Нытик

Лучше не испытывать ничего, чем испытывать боль.

Я люблю тебя. Целиком и полностью.

глава 20

Светлана распахнула глаза, которые жутко пропитала боль. Она не помнила, как уснула и во сколько. На душе было тяжко, сонная, поднявшись с кровати, сразу дала волю слезам, которые так и просились наружу.

Света прошла на кухню, где сделала себе крепкий кофе и достала успокоительные таблетки, взяв одну, она запила её водой. Состояние было отвратительным, непонятным, но до жути неприятным и ужасным. Всё изводило и ломало девушку изнутри. "Потерплю, мне недолго осталось"—успокаивала себя Токарова.

***

Дарья сидела около подъезда—на лавочке. Она желала подышать свежим воздухом, её голова жутко болела от выпитого вчера алкоголя. Даша тягала сигарету, смотря на выпавший снег, сугробы, по которым невыносимо идти, и яркая обстановка, которая падала в глаза. Поцелуева смотрела на соседний подъезд, где проживала её возлюбленная. Она будто бы ждала, пока та оттуда выйдет.

Всё вокруг напоминало о болеющей, хотелось увидеть её, обнять, прижать к себе, признаться в любви, но, конечно, короткостриженная не могла переступить через себя, хотя сделала это однажды для Светланы.

Хулиганка достала ещё одну сигарету, кинув прошлый окурок в мусорку. Она снова подкурилась, положила в карман зажигалку и затянулась, впуская дым в свои лёгкие. Холод морозил тело, но сидящую это не пугало. Наоборот, забавляло. Она любила холод. Во всех смыслах.

Подъезд нытика открылся, каково же было удивление пацанки, когда она увидела, как оттуда выходит её бывшая. Блондинка аж сигаретой поперхнулась. Она хотела этой встречи, но в то же время боялась.

Взгляд Токаровой остановился на девчонке у соседнего подъезда, к глазам снова подходили слёзы. Всё шло совершенно не так, как можно было желать. Всё шло отвратительно, а ведь она хотела взять и стереть с памяти обидчицу...

К счастью или сожалению, сероглазой нужно было проходить через Поцелуеву, которая, не спуская глаз, глядела на вышедшую. Девахе нужно было в аптеку, чтобы купить таблетки от головной боли и успокоительные.

Тяжело вздохнув, она тихо, по сугробам, стала проходить мимо бывшей спутницы. "Была не была"—подумала Дарья и взяла за руку проходящую, резко поднявшись и бросив сигарету.

—Свет, погоди.—сказала Куш.
—Что ты хочешь от меня?—сдерживая слёзы, спросила хрупкая.
—Ты чё такая потухшая? Плакала что-ли?—приподняв за щёки лицо блондинки к себе, интересовалась влюблённая.
—Тебе какое дело, Поцелуева? Оставь меня в покое, сходи к своей новой девушке, любовнице, подруге, не знаю кто она.—желая закончить диалог, отвечала светловолосая, пытаясь вырваться.
Хулиганка придержала уходящую и ответила.
—Она умерла. И она мне не девушка, это моя бывшая. Прости меня, Свет, я не знаю, чем думала тогда.

И снова дерзкая забывала про гордость, снова перешагнула через себя, снова влюблённо смотрела на деваху.
—Отпусти меня. Я не хочу ничего слушать. Даш, пожалуйста...—дрожащим голосом молвила вырывающаяся.
Старшая резко обняла младшую, прижав к себе. Она поглаживала затылок её головы и слышала всхлипывания—девушка ревела.
—Чего ты, Свет?—интересовалась Поцелуева.
—Даш, пожалуйста, отпусти меня... Я не хочу больше страдать, умоляю.—ревела в плечо активной пассивная.

—Прости меня, Свет, прости! Я больше не причиню тебе боли, клянусь! Ну, хочешь, я на колени встану? Хочешь, унижусь перед всеми? Хочешь?—быстро тараторила агрессивная.
—Не хочу, Даш... Я устала... Устала от всего...—в слезах шептала болеющая.
—Что произошло? Кто тебя тронул?—подумав, что Токарову избили, строго спрашивала Даша.
—Никто меня не обидел... Умерла соседка... Та, про которую я рассказывала. Она мне была как мать. Диагноз, тут ещё ты... Я не могу выпустить тебя с головы, я не могу больше тебя любить!—изливая душу, рассказывала плачущая.
—Свет... Свет, посмотри на меня.—подняв лицо девушки—Всё будет хорошо, слышишь? Всё пройдёт.

И снова их отношения обретали начало. Их вечные трансформации в этих отношениях, которые то распадаются, то зарождаются. Качели. Младшая изливала душу старшей, рассказывала обо всём, что творится с ней сейчас, а влюблённая пыталась найти слова для поддержки. Да, она не избавит Свету от проблем, но поддержкой девушка даст хоть какую-то цель в жизни.

Обе просидели на лавочке долго, им уже не нужно было куда-то спешить, не нужна была аптека, работа. Было плевать.

—Прости меня, Свет, я люблю тебя.—положив свою руку на руку нытика, произносила сильная.
—Я тоже тебя люблю, Даш... И ты меня прости. Я даже не дала возможности тебе всё объяснить...—вытирая слёзы, извинялась в ответ болеющая.
—Даш, а что будет потом? Когда я умру?—спрашивала слабая, положив голову на плечо блондинки.
—Свет... Ты не умрёшь. Мы вместе придумаем что-нибудь.—не желая принимать правду, отнекивалась Даша.
—Даш, я умру. В любом случае, умру...—вздохнула Токарова.

Лицо пассивной потеряло улыбку, которую так часто можно было заметить на ней, она была уставшей и хрупкой, изломанная изнутри. Поцелуева вытирала ладонью слёзы, которые катились её глаз, стекая по щекам вниз. Ей было больно. Больно слышать то, что вторая половинка умрёт. Она не хотела этого, не могла этого представить.

—Прости...—извинялась нытик, увидев, что довела до слёз Куш.
Она крепко заключила в объятия мужественную, не желая отпускать. Девица ответила на объятия, прижав к себе девушку.
—Не извиняйся.—словно приказывая, ответила плачущая.
—Ты же извинялась передо мной.—приводила пример худощавая.
—Этим и показала слабость, знаю. Но я не жалею. Ты заслужила прощение, ты заслужила больше, чем просто прощение.—посмотрев в глубокие, серые, но опустошенные глаза девицы, произнесла пацанка.

Светловолосые просидели на холоде, будучи на лавочке, несколько часов, уже стемнело. Этот разговор снова сблизил их.
—Останься у меня.—предложила сероглазая, вспоминая, чем зачастую заканчивались такие ночёвки.
—Останусь.—мягко улыбаясь, коротко ответила сильная.
Девчонки, впервые за долгое время их расставания, наградили друг друга поцелуем. Они одновременно потянулись за губами друг друга, нежно впиваясь в сладкие, давно желаемые, губы.