пролог.
1989 год
Солнечный свет из окна несущегося поезда словно сговорился с проводницей. Они вдвоем так и норовили разбудить молодую девчонку, не спавшую, кажется, последние сутки.
— Через полчаса остановка в городе Казань. — заглядывая в купе Евы, громко вторила бодрая работница.
Поднявшись на локтях, она решила оглядеться. Поглядывая вниз, на нижнюю полку, девушка тихонько захихикала. Там, тесно прижимаясь друг к другу, ютились ее лучшая подружка и их общий друг. На полке напротив крепко спал Степа. Его сон не сумела перебить ни одна проводница. А над ним, потирая сонные глаза, только проснулся Костя.
— доброе утро — хриплым ото сна голосом сказал парень, замечая, что Ева тоже не спит — Надо бы и их разбудить. А то ничего не успеем сейчас.
Девчонка молча согласилась. Слезая с верхней полки, она чудом не падает. Голова словно разрывается от столь короткого сна, но ничего не поделаешь. Из желаний сейчас - выкурить сигаретку, доехать до дома и лечь спать
***
— Меня не было всего две недели, а я так соскучилась! Любимая Казань, встречай — Выходя с поезда, с теплотой говорит Ева. Это тот город, который всегда будет лучшим. И никакая Москва даже рядом не будет стоять.
Пока девчонка весело оглядывалась по сторонам, пытаясь насытиться видами родного города, Степа стаскивал ее чемодан на платформу.
Прохладный осенний ветерок изредка дул, заставляя сильнее кутаться в ветровку, в спешке накинутую на плечи.
Выйдя с вокзала на автомобильную стоянку, Ева повернулась лицом к друзья — и как будем добираться?
Не успев закончить фразу, девчонка слегка вскрикивает. Ее глаза закрывают чьи-то, явно мужские, руки. Она аккуратно начинает их щупать, пока пальцами не доходит до рубца. Небольшой продолговатый шрам на фаланге среднего пальца на левой руке.
— Илья! — С детской радостью вскрикнув, она выпутывается из его холодных рук. Мгновенье. Они уже обнимаются. Он с улыбкой гладит ее по спине, пока Ева утыкается лицом в плечо брата.
Первым к ним подходит Костя, пожимая руку Илье. А следом подтягиваются и все остальные. Сутулин, хоть и плохо, но уже знал всех из компании. Думал, что они культурно проводят время и не склоняют его сестру к чему-либо. Старался надеяться на это.
— Вы впятером сможете вместиться на заднее сиденье? — Подходя к старой «Волге», спрашивал Илья. Конечно смогут. Это всяко лучше, чем непонятно как уставшими добираться до дома.
Первой запрыгивая в салон автомобиля, Ева не сразу замечает, что брат не за рулем. Да, у него нет прав, но он частенько катал ее и без них. А сейчас на водительском кресле, смотря в окно, сидел кто-то другой. Лысый.
— Зима, ты что-ли? И даже не здороваешься. — В таком же приподнятом настроении начинает разговор девушка. Справа ее начинают теснить, прижимая все ближе к двери. — Ксюш, сядь уже на колени к Ване и не занимай место. После вашего совместного сна уже нестрашно.
— Призадумался как-то — Переводя взгляд назад, где уже, с горем пополам, сидели пятеро подростков, ответил Зима. — Ев, уже переживать начал, давно тебя на районе не видел. А ты, оказывается, уехала куда-то.
— Обстановку хотелось поменять, вот и съездили на две недели в Москву.
Парни на передних сидениях прекрасно поняли что подразумевается под «обстановку хотелось поменять». Более того, Илья был всеми руками «за». Наблюдая за тем, как его сестра днями после школы бессмысленно палит в потолок, словно надеется чудесным образом образовать дырку, хотелось ее развеселить. И без разницы на учебу, главное, чтобы его сестра отошла.
Прошло трех месяцев, а Ева все никак не может успокоиться от расставания. Ее молодой человек - Турбо - был для нее всем. Их отношения были далеко не лучшими, но она все равно его любила. Она чувствовала себя, словно очутилась в сопливой мелодраме про любовь. И в таких, как правило, всегда грустный конец.
Она бы явно сделала бы что-то с собой, если бы в нужный момент рядом не оказалось Ксюши. Они лучшие подруги со второго класса, но, когда Ева узнала про то, что ее брат группировщик и мало-помалу начала вливаться в их компанию, девчонки отдалились. Нет, Ксюша не имела ничего против, просто Сутулина сама начала больше времени уделять универсаму. Отчего их общение упало до редких неловких гулянок. Но Никулина, как настоящая лучшая подруга пришла в трудный час. Заметила, что плохо, успокоила, поддержала и привела в новую компанию друзей.
Их поездка проходила молча, не считая изредка переговаривающихся между собой парней сзади.
— Я высажу вас у остановки и дальше сами дойдете. — громко сказал Зима с сигаретой в руках, аккуратно тормозя возле старой синей постройки. — Сутулов, вас до дома докину.
***
Заходя в квартиру, по которой Ева заскучала уже на третий день, в нос сразу бросается запах. Алкоголь. Значит недавно папа снова устраивал пьянку. А девчонка надеялась, что каким-то волшебным образом отец бросит, как только ее не будет.
— Кушать нечего, могу пожарить яйца. — Говорит Илья. Он ставит чемодан девушки на пол возле шкафа, а сам плюхается на ее кровать. Видно, что он искренне скучал по своей младшей сестре.
Согласившись на яичницу, все таки это лучше, чем голодать, Ева решает сразу разобрать вещи, ведь уже завтра снова в школу.
***
Вместе с ночью к Сутулиной неожиданно подкралась грусть. Расползлась вязко внутри, мешая дышать полной грудью. Колола где-то в районе сердца, заставляя изгибаться. Эта кровать, этот стол - вся комната напоминала его.
Она наивно надеялась, что две недели вдали от этого места смогут помочь ей. Залечить сердце, разбитое от сильной любви. Сейчас понимает - не получилось. Только если совсем немного.
Ева веки закрывает, а там словно пропечатан его портрет. Те самые зеленые глаза, смотрящие с нежностью. Той, что предназначалось только для нее. Где-то на задворках сознания слышится его голос. Хриплый, любимый.
Заснуть получается только с мыслями о нем. И так каждый день, словно день сурка.