2
Первые лучи солнца едва позолотили край горизонта, а Грейс Мэлли уже одевалась в своей полутемной спальне.
Внезапно раздался треск разрываемой материи, и в руке девушки оказался шнурок от корсета
—Пропади все пропадом! – воскликнула девушка, с неудовольствием осмотрев свою фигуру.
Ну почему господь наградил ее телом, части которого совершенно не сочетались друг с другом?! Тонюсенькая талия, слишком полная грудь, а плечи...
Да, их можно назвать красивыми, если бы они принадлежали... мужчине. Будь у нее хоть чуточку другое сложение, Грейс раз и навсегда отказалась бы от этих проклятых новоизобретенных приспособлений!
Однако она не принадлежала к числу тех, кто сокрушается по поводу того, чего уже никак не изменишь.
Грейс, не раздумывая, бросилась к высокому комоду красного дерева и начала выдвигать ящик за ящиком.
Она привычно рылась в их содержимом, перебирая разноцветные лоскутки, обрывки кружев, крючки, благоразумно отпоротые от старых платьев, обтрепанные по краям глаженые-переглаженые ленты.
Неожиданно ее палец наткнулся на острую булавку, которой было самое подходящее место в корзинке для шитья.
Девушка поднесла ко рту пораненный мизинец и, вздохнув, прислонилась спиной к комоду, с досадой закрыв глаза: судя по всему, шнурков для корсета больше не осталось.
– Будь благоразумна, Грейс! – пробормотала она, затем расправила плечи и вскинула красиво очерченный подбородок.
– Нечего так переживать из-за порванного шнурка. Просто иди сегодня без корсета, а в магазине подберешь подходящий шнурок.
Ты вполне сможешь обойтись и без этой штуковины, особенно зная твою ненависть к корсетам.
Девушка решительно принялась стаскивать столь ненавистный предмет одежды. При этом ее охватили какие-то совершенно странные ощущения.
Казалось, у нее внутри словно что-то оборвалось и упало, подобно тому, как заскользил вниз по длинным стройным ногам пресловутый корсет.
Грейс не могла знать, что в это самое утро вместе с корсетом в спальне осталась и частица ее легендарного самообладания.
Полагая, что необычный внутренний трепет вызван лишь отсутствием огня в полутемной комнате, она торопливо натянула чулки, завязала на талии тесемки нижней юбки, затем облачилась в шерстяное платье болотно-зеленого цвета и принялась как можно туже зашнуровывать лиф. Покончив с этим, Девушка раздвинула тяжелые шторы и бросилась к огромному зеркалу, чтобы проверить результат своих стараний.
Ей пришлось прищуриться, поскольку отражение оказалось весьма смутным и расплывчатым.
Да, без свечи нельзя быть абсолютно уверенной... Но все же Грейс с досадой отметила, что строгий силуэт платья со скромным вырезом и удлиненным лифом безнадежно испорчен неблагопристойной пышностью ее упругих грудей. Она со стоном попыталась потуже затянуть окаянный корсаж, чтобы хоть как-то замаскировать свою вопиющую женственность, но ее старания, увы, не увенчались успехом.
Состроив недовольную рожицу отражению в зеркале, Барашня отвернулась и схватила щетку, собираясь привести в порядок непокорную гриву волос.
Вчера она так устала, что еле доплелась до кровати. У нее просто не хватило сил, чтобы заплести их в косу. Да, если бы она это сделала, ей не пришлось бы так мучиться сейчас, раздирая спутанные пряди.
Господи, ну что за наказание каждый день возиться с прической!
Так бы взяла и отрезала волосы. Как же они осточертели! Сколько времени уходит на бесполезную возню с ними!
Девушка с трудом подавила нарастающее раздражение, напомнив себе, что порядочная, заслуживающая уважения женщина никогда не избавится от этого истинно женского украшения.
А Грейс как раз и была порядочной и заслуживающей уважения молодой женщиной.