Ушастые Герои: Война Богов

‎   Тяжело. Прошлоуже пара дней с той потосовки в полях. Ребят это сильно подкосило. За это время они проронили всего по паре слов. Раны остались настолько глубокие, что даже паучки не смогли их сразу залечить – Кисаки пришлось проводить сложную операцию – заживлять все рваные раны поэтапно. В первую ночь никто не спал. Не столько из-за пережитой встречи с грифонами, сколько из-за странного поведения Риарлиты.
‎   После этого боя она была единственая, кто спокойно перенëс произошедшее, и даже наоборот – у неë кратно возрос аппетит, пропала неуверенность, зато появилась удаль, коей за ней не было замечена до того. И хоть она больше не выглядывала так же зловеще, еë глаза всë ещë были цвета жимолости. Не было сомнения – она одержима. Чем, ребята не знали, от того ещë сильнее опасались.
‎   Стояла тëмная ночь. Костерок медленно догарал, приятно пощелкивая. Юшио сидел, облокотившись на ствол тонкого дерева. Привал устроили на краю лесочка. Порень стоял на посту, тихонько побрянькивая на лютне. В какой-то момент, чай из местной травы, которую Мидори окрестил, как пригодную для употребления, начал естественным образом проситься наружу. Парень оторвался от игры и отошел на соседнюю поляну, приступив к делу.
‎   – Юшио... – прозвучало жалостное женское завывание.
‎   – И-и-и! – подскочив, вздрогнул котëнок, явно не ожидая такого обращения, немного попав себе на штаны и ботинки. – Виси молча, дура!
‎   – Я тоже хочу справить нужду...  Прошу, сними, отпусти.
‎   – Не положено! Виси, блин, до утра! трусы мы тебе сняли, завязал Кога тебя удобно: висишь ты свободно. Выдохнула и прям с дерева, хех!
‎   Риарлита висела связаная на высокой толстой ветке дерева примерно на высоте трëх метров. Еë силуэт скрывался между длинными ветками ивы, от того Юшио, забывшись в полусонном состоянии, и не заметил еë.
‎   – Я не могу...
‎   Да кто б на тебя смотрел?.. Был бы я на твоëм месте, я бы не жаловался: ветки зубами хватать – хоть какой-то интерактив... Мне даже кажется, что Кога слишком хорошо тебя связал, что-то мне напоминают эти фигурные переплетения... Надо будет по возвращению домой проверить, что за мангу читает Кога...
‎   Где-то в кустах со стороны реки послышался шорох, будто кто-то пронëсся по сухим опавшим веточкам и скрылся у воды.
‎   – Что это было?
‎   – Ой, сними, Юшио! Ой, боязно мне от такого!
‎   – Виси тихо! Ты-то в безопасности... – прошептал парень. – Тебя если что-то и заденет, то это что-то будет летучее. Так что, заткнулась и не привлекаешь внемание! спи короч! Ты ж как в гамаке. Спокойной ночи...
‎   Девушка притихла и жалостно захныкала. Юшио невозмутимо развернулся и, делая вид, будто он ничего не слышит, направился обратно к костру. В этот раз хныкала не Кисаки, поэтому он и ухом не повëл.
‎   Он сел у дерева и продолжил тихонько пощипывать струны. Но спокойную атмосферу уже было не восстановить. Приходилось играть чуть громче – струны начали звучать выше, это разбегалось во все стороны. Через некоторое время этого боя ветра с горой на глаза попалось движение со спальных мест. Мидори присел и посмотрел на котëнка.
‎   – Тише не можешь бреньчать?.. – прошептал он, потирая глаз.
‎   – Да это всë эта!.. Сбивает меня.
‎   – Риарлита?
‎   – Ага.
‎   – Ей тяжело. Она не приспособлена к такой жизни. У неë стресс.
‎   – А тогда это мы успели приспособиться? Все мы здесь в одной лодке. Ей сказали: "За пределами деревни сказки нет". Теперь пускай не хныкает.
‎   – Ну что ж у тебя совсем сердца нет? Она же девочка, тем более... Давольно спецефическая...
