, но это ощущается как измена. Измена своему выбору, от которого она не отошла.
— Тебя увидеть. — Честно признается Костя, пока парни сзади посмеиваются между собой, называя его нежно «каблук». — Ты сейчас уйдешь и мы встретимся только завтра. Мне это не нравится.
— Во-первых, мы уходим не сейчас. — Улыбаясь, отвечает недовольному парню Ева. — Во-вторых, я подумаю над тем, чтобы сказать где мы будем.
***
Они посидели еще час, обсуждая разные ситуации, а после всей компанией пошли до дома Евы. Провели девчонок, попрощались, надеясь, что ненадолго, и ушли.
— Ты уверена, что тебе ничего не будет, если ты возьмешь у своего отца бутылку? — на всякий случай спрашивает Ксюша. Она несколько раз видела их главу семейства в гневе и не желает увидеть еще раз.
— Он даже не заметит. — махая рукой, отвечает ей Ева. Она открывает дверь, пропуская подругу вовнутрь. — Отец оставляет несколько бутылок, а утром даже не вспоминает о них. Я их обычно выливаю, но вот в этот раз решила оставить. Не зря.
Ксюша понятливо мычит, разувается и мнется на пороге. Давно она не была у Сутулиных в гостях. Их квартира, когда то напитанная комфортом и уютом, была уже не такой. Те же картины висели на стенах, то же зеркало было возле двери, но больше не было той атмосферы. Атмосферы крепкой семьи, летающей в воздухе.
Ева ведет за собой. Показывает комнаты, вдруг подруга забыла, заводит на кухню, радуясь, что убиралась там. Отодвигает для Ксюши стул, а сама мчится к холодильнику. Достает в нем огурцы и яблочный сок, купленный вчера. Лезет в шкафы, где припрятала бутылку дешевого алкоголя. Так, чтобы не нашли ни брат, ни отец.
— Наше сокровище. — громко ставит полную бутылку на стол, отдает рюмку, стакан с налитым соком, а на середину ставит огурцы. Ну, вдруг не захочет сока.
Они пьют по первой, натурально морщась от неприятного вкуса. Но это стоит того, чтобы потом расслабиться и забыть об этом. Ну, так думает Ева.
Разговор пошел сам собой. Одна капля алкоголя уже развязала ей язык настолько, что она не фильтрует слова. Рассказывает о том, как ее достал Туркин. О том, как он ее поцеловал, а она, дура, ответила ему. О том, как увидела их с Лилькой целующихся. О том, как она устала от того, что не может выгнать Валеру из своих мыслей. И, конечно, о том, что ей стыдно перед Костей.
— Он же такой хороший. Всегда рядом, не играет мной, помогает мне. — хныкает Сутулина, допивая сок из своего стакана. На лице заметные влажные дорожки от пролитых слез. — Он даже чувства свои открыто выражает. А я не могу ничего сделать. Не хочу его обижать, но он мне не нравится. Так еще и этот поцелуй! Теперь такое чувство, что я обманываю его.
Ксюша не перебивала, слушала и задавала наводящие вопросы. Они лишь изредка отвлекались на то, чтобы опрокинуть в себя еще одну рюмку, а потом снова продолжали. Она давала Еве промусолить эту тему еще десять раз, чтобы камень с ее души хоть немного упал.
— Ксюш.. — загорается Сутулина, тут же вскакивая со стула. Не к добру это. — Я так не могу! Я чувствую его прикосновения, сука, на себе.
Ева роется в ящике, пока не находит ножницы. Небольшие такие, черные, а Ксюше от этого страшно. Она же не собирается резать свой живот? В пьяном бреду и не такое может захотеться.
— Опусти, Сутулина. — вытягивая руку перед собой, осторожно говорит подруга, но ее прерывает звонкий смех Евы.
— Да я не собираюсь ничего такого делать. — успокаивает ее девчонка. — Я это, думала волосы отрезать покороче. Он пока меня целовал, еще и волосы потрогать успел. На пальцы там себе че-то крутил.
Ксюша успокаивается, хотя идея с новой прической ей тоже не очень нравится. Но пусть, а подруга будет стоять рядом и поможет. На то они и друзья.
Они перемещаются в ванную комнату. У Евы трясутся руки, но она смотрит на себя в зеркало, улыбается и отмеряет длину. Девчонка всегда любила свои длинные волосы, но сейчас ее пальцы, как указатель, остановились на ключицах. Волосы хранят воспоминания, а у нее они плохие.
Ножницы режут хорошо, но криво. Сутулина от этого лишь хихикает, упоминая, что теперь ее волосы похожи на волну.
— Дура ты. — Безобидно бросает ей Ксюша, перенимая предмет в свои руки. Пытается подровнять неровный срез и получается очень даже ничего. Хуже, чем в парикмахерской, но и она на это не училась.
По полу разбросаны каштановые волосы, которые еще пару минут были на голове Евы. Она осматривается, но ей становится легче. Правда легче. Смотрит на себя в зеркале и ей нравится. Девчонке нужны были эти перемены.
Их прерывает стук в дверь. Сутулина просто надеется, что это не пьяный отец, хотя, он долбит настойчивее.
— Наверное пацаны пришли, соскучились. — Улыбаясь, успокаивает ее Ксюша. Других вариантов нет.
Но девчонки не угадали. На пороге, хватаясь друг за друга, стояли пацаны. Но не их, а универсамовцы. Марат, Зима, Адидас и Валера... А сзади Илья, но целый.
Они шипят, проходя на порог, держатся за носы, лишь бы не заляпать кровью. А потом видят Еву. Видят, что ее длинных шикарных волос нет.
— А где? — задает логичный вопрос Марат. Он только провожал подругу и видел, что все было на месте. А теперь нет. — Ты не говорила, что пойдешь стричься.
— А я сама. — пьяно улыбаясь, сдает себя с потрохами Ева. Еще не научилась она скрывать свое пьянство. Да и они бы сами все узнали, зайдя на кухню. Не отмазаться же, когда они увидят пустую бутылку водки.
— Ты напилась что-ли? — повторяет свой вопрос Илья. Вот только утром и сейчас ответ отличается.
— А вы что пришли? — Переводит тему Ева, облокачиваясь на стену. Нет, она видит их состояние, но парни прежде никогда не ходили к ним домой. Обычно они шли в подвал или, на крайний случай, к Валере. А тут приспичило к Сутулиным, черти.
— В подвал никто не захотел, это лишний раз объяснять пацанам из-за чего. Хотели к Адидасу, но у него гости какие-то приехали. Вот Сутулый и предложил к вам. — запрокидывая голову, объясняет Туркин. Хочется не слушать его, уйти, хлопнув дверью. Но другие этого не поймут. Другие не заслужили ее психов. — Обработаешь?
Вздох. Кивок. А куда она денется?
__________________
Не забывайте про комментарии и звездочки.