Хэй, сестрёнка! ||D&J

— Ты серьезно? – Юля скептически посмотрела на Даню, который с горящими глазами поставил на поднос сразу две тарелки местного борща и несколько кусков хлеба. – Борщ здесь самое отвратное блюдо. Мне, конечно, все равно, но за углом автомат с кофе и круассанами.

— Я год жил один, питаясь подножным кормом на туманном Альбионе, - хмыкнул Даня, расплачиваясь за свою еду и заодно за блин булочку с чаем.

— У меня есть деньги, и я могу заплатить сама, - обиженно сказала девушка, усаживаясь за свободный столик в углу.

— Да ладно, мы же не чужие, - ехидно пропел Даня, тут же принимаясь за борщ. - Черт, это божественная пища.

— Ты меня пугаешь, - Юля удивленно округлила свои дымчато-серые глаза. - Это же невозможно есть. Отравишься.

— Знаешь старую хохму сестренка? Желудок крокодила переваривает кирпичи, а желудок студента переваривает желудок крокодила. Так вот, это про меня.

— Я тебе хоть фуагра приготовлю, - прошипела недовольно школьница, - только перестань называть меня сестрой в школе. Пожалуйста, - подумав, добавила она.

— Почему? – Даня с аппетитом принялся за вторую тарелку борща.

— Не хочу, чтоб знали, - отстраненно ответила девушка, а про себя подумала, что он ей еще спасибо скажет.

Юля не любила своих одноклассников. Всех, кроме Милены. Только с ней девушка и общалась. Остальные были глупыми, самоуверенными, пафосными ублюдками, круг интересов которых был весьма ограничен. Юля с тоской откусила булочку, посмотрев исподлобья на Даню, который был воплощением короля золотой молодежи. В свои шестнадцать Юля в отличие от большинства имела свое мнение, любила читать книги, смотреть аниме, учиться, коллекционировала редкие монетки, одевалась исключительно в футболки и цветастые мешковатые толстовки и совершенно не вписывалась в элиту, смотрящую исключительно модное кино, слушающую современную музыку и любившую пьянки, гулянки, секс и клубы.

— Привет, новенький, - послышалось над ухом Юли, и кто-то опустился на свободный стул.

‘Ну, вот началось. И зачем ему было переводиться именно в мою школу? Не такая уж она и крутая,’ – девушка деловито полезла в потрепанного вида рюкзак кислотного цвета и достала большую тетрадь с аниме рисунками.

Группка из трех красивых одноклассниц Юли и четырех крепких парней, словно сошедших с обложки модного журнала нагло подвинули несколько стульев и буквально облепили их стол.

— О, Гаврилина, опять китайцев своих рисуешь, - гоготнул один из парней, пытаясь через плечо Юли посмотреть в тетрадь вмиг покрасневшей девушки.

— Отвали, - буркнула школьница, загораживая локтем незаконченный рисунок.

— Меня зовут Катя, а это Ира и Лена, - прощебетала тем временем девушка, лишь улыбнувшись на шутку одноклассника и, тут же забыв про существование Юли, знакомясь с новеньким. - Откуда ты такой красивый взялся? – похлопала накрашенными ресницами девушка, чуть наклонившись через стол ближе к Дане, демонстрируя глубокое декольте. - Как тебе наша школа?

Даня удостоил ее мимолетного взгляда и спокойно доел борщ, краем глаза смотря, как тот же тип все еще прикалывался над молчаливой Юлей.

— Гамов, - не выдержала его сводная сестра, - меня твое мнение не интересует! Отвали и не смотри мои рисунки.

— Гаврилина, ты как обычно, - фыркнула Катя, улыбаясь Дане. - Не обращай на нее внимания, она у нас местная достопримечательность. Гаврилина, ты и новенькому про аниме паришь? Ты не загнулся с ней еще от скуки? – последний вопрос, как и фирменная кошачья улыбка Кати, была под всеобщее гиканье обращена к Дане.

