36.
──────── ────────
Он отпустил меня, когда мы зашли в супермаркет. С осознанием того, что мне придётся увольняться, я уже не видела себя среди этих стеллажей, а обстановка и вовсе напоминала дешёвый ужастик: из-за туч и темноты улицы всё внутри казалось жутким и унылым.
Я с волнением прошла к кассам, уже увидев за ними Шайю.
— Ты теперь в день работаешь? — спросила я тихо.
— Привет! — она подняла голову и склонилась, как и всегда, над стойкой, — Да, Мэтт устроил перестановку. Отец отдал правление в его руки.
В её голосе исчез привычный задор, когда она заговорила со мной. В глазах больше не было понимания или какого-то даже малого интереса. Только сейчас я догадалась, что всё то, что она со мной проделывала в наши смены — просто вежливость.
Джошуа стоял сзади, держа пустой рюкзак. Я слышала, как он раздраженно цокнул и прошёл по ряду к складам.
— Посторонним входить запрещено! — воскликнула Шайя, на что я едва сдержалась от возмущенного выдоха.
— Поспокойнее, дамочка. — послышалось в ответ.
— Угомони своего солдатика! — теперь она говорила со мной, но выслушивать не было смысла.
Теперь я хотела разнести всё к чёртовой матери, но выдержала, и, стиснув зубы, пошла за Спейрсом. Шайя не двинется до тех пор, пока в зале не будет кто-то ещё, но Мэтта рядом не было. Он был на улице или в подсобке.
— Солдатика? — прыснул Спейрс, когда я его обогнала и толкнула дверь плечом, — Вот же самодовольная девка.
— Джош, пожалуйста. — попросила я.
— Ты ещё не поняла? — он повернулся ко мне и злобно шикнул, — Они над тобой издеваются! Эти двое сукиных детей, а?
— Перестань кипеть.
— Будто ты сама спокойнее.
Я остановилась перед тем, как открыть дверь, ведущую на улицу. Там мы с Мэттом часто проводили перерывы и обеды. Там же и ждали поставщиков.
Кое-что всё ещё ломалось между мной и Джошем — прямо сейчас, в момент, когда мы оба злились на ситуацию. На то, что ему пришлось потратить время и силы, чтобы возиться с Люком и камерами, а мне — работать в крысином коллективе.
Мне до сих пор не верилось, что Шайя так быстро поменяла вектор поведения.
Джошуа шагнул первым. Он оказался на улице и затянул Мэтта в помещение, схватив за рукав рабочей куртки. Тот почти вскрикнул, но, увидев меня, закусил губу.
Ему не понравилось, что Спейрс держит его за локоть, как шкодливого подростка, поэтому он дёрнулся, когда я покачала головой.
— Что? — спросил Мэтт, — Да, я не смог сказать тебе в лицо. Отец отдал супермаркет мне, а я решил его объединить с заправкой. Там работают свои люди, а ты у нас устроена не официально.
— А почему не сказал? — я пожала плечами, — Я пришла бы завтра, как ни в чём не бывало, на работу, а меня ждал бы ты? Ты хотел поглумиться?
Спейрс послушно отступил, но остался на одном уровне. Мне показалось, что он занял оборонительную позицию чуть впереди, чтобы если что успеть схватить Мэтта, но необходимости в этом не было.
Тот уже и без того выглядел неоднозначно, либо хотел уйти, либо отчаянно искал оправдания. За дверью всё ещё шумел ливень, так что я с содроганием представляла, как буду выходить на улицу.
— Да, ты права. Я хотел написать тебе сегодня вечером, — в конце концов проговорил Мэтт, убирая руки в штаны, — И необязательно было приводить охрану.
Он бросил скептический взгляд на Джошуа, но я не ответила на укор. И сам Спейрс промолчал.
— Что? Ты извинений ждёшь?
— Нет. Я пришла забрать вещи и зарплату.
Мне не хотелось даже смотреть на него, поэтому, развернувшись, я направилась в комнату. Там открыла шкафчик, сорвав с него наклейку с именем и смяв её, затем швырнув в урну под столом.
Джошуа подошёл, открыл рюкзак и протянул мне. Я с яростью схватила всё содержимое шкафа и швырнула туда, запихивая таблетки, крема для рук и запасную одежду. Меня переполняла такая злость, что я ощутила, как от сжатых челюстей начинает сводить всё лицо.
— Алекс...