‎   – Заткнись, блин! Не хочу это слушать! "Она же девочка"... Бесит. То, что она не родилась мальчиком, не делает еë слабее и не даëт ей привелегий. Я несколько дней лежал на холодном полу, со сломанной рукой и туго перетянутым запястьем. Очень интересно, когда у тебя из вариантов интерактива только возможнлсть зубами драть подушку и биться головой о стенку! А она висит на дереве – завязаная этими похабностями; хочешь – спокойно виси, хочешь – качайся. Ещë и обтянул еë так, как в гамаке лежит.
‎   – Что ты так за неë зацепился? Тебе внемания мало?
‎   – Наоборот, слишком много. Я тихонько в полусонном состоянии отошел отлить и вдруг из-за спины: "Юшио! Юшио!"... Был бы ты на моëм месте, уже б весь лес на ушах бы стоял...
‎   – А вот нечего дремать на посту.
‎   – Я и не дремал; я погрузился в тишину.
‎   – Если она не спит, мог бы поговорить с ней. Кй же страшно.
‎   – Ой, если ты такой сострадательный, то иди и говори с ней!
‎   – Ну... А что это я должен?..
‎   – О, у нас кто-то женщину боится! Хотя чего ещë ожидать?
‎   – Н-нет!.. Просто... Там темно. Вдруг запнусь о карягу?
‎   – А я для чего ещë в Гольнцерне фонарь стащил? Свечка у тебя есть – я видел. Вот и докажи, что не боишься.
‎   – С чего ты взял... что я боюсь?
‎   – Ой, Мидори! От тебя такое звучит крайне не убедительно.
‎   – Х-хорошо!.. Я пойду к ней и просижу  пару минут!..
‎   – А почему всего пару минут, час не выдержишь?
‎   – Ночь на дворе! А когда спать? Нам ещë идти вон сколько. Мы ещë, как минимум, один раз останавливаться будем. А то, какими темпами мы идëм, так и два раза остановимся.
‎   – А у тебяна всë тысяча отмазок. Фонарь, свеча, женщина – действуй!
‎   – Ну и пойду!
‎   Крольченок подозрительно и подскочил к одному из рюкзаков и схватил железный тубус с большим кольцом, а после выудил из своей сумочки толстую свечу и подошел к костру. Свеча оказалось слишком толстой, чтобы встать в пазы фонаря. Ушастый решил чуть подплавить дно и вклеить поверх креплений. В воздух поднялся лëгкий запах топлëного жира.
‎   – Главное чтобы никто не прибежал на запах.
‎   – А потому что надо использовать воск. Порофина же здесь ещë нет. А так бы можно было и им.
‎   – Где б я взял восковые свечи? Они дорогущие! А в деревне их просто не делают.
‎   – Ой иди уже! Иди развлекай свою бабину.
‎   – Она не моя бабина. Ты просто завидуешь, что мной девушки интересуются, а тобой нет. – проговорил обижено в пол голоса крольченок, уйдя с поляны.
‎   Он пробрался сквозь кустик каких-то маленьких ягод, не известных ему, и попал на узенькую полянку. Из-за деревьев виднелась блестящая под луной речка, где-то сверху из-под крон тихонько наблюдают необычные птицы с желтыми глазами и синим высоким хохолком. На одном из высоких голых деревьев висела связаная на множество узлов и крестообразных переплетений, слегка вжимающихся в пышное тело, подчеркивая формы, Риарлита. Руки и ноги были были подогнуты и связаны, подол платья задран до поясницы, туфельки касались кулачков, а немытые волосы были собраны в длинную косичку, легко свисающую с плеча. Фонарь освещал плохо – еë лицо было видно лишь очертаниями, но по всхлипам и дрожающей груди, парень понял, что она всë ещë плачет.
‎   – М-мидори?
‎   – Н-ну всë... П-прекращай плакать... – пролепетал парнишка.
‎   – Горестно тут... Боезно мне в темни! Шорохи всюду... Птицы!.. Я чую, как они смотрят на меня! Весь этот лесок наблюдает за мной! Это моë проклятье! Чунгхга карает меня! Я это знаю! Он вокруг! Он здесь! Он знает, где я! Он даже внутри меня! Я чувствую! Он шепчет! Голова кипит, полынным супом, от этих шопотов – он не оставляет меня. Мне кажется, я вижу его там, в темноте! Глаза... Они гарят.
‎   – Г-где???
‎   – Весьде... Куда ни глять – он весьде: за деревом, у реки, в небе...
‎   – Это после того?
‎   – Это из-за того, что я поддалась влеянию Бвильтавиямия... Он сказал, что не может покидать лес, поэтому он сокрылся в моей голове. Он и там, он и здесь!
‎   – Сильно-то тебя кроет... Аж муражки по коже. Не уж-то он тебя контролирует?
‎   – Н-нет... Он лишь шепчет...
‎   Парень смотрел, вовсе не отводя взгляд. Его глаза бежали, то на лицо, чьи усталые, измучаные черты, напоминали нечто иное, то на узлы, многозначно строящиеся ровными рядами, как бы говорящие: "Я скована; я неподвижна! Я полностью беззащитна! Что хочешь делай – не воспротивлюсь: не смогу."; но стянутое или пространство завлекало ещë пуще, гипнотизируя, – все эти части сводили с ума. Крольченок подогнул левую ногу и, медленно покачивая, начал разгибать. Он повторял это движение из раза в раз.
‎   – М-мидори, п-почему ты дëргаешь ногой?..
‎   – Н-ничего!.. В-всë нормально!.. – произнëс парнишка, отвернув покрасневшее лицо. – Мф...
‎   Чтобы не подавать виду, он присел на корточки и опустил голову. Вдруг его немного затуманенный взляд поймал какое-то движение между тëмных травинок под ногами. В лëгком испуге он начал терять ровновесие, отчего оступился – под ногой смялось что-то мелкое, явно плотнее земли и травы, нога немного провалилась в рыхлую землю. Приглядевшись, Мидори увидел длинное тонкое склизкое розовое существо, проползающее между травинок.
‎   – Тьфу, блин! Червячка испугался! Совсем дожился... Интересно, а он такой же, как у нас?
‎   Он опустил фонарь к земле и начал разглядывать животину. Это был сантиметров в двадцать розовый гладкий червячок с заострëнным кончиком хвоста. Но были в его внешнем виде, было что-то странное, необычное: конец хвоста плавно переходил в гнойно желтый цвет, на тельце виднелись две шишечки, от которых располагались рефлëные стенки, напоминающие прилипшие крылышки.
‎   – О, прикольный!
‎   – Что там?..
‎   – Я даже не знаю, как его назвать. Кто-то интересный.
‎   Вдруг, со стороны реки послышался резкий шорох. Парень резко притих и, вжавшись, стал пристольно вглядываться в нагнетающую тьму. Шорох приблизжался – оципинел.
‎   – Нет! Прошу, нет!!! – застонала Риарлита. – Избавьте! Нет!!! Это он! Он здесь! Я не хочу!..
‎   Из кустов что-то выскочило, раздалось душераздерающее шипение. В Лицо парня что-то вцепилось, скулы пронзила резкая колющая боль, а на шее начало затягиваться что-то грубое. Ушастый пронзительно завопил, упал, начал отбиваться, рыдать и звать друзей. Остальные буквально вскочили от криков. Из-за кустов пробился ослепительно-яркий белый свет.
‎   – Мидори!!! – закричал друзья почти в один голос.
‎   Кисаки забежала, осветив поляну. В лицо крольченка вцепился большой полосатый белый змей с широко раскинутыми шипастыми крыльями. Его хвост удивительно сам медленно тянулся по шее парня, протягивая костяной шип куда-то за шиворот. Кога, как единственный кто спал почти вобнимку с оружием, расталкивая близнецов в стороны, подлетел к Мидори и, вложившись всем телом, секанул ножем по загнутому дугой хвосту, но одного удара не хватило. Тогда щенок свободной рукой схватил хвост и начал быстро резать. Хвост ослаб – парень сорвал его с шеи друга и, размахнувшись выбросил еë в кусты. Заключительным ударом он пробил застрявшую галову, нож вошел в мозг – часть хвоста перестала шевелиться. В конце Кога распорол пасть змеи и снял еë.
‎   – Юшио, срочно банку! – вскрикнула Кисаки прежде чем вцепиться в скулу Мидори.
‎   Она оперативно начала отсасывать  кровь с горьким ядом и сплëвывать еë в сосуд. Следующие с полчаса она без остановки собирала окровавленые порции, а Юшио подавал ей баночки.
‎   – Фух... Всë... Не могу больше... У самой уже голова кружится.
‎   – Мидори, ты в порядке? – спросил котëнок.
‎   Но парень не отвечал; он лишь нервно тяжело дышал. У него была истерика – глаза слезились, губы дрожжали, из груди вместо слов вырывался гудящий вой.
‎   – Ах, Юшио, помогай! – нервно рявкнул Кога. – К костру его отнесëм!
‎   Парни подхватили крольченка и понесли его на соседнюю поляну.
‎   – Кисаки, принеси воды! – сказал Юшио. – Поить его надо.
‎   – Неси-неси! Сейчас будешь ассистировать! И стаканы Триарис достань!
‎   Ребята уложили крольченка на примятый настил. Кога навис над ним, держа в руках шарик света. Мидори сильно побледнел, его трясло, глаза покраснели, скулы опухли, дыхание стало тихим, хрипым и подрывистым.
‎   – Мидори-Мидори! Не молчи! Хоть что-то скажи! Я волнуюсь, не молчи!
‎   – Ко-ога-а!.. – простонал Мидори. – Всë прохо?
‎   – Я не знаю. На лице у тебя только три кровоточащие дырки – две на правой скуле и одна на левой. А пока ты рыдаешь большего сказать нельзя. так что, успокаивайся! Я рядом, близнецы тоже... Не усложняй сетуацию. Истеришь – давление нагоняешь – яд распространяется быстрее быстрее.
‎   – Он всë-таки ядовитый...
‎   – Об этом не демай!
‎   Парень замолк. Он начал делать глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. Через какое-то время, у него это получилось. В это время Кисаки уже сбегала за водой, поставила железную кружку, зачем-то наполненую песком, в костëр и, забрав светящийся шарик, принялась хлопотать над баночками с собраной кровью.
‎   – Так, Юшио! Фильтруй воду!
‎   – А это... нормальный фильтр? Эту воду-то пить можно будет?
‎   – А почему бы еë нельзя было пить? – возмутилась девушка. – Я его только вечером собрала. Ты думаешь, с чего компот ты был к ужину?
‎   – А через что ты фильтруешь воду?
‎   – Это стандартный фильтр. Галька, угорь, песок, а между ними бумага и ткань. у нас дома на кухне, если ты помнишь, стоял такой же, только покупной.
‎   – Л-ладно.
‎   До самого рассвета крольченок лежал почти неподвижно. Друзья обильно поили его, буквально заставляя его через силу глотать воду и уголь, активированный в кружке с песком. Кисаки же что-то "колдовала". Она хлопотала, бегая с баночками, перебирала паучков, кипятила кровь – она и сама не сильно понимала, что она делает и для чего.
‎   – Кога, он же всë же ядовитый? – спросил Мидори.
‎   – Я тебе сказал, не думай об этом тебе нельзя!
‎   – Говори мне! Я изучал; может я хотя бы могу определить, сколько мне осталось быть в сознании. Честно скажи! У меня скула онемела. Она опухла?
‎   – Ц... Да...
‎   – А это, как от яда кобры?
‎   – Я не разбираюсь – не встречался с кобрами. Но если бы это был он, то тебе бы уже было хуже.
‎   – А мне и не хорошо. Я чувствую... Ой, я чувствую!.. Во мне точно сильнодействующий яд! Мне на лицо будто гантельку положили. Лëгкие болят. Я чувствую, как яд распраняется.