Юле  вдруг захотелось провалиться под землю от унижения. Обычно она просто всех игнорировала, как и они ее, предпочитая не связываться. Но Кате очень уж хотелось закадрить Даню, который молча доел кусок хлеба, запивая компотом, не мигая смотря и на девушек, и на ржущих, как кони, парней.

— Слушай, ты всегда такой молчун? – хихикнула подружка Кати – Ира. - Не хочешь с нами прогулять физику? Ниче нового этот пердун не расскажет, а мы в кафешку сходим? Там еда получше, чем здесь, – подмигнула девушка.

— Физика в 115 кабинете, - на всякий случай пискнула Юля, охрипшим от нервов голосом, глядя в голубые глаза Дани.

— Гаврилина, иди уже на свою физику, - отмахнулась от нее Катя. – Ну, так что, Даня… Ты же Даня? Ты с нами? – с надеждой спросила она.

Юля вскочила с места, запихивая тетрадь в рюкзак, мечтая побыстрее от них уйти, как один из рисунков вылетел прямо на стол перед одноклассниками.

Даня с немалым удивлением заметил, что рисунок был сделан углем и довольно профессионально, хоть и изображал бегущего жеребенка.

— Гаврилина, рисуешь лошадок? - протянул Гамов и тут же снова заржал, тыкая пальцем в картинку, размазывая уголь по бумаге.

— Отдай! – закричала девушка. - Верни, ты его испортишь! –
Бля злая, совсем расстроенная и униженная, попыталась отнять рисунок, но ее опередил Даня, неожиданно точно и хлестко, ударивший одноклассника под дых. Гамов тут же упал мешком на стул, согнувшись пополам от боли. Рисунок закружился в воздухе, и Даня осторожно поймал его двумя пальцами, а затем протянул шокированной Юле.

—Ты чего творишь?! – друзья Гамова повскакивали со своих стульев.

— Еще раз откроешь рот на мою сестру, челюсть сломаю. Больше не поговоришь, - спокойно бросил Даня, убирая, как ни в чем не бывало, поднос на ленту с грязной посудой.

— Да ты знаешь, кто я? – Гамов хотел сказать это грозно, но от боли послышался собачий скулеж.

— Гамов, значит, – ядовито улыбнулся Даня, листая номера в телефоне, - Вася твой брат?

Глаза парней тут же округлились от полнейшего непонимания и шока. Даня тем временем под всеобщее молчание набрал номер.

— Привет, Вась, да-да, я это. Да успокойся, приехал я. Вчера, да. Да, встретимся, конечно. Вась, подожди, я по делу. Тут твой брат быкует на мою сестренку. Да жив он, жив, пока, поговорить? Это тебя, - Даня невинно улыбнувшись, протянул к уху побледневшего Гамова свой телефон.
Одноклассник молча сопел в трубку пару минут, а потом, совсем стушевавшись, попрощался с братом.

— В общем, ты все понял, - Даня на мгновение сверкнул темными от гнева глазами на всех одноклассников, - всех касается. Кто пристанет к моей сестренке, зарою в землю, - затем парень спокойно подхватил под локоть совсем уже одуревшую Юлю и буксиром потащил девушку из столовой.

***
На первое сентября было всего два урока из-за еще не устаканившегося расписания, и после физики Юля, еще не отошедшая от шока, поплелась с Даней домой.

— И что это было? – не выдержав, спросила она, перекрикивая музыку в наушниках Дани.

— Ты про что? – ничего не понимая спросил парень, уже забыв про инцидент в столовой, размышляя о предстоящем концерте любимой рок-группы.

— Ты в первый же день избил человека, - негодующе начала Юля, - Гамов-говно, конечно, но нельзя избивать так сразу. И в этой школе очень много отмороженных. А если бы ты не знал брата Гамова? Это счастливая случайность. У него брат, между прочим, фсбэшник. Ты так на крупные неприятности нарвешься и тебя убьют! И зачем ты сказал, что я твоя сестра? Просила же, и…

— Так, стоп, - Даня, улыбаясь, убрал наушники с телефоном в кожаную сумку, - первое, Гамов – мудак, а не говно, и брат мало его побивал в детстве. Второе, чмыриком для этих клуш ты была раньше, со мной такого не будет. И мне плевать, будет кто-то знать о наших родственных связях или нет. И третье, сестра, - притворно испуганно ахнул Даня, - ты волнуешься, как бы у меня неприятностей не было? Как это мило, - промурлыкал парень.