Я молчала, продолжая собирать мелочи. Старые чеки улетели вслед за наклейкой в мусорку, туда отправились наброски рисунков, которые я сделала ещё давным-давно для Шайи. Руки начали дрожать, когда я поняла, что шкаф опустел. Мне показалось, что от истерики меня отделяет лишь присутствие Джошуа.
Он молча закрыл рюкзак и закинул за спину, а я присела на свободный стул, накрыв лицо руками.
Ничего страшного. Не первое увольнение. В школе было тяжелее, верно? Да, так и было. Не первая и не последняя работа, ты не будешь жить впроголодь. У тебя есть Люк, есть мама, есть, в конце концов, Сьюзи и её предложение о работе на почте. Что плохого в упаковке посылок?
Но я не смогла заплакать. Слёзы застыли где-то глубоко, откуда не могли вырваться. Я вспомнила напульсник Люка, прикрывающий запястье, когда посмотрела на своё. А потом вспомнила Нейтана, держащего меня за руки.
Я всхлипнула, понимая, что этим только себя убиваю. Джошуа выждал, давая мне время на то, чтобы успокоиться, и когда я поднялась, то вышел первым.
Мимо Мэтта мы прошли молча, и он счёл верным не пускаться в дальнейший диалог. Я буквально впитала напряжение, тянувшееся от Спейрса, оно смешивалось с моим. Такое вот интересное общее чувство.
— Это твоё. — теперь Шайя стыдливо отвела взгляд, кладя на стойку гаечный ключ, который я хранила под стойкой.
Он ни разу не понадобился, но мы часто шутили над этим. От воспоминаний теплее не стало, но ключ я забрала.
На улице уже всё стихло, когда я ступила на мокрый асфальт, и дождь остался только крапинками на толстовке.
Только тогда, вдохнув побольше воздуха, Джош заговорил.
— Примерно так же я чувствовал себя, когда ругался с бывшей. Хотелось швырять не только вещи, но и людей.
Я сжала ключ посильнее, и он обжёг холодом ладонь. Мне пришлось отвадить от себя дурные мысли.
— Могло быть хуже, да? — подняв взгляд, я улыбнулась, но понимала, что улыбка эта выходит горькой.
Спейрс кивнул, открывая мне пассажирскую дверь.
— Могло быть хуже.
В салоне я откинула голову на спинку и тут же прикрыла глаза. Вся машина пропахла мокрой зеленью и пылью, и этот запах даже успел мне понравиться. Он означал что-то хорошее. Что-то новое. Но и отчего-то тревожное.
— Люк хочет поехать на могилу к Джереми. — сказал Джошуа тихим, напряженным голосом.
— Правда? И это он считает семейным отдыхом?
— Джереми жил во Флориде. Там его и похоронили. У них очень тепло, и Люк хотел свозить нас в маленькое путешествие. Он давно говорил, что хочет в поездку, именно прокатиться на машине. Послушать музыку, поболтать. Ты против?
— Ни в коем случае.
— Но никто не знает, что будет, когда он увидит его могилу. Джереми стал для него «Рядовым Райаном», которого он не смог спасти, понимаешь? Глубоко засел. Таких, как Джереми, очень много. Мы видели их каждый день, день за днём. Это были и не наши парни чаще всего, но каждый такой Джереми был решающим для кого-то.
— Люк очень мало об этом говорит. — я посмотрела на Джоша и пожала плечами.
— Ему слишком тяжело это даётся. Но он сам тебе расскажет. Просто сделай вид, что ты не знаешь, куда мы едем. Для него это важно, он хочет вывезти нас из штата, просто чтобы мы развеялись. Но Джереми... это тайна.
— Тайна. — повторила я.
Слишком много секретов на нас троих. И слишком мало смелости, чтобы их раскрыть.
Я снова вспомнила Тома Пэтти и его песню.
«Любовь — долгая, долгая дорога...»
Теперь я была ближе к пониманию текста, пониманию смысла самой баллады, которую повествовал Пэтти. Отец не просто так любил песню — он старался впитать каждое слово, поэтому слушал музыку с блаженной улыбкой на губах.
Я посмотрела на Спейрса украдкой, пока он вёл машину. Мы ехали молча, но ощущение недосказанности так и сквозило сквозь тонкие щели в приоткрытых окнах. Я сделала вид, что уснула, накинув капюшон на голову.
Но на самом деле готовилась к разговору с Люком.
Он ведь знает, что Нейтан был на нашем пороге вместе с Джошуа.