9. начало ада?
25 августа, 14:43.
Сегодня я решилась на поступок, который изменит всё. Я больше не могла жить в двойной лжи. Больше не могла быть в двух компаниях и делать вид, что всё нормально. Я скажу им. Всем. Пусть будет, что будет.
Я встала с кровати, натянула джинсы, футболку. В карман положила перцовый баллончик — не потому, что собиралась кого-то пугать, а на всякий случай. Универсам, если разозлятся, не станут разговаривать. Могут втащить. И сильно.
Я шла к ним, и каждый шаг отдавался в груди тревожным эхом. Руки дрожали. Но когда я подошла — они... обрадовались. Встретили меня как родную, как будто всё по-прежнему. Турбо улыбнулся, кто-то крикнул:
— Смотрите, Тейлор «вышла из комы»!
Им казалось, что я просто долго не гуляла. Они не знали. Они ещё не знали.
— Ребят... — сказала я тихо, но достаточно громко, чтобы каждый услышал.
Турбо замер:
— Слушаем.
Я набрала воздуха в грудь и выпалила:
— Я встречаюсь с Кисой из Чёрной Весны... И я... состою у них в группировке.
В глазах потемнело. Воздуха стало мало. Сердце билось в висках. Турбо смотрел на меня, как на предателя.
— Ты, значит, сидела тут с нами... и сливала всё этим уродам?
— Нет! — я резко подняла голову. — Я ничего им не сливала. Они даже не знали, что я общаюсь с вами.
— Неважно, — резко ответил Турбо. — Тебе тут не место. Передайте на районе, что Тейлор больше не с нами.
Я сжала кулаки.
— А как же ударить меня? За то, что я "крыса"? Разве так не делают?
Он посмотрел на меня с презрением:
— Бить тебя я не стану. Уходи, пока цела.
— Сыкло... — тихо бросила я, разворачиваясь. Он даже не дал мне договорить. Даже не спросил, зачем всё это.
Я плелась до гаража так долго, что, когда вошла, ноги не выдержали — я рухнула прямо на Хенка.
— Тейлор? — он подхватил меня. — Ты в порядке?
— Позови всех.
Он не стал спрашивать зачем. Просто кивнул. И вот они стояли: Кис, Хенк, Мел, Гена. Все. Я поднялась и начала говорить:
— Только не перебивайте... Я не могла понять, что происходит, не могла выбрать сторону. Я общалась и с вами, и с ними, с Универсамом чтобы понять, кто мне ближе. Я не сливала информацию. Ни разу. Просто... я хотела мира. Хотела помирить Гену и Кащея.
Повисла тишина. Мёртвая, тяжёлая.
Кислов подошёл к груше и с размаху врезал в неё кулаком.
— Ах ты... сука. — Прорычал он. — Ты встречалась со мной, чтобы меня потом убили? Это же ты тогда всё слила! Я один шёл — ты сказала им они меня подкараулили и зарезали?
— Я. Не. Знала. Что ты идёшь один. — Я подняла взгляд. — Перестань валить всё на меня, Кис.
— Нахер из клуба, — сказал Хенк. — Я тебя даже слушать не хочу.
Я развернулась. Перед тем как выйти, я глянула на них всех.
— Да пошли вы. Все. По одному. По очереди.
⸻
Школа началась, как кошмар. Я шла по коридору с Айгуль — единственной, кто не отвернулся. Ей всё равно было, что говорят. Она была рядом.
Но даже с ней рядом, я чувствовала себя одна.
Мне подставили подножку — я упала. Смех. Кто-то громко сказал:
— А крысам тут не рады!
На перемене я стояла у доски — и в меня летели бумажки. Одна — в голову. Другая — в плечо. Кто-то шепнул:
— Позорница.
Каждый день — как пытка. Каждое утро — как приговор.
Я больше не могу.