— Я волнуюсь за душевное состояние своей матери и Жеки, если ты явишься домой с пробитой головой или, вообще, не дай Бог, не явишься.

— Я думал, ты хочешь отправить меня в Англию, – усмехнулся
Даня, проворачивая ключом дверь квартиры.

— Я хочу отправить тебя в Англию! – с нажимом прошипела юная, кидая рюкзак на пуфик в прихожей.

— Смотри, какая милота, - улыбнулся Даня, протягивая Юле записку с аккуратным почерком Елены.

‘Ужин в холодильнике. Будем поздно - после работы идем в кино. Любим вас.’

— Мм, кино…это теперь так называется? – хмыкнул Даня, кидая записку на пол, одновременно роясь в сумке.

— Ты куришь?! Ты собираешься курить на нашем балконе?! Не смей, там редкие цветы! Ты, ты! Пошел вон в подъезд!

Даня лишь повел бровью, закатывая рукава рубашки до локтя с сигаретой парламента в зубах.

— Значит, покурю в комнате, - пожал плечами парень.

— Не смей! Вали на балкон! – Юля буквально выпихнула особо не сопротивляющегося парня на балкон, закрыв его там для профилактики на несколько минут.

***
После того, как девушка выпустила с балкона нагло ухмыляющегося парня, она ни слова не говоря, закрылась в своей комнате и стала рисовать.

— Говно! Говно! Говно! – бурчала заведенная Юля, от злости рисовавшая пейзажи, чего с ней не было уже очень давно.

Неожиданно девушка услышала адские звуки, напоминающие подготовку к войне, а затем и едва слышные запахи сигаретного дыма. Тут же вылетев из комнаты, она резко открыла дверь обители Дани и застыла с открытым ртом на пороге.
— Какого хера?! – редко ругающаяся и вечно спокойная Юля кипела от бешенства, пытаясь переорать музыку.

Мощные колонки сотрясали весь дом песнями Rammstein, а Даня с сигаретой во рту спокойно переодевался в комнате, стоя к Юле боком. Девушка неожиданно отчетливо увидела не такое уж худое, а вполне подкаченное тело с плоским накачанным прессом, полную татуировку на руке, которая тянулась до самого плеча, словно змея, рельефные руки и все подтянутое тело, скрытое лишь тканью черных боксеров.

Неожиданно Даня обернулся к застывшей Юле, изогнул в удивлении красивые брови, и, сверкнув голубыми глазами ничуть не стесняясь, выпустил клуб дыма в ее сторону.

Юля же, красная, смущенная и бешеная просто подбежала к музыкальной установке и нажала кучу кнопок одновременно, выключая это безобразие.

— Какого хера?! – повторила свой вопрос рассерженная девушка. – Ты куришь в комнате, музыка орет на весь дом, у соседей маленькие дети! Ты, ты! Что это за призывы Сатаны были?!

— Это не призывы, а Раммштайн, - улыбнулся Даня, поворачиваясь к ней спиной, чтобы затушить бычок в любимую кружку Елены и открывая, заодно, вид на свою не по годам развитую и мускулистую спину. – До одиннадцати вечера можно слушать музыку, мое курение тебя не касается, а вот ты, чтоб больше матом не ругалась, – Даня стал перебирать вещи, решая надеть ли ему черные домашние штаны или серые спортивные шорты по колено.

— Ты только что затушил бычок в мамин китайский сервиз, который стоит, как картины Рембранта, а тебя, блять, беспокоит ругаюсь ли я матом?!
– Юля из состояния красного бешеного помидора, превратилось в бледный шокированный мел.

— Еще одно матерное слово, - Даня резко отбросил штаны на кровать и повернулся к ней лицом, - помою твой грязный рот с мылом.

Юля уже не просто побледнела, а позеленела и от его слов, и от открывшегося вида полуобнаженного Дани. Девушка старалась не смотреть ему ниже пояса, где хоть и была ткань, вид, тем не менее, был еще тот, заставляя девушку смущенно отводить глаза в сторону.

— Ничего ты мне не сделаешь…пошел на хер, - последнюю фразу Юля не хотела говорить, но и проигрывать сводному брату не хотела. Вообще, Даня ее пугал, напоминая двуличного психа. В одно мгновение он защищает ее от нападок одноклассников, а в другое мгновение, как, например сейчас, темнеет от злости, и светлые голубые глаза, становятся как громовая туча, а затем легко как пушинку перекидывает Юлю через бедро на свою кровать, нависая всем весом сверху.

— Ты псих!? Быстро слезь с меня! – девушка в который раз за сегодня от шока не знает, как реагировать и что сказать, потому что сильное, голое тело брата вжимает ее в пружинистый матрас. Потому что лицо его уже во второй раз за последние два дня слишком цинично близко от ее лица, а горячее сигаретное дыхание щекочет нос.

— Я предупреждал, - лениво пояснил
Даня, - моя сестра не будет ругаться матом. Это некрасиво для девушки, и, в частности, для тебя, – ничего больше не говоря, парень резко поднялся, схватил брыкающуюся и сопротивляющуюся изо всех сил Юлю и потащил в ванную.

— Ты не посмеешь! – заверещала девушка в испуге, но Даня с бесчувственным выражением лица взял кусок дорогого мыла для умывания, надавил длинными пальцами на щеки девушки, заставляя ее приоткрыть рот, и так же беспристрастно засунул туда кусок мыла.

Юля тут же закашлялась, пробуя отвратительный вкус мыла, выплевывая его на пол. Даня, наконец, отпустил ее, не пытаясь вернуть мыло обратно.

— Ты – больной! – прохрипела девушка, едва сдерживая слезы. – Ты никогда не станешь мне ни братом, ни членом семьи! Катись в свою Англию обратно! – развернувшись, она убежала в свою комнату, закрывшись там на ключ и врубив на всю громкость специально посвященную Дане песню ‘Нет терпения’.

Оставалась еще надежда, что мать с Жекой, вернувшись с кино, свернут шею Стаса за прокуренную квартиру, но когда родители веселые и счастливые зашли в дом поздно вечером, они только уловили приятный запах свежепожаренных блинчиков и увидели милого ангела Даню в розовом фартуке Елены.

— Юля, - Елена радостная с блином во рту зашла в комнату к дочери, - какой Данечка молодец, не хочешь покушать? И, вообще, поучилась бы готовить у брата, яичницу только и можешь пожарить, - засмеялась женщина. А в дверном проеме школьница заметила маячившую фигуру беззвучно смеющегося Дани.

— Мам, - девушка от бессилия готова была разрыдаться, а Даня за спиной женщины немного напрягся, ожидая ее слов, - мам, я….я на диете, – обреченно сказала Юля.

— Боже, юная, кожа да кости, хватит выдумывать чушь, - все смеялась счастливая Елена.

— Правда, сестра, - Даня дружелюбно протянул ей тарелку с аппетитными блинами, от которых Юлю чуть не вывернуло, так же как и от его рожи, - совсем тощая.

— Я плохо себя чувствую, лягу лучше спать, завтра еще в школу, - процедила девушка, накрываясь одеялом с головой.

Даня, пожав плечами, вышел из комнаты, а Юлина мама, вздохнув, строго попросила дочь быть вежливее и тоже ушла.

Юля же вдруг стало так обидно за себя и за весь идиотизм ситуации, что она тихо заплакала, уткнувшись в подушку. Во рту все еще стоял вкус мыла, хоть она и почистила зубы. Отчаянно хотелось поговорить с Миленой, но та не отвечала на звонки.

— Бесит, бесит, бесит! – пыхтела девушка под одеялом, глотая соленые злые слезы.