16 чясть
Тихий вечер спускался на Дом Бабочки.
Воздух пах сладким рисом и свежими цветами. В саду за домом собралась вся их весёлая компания — редкий случай, когда все живы, здоровы и свободны от миссий.
Рэйко сидела на траве, подперев щёку, и наблюдала, как Иноске уже в пятый раз пытается поймать рыбу в пруду… руками.
— Иноске, — устало сказала Аой, стоящая с полотенцем. — Если ты ещё раз туда залезешь, я тебя этим полотенцем задушу.
— Ха! Ты просто ревнуешь к моему мастерству, слабачка! — гордо рявкнул он и… поскользнулся, плюхнувшись прямо в воду.
— АХАХАХАХ! — Зенецу катался по земле, держась за живот.
— Вот это “мастерство”!
— Не смейся! — гаркнул Иноске, вылезая, — а ну иди сюда, громоносный трус!
Пока они спорили, Танджеро улыбался, помогая Канао связать венок из ромашек.
— Вот, смотри, если добавить вот сюда лепестки — будет как солнце.
Канао мягко кивнула и тихо сказала:
— Тогда это тебе, Танджеро-кун.
Он покраснел, а Зенецу с криком:
— НЕЕЕЕЕТ! Моя маленькая сестрёнка в опасности! — кинулся между ними.
Всё закончилось тем, что Недзуко весело прыгала по траве, хлопая в ладоши, а три девочки- помощницы — Суми, Кее и Нахо — с визгом плескали водой в Иноске и Зенецу, обзывая их “большими детьми”.
Рэйко не удержалась от смеха.
— Вы все как дети, — сказала она, присаживаясь рядом с Аой.
— А ты не лучше, — ухмыльнулась та. — Вон, сама чуть не упала, когда смеялась.
— Ха, признаю, — Рэйко улыбнулась, пряча улыбку за ладонью. — Но, знаешь… приятно видеть всех вот такими. Без крови. Без боли.
Аой кивнула.
— Да… пусть бы так всегда.
Рядом Недзуко подбежала к Рэйко и аккуратно надела на неё венок из ромашек.
— Красивая! — сказала она, своими немного детскими, но уже уверенными словами.
Рэйко расплылась в улыбке и обняла девочку.
— Спасибо, солнышко.
— ЭЙ, ВЫ ДВЕ! — закричал Иноске, уже весь мокрый, но сияющий. — Пойдёмте сражаться в “перетягивание бамбука”! Я всех победю!
— Только не трогай мой венок! — ответила Рэйко.
Все смеялись.
Канао, улыбаясь, тихо смотрела, как Танджеро догоняет Зенецу, Иноске снова падает в воду, а девочки визжат, помогая ему выбраться.
В этот момент даже ветер казался мягче, а закат — теплее.
Были лишь друзья, смех, весёлый шум и ощущение, что пока они все вместе — ничто не страшно.
Закат опускался медленно, окутывая двор мягким золотом.
После долгого дня тренировок воздух казался лёгким, почти сладким.
Все уже разошлись — Танджеро с Канао помогали Аой на кухне,
Недзуко играла с девочками в прятки,
а Рэйко, уставшая, вышла во двор подышать.
Она заметила его почти сразу.
Муичиро сидел под деревом, облокотившись на ствол,
и сосредоточенно складывал из бумаги маленький самолётик.
Рядом лежали уже несколько — белые, голубые, с аккуратными сгибами.
Рэйко подошла ближе, немного улыбаясь:
— Ты опять делаешь самолётики?
Он поднял взгляд — тихий, чуть удивлённый,
но в глазах мелькнул мягкий свет.
— Угу. Я… люблю смотреть, как они летают.
Каждый из них летит по-разному. Даже если сделаны одинаково.
Рэйко присела рядом, взяла чистый лист,
попробовала сложить по памяти, но получился кривой.
Муичиро молча протянул руку, поправил сгибы —
их пальцы коснулись, и Рэйко вздрогнула, щеки окрасились румянцем.
— Вот так, — сказал он тихо. — Теперь полетит дальше.
Она улыбнулась, пряча смущение:
— Как же у тебя всё просто получается…
— Просто… надо верить, что полетит, — ответил он, глядя на небо.
Они запустили свои самолётики вместе.
Белые крылья взлетели навстречу закату,
и ветер подхватил их, унося всё выше.
Рэйко подняла голову — глаза блестели от света и от чего-то глубже.
— Когда они летят, у меня чувство, будто и я могу лететь, — прошептала она.
— Ты и правда можешь, — тихо сказал Муичиро, глядя на неё.
Она повернулась, растерянная:
— Что?
Он чуть улыбнулся — по-настоящему, впервые за долгое время.
— Ты сильная. Ты просто ещё не поняла, насколько.
Рэйко замолчала. Сердце будто дрогнуло.
Она улыбнулась — тёпло, по-настоящему.
— Тогда… я буду лететь рядом с тобой.
Муичиро кивнул.
— Договорились.
Ветер снова поднял один из самолётиков —
тот, что они сложили вместе.
Он взлетел выше остальных, касаясь лучей солнца.
И в этот момент Рэйко подумала:
если бы мир замер навсегда вот так, с ним, под этим небом — было бы прекрасно.