4
Сегодняшним утром большая центральная гостиная показалась Грейс особенно пустой: в ней уже не было персидских ковров, зеркал, мраморных столиков... Девушка ускорила шаг, не желая лишний раз растравлять себе душу, однако некогда элегантная столовая в стиле королевы Анны тоже встретила ее голыми стенами, с четко проступающими на них выцветшими прямоугольниками от картин и мебели.
Понуро опустив плечи, Женщина посмотрела на длинный стол орехового дерева, на одном конце которого стояла нехитрая еда. Скатерти не было, да и какой толк ее использовать, если все равно некому стирать?
Не осталось и серебряных подсвечников. Их продали месяц с небольшим назад, поскольку в доме уже давно обходились без свечей.
Многие изысканные предметы мебели, ранее являвшиеся гордостью дома Вулричей, теперь украшали совершенно другие гостиные.
Запах горячих лепешек напомнил Грейс о том, что она голодна.
Слава Богу, ей пока удается обеспечивать домочадцев едой.
Мэлли уже взялась за спинку стула, когда в дверях с кофейником в руках показалась миссис Дорнли. Тяжело ступая, экономка медленно приблизилась к столу, и по ее насупленным бровям, по грохоту, с которым она поставила кофейник, Девушка поняла: предстоит очередной разговор.
– Конечно, это не мое дело... – миссис Дорнли всякий раз начинала именно так.
– Я бы вовсе не придавала этому значения, но, поверьте, весь город только об этом и говорит. Нужно что-то делать. Гниды всегда превращаются во вшей, если с ними не бороться, – глубокомысленно заключила экономка, сложив на животе пухлые руки.
Этим жестом миссис Дорнли символизировала свое, по ее мнению, поистине ангельское терпение.
Затем с торжественностью Моисея, вещающего с горы, она объявила:
– Нам все отказали.
– Отказали? – потрясенно переспросила Грейс .
– Отказали. Пока не расплатимся с долгами и не докажем свою платежеспособность. Больше не будет мяса от Симмонса. И он не единственный.
От Рауша мы не получим хлеба, от Джекобсона – сахара и соли, а в кофе я добавила последнее молоко.
Шульц также отказал нам.
– Но я думала, что деньги, полученные от продажи столового серебра, помогут нам продержа... – Блайт густо покраснела под проницательным взглядом экономки и нервно сцепила на коленях руки.
– Нужно что-то делать, – повторила миссис Дорнли, задрав вверх свой двойной подбородок, а заодно и мясистый нос.
– Я делаю все, что могу, – выдавила Мэлли сквозь стиснутые зубы.
– Мне это известно, мисс.
Однако такая хрупкая девушка, как вы, не может одна вести и дом, и дела, – экономка выдержала многозначительную паузу, затем с непоколебимой уверенностью изрекла:
– Кто вам действительно нужен – так это мужчина, мисс Грейс.
– Спасибо, он у меня уже есть – мой отец! – выпалила девушка, но тут же прикусила язык, чтобы не сказать лишнего.
Она прекрасно понимала, что миссис Дорнли имеет в виду совсем другого мужчину. «Если сейчас будет произнесено имя Невилла Карсона, – подумала женщина, – я просто не выдержу и взорвусь».
Грейс поспешно выскочила из-за стола, с грохотом отодвинув стул.
– Что мне нужно – так это деньги и немного поддержки! – горячо возразила она и посмотрела на пустующий стул на противоположном конце стола.
– Где он? – с вызовом спросила Мэлли .
– Он?..
Миссис Дорнли отступила назад и растерянно взглянула на Лиззи, вошедшую с подносом для миссис Вулрич.
Лиззи остановилась, чувствуя себя неуютно под вопросительным взглядом хозяйки.
– Мой отец, – уточнила Блайт, наблюдая за обеими женщинами и подозревая, что они что-то скрывают от нее.
– Где он? Дверь его комнаты была приоткрыта. Кроме того, отец всегда первым выходит к завтраку...
По спине Грейс пробежал холодок.
Наверняка что-то произошло, и, судя по их лицам, им это известно.
– Хорошо, я сама его найду! – воскликнула девушка, бросаясь к парадной лестнице.
Она уже догадывалась, где искать отца – на чердаке! Именно там он складывал свой «магнитный железняк», когда был одержим идеей превратить дом Вулричей в «магнитный центр» колоний. Здесь же, на чердаке, отец изобретал крылья «Да Винчи», доказывая с пеной у рта, что раскрыл величайший секрет и теперь знает, как научить людей летать.
Оттуда он наблюдал за Полярной Звездой и сделал «открытие», в соответствии с которым потом ходил, сидел, спал и вообще жил, только повернувшись лицом к этой звезде.
Не удивительно, что прохожие неизменно провожали отца недоуменными взглядами.
Да, Уолтер Мэлл был самым настоящим чудаком.
Он жил в гармонии с небесной мелодией, которую, кроме него, никто в мире – или по крайней мере в Филадельфии – больше не слышал.
Унаследовав огромное состояние, Мэлл, к сожалению, не сумел им распорядиться, поскольку в нем напрочь отсутствовала коммерческая жилка. Философия, медитация, исследование необычных природных явлений – вот что было по душе отцу. Со дня смерти своей любимой жены – это произошло пятнадцать лет назад – он все глубже и глубже погружался в мир фантазий и мистических изысканий. В конце концов Уолтер Вулрич практически потерял контроль над делами компании, и Грейс пришлось все взять в свои руки. Слава Богу, для этого у нее вполне хватило ответственности и благоразумия.
* * *
Грейс быстро поднималась по лестнице в сопровождении запыхавшихся миссис Дорнли и перепуганной Лиззи, которые, не умолкая, наперебой клятвенно заверяли ее, будто ничегошеньки не знают о том... ну, о том, что она может там обнаружить.
По дороге к ним присоединился старый Уильям. Правда, он не мог угнаться за молодой госпожой и порядком отстал, но, если пахнет дымом, не благоразумнее ли держаться чуточку подальше? Ведь дыма без огня, как известно, не бывает.
Мэлли пулей пронеслась мимо нежилого третьего этажа и прямиком направилась к узкой деревянной лестнице, ведущей на чердак.
Она остановилась, чтобы перевести дыхание, затем решительно распахнула дверь.
Ослепительный свет, жар и запах расплавленного воска заставили ее тут же отшатнуться, невольно заслонив ладонью глаза.
Похоже, одновременно горело не менее двухсот свечей! Господи, а что это сверкало по всему чердаку? В ту же секунду это «что-то» задело плечо Грейс.
Прищурившись, она с удивлением заметила хрустальную призму, свисающую с потолка на тонкой веревке.
Присмотревшись внимательнее, Девушка поняла, что их здесь по крайней мере целая сотня!
В центре чердака, между двумя длинными скамьями с установленными на них свечами, стоял сам Уолтер Вулрич.
Он был при параде: в алом парчовом сюртуке и жилете такого же цвета, в белых бархатных бриджах с алыми бантами по бокам, чуть ниже коленей.
Его когда-то красивое, с тонкими выразительными чертами лицо сияло.
Но блеск серо-голубых глаз отца не шел ни в какое сравнение с сиянием двух сотен свечей.
У ног Уолтера лежал остов некогда великолепной хрустальной люстры, которая на протяжении многих десятилетий украшала центральную гостиную, радуя два с половиной поколения Вулричей.
Уолтер продолжал свое варварство, привязывая оставшиеся хрустальные подвески к свисающим с потолочных балок веревкам.
Он был так поглощен этим занятием, что не сразу заметил Грейс , а увидев ее, машинально спрятал руки за спину и принял виноватый вид.
– Грейс ?! Как ты... меня нашла?
В этот момент позади девушки показались миссис Дорнли и Лиззи.
Округлив глаза и вытянув шеи, они старались ничего не пропустить из столь потрясающего зрелища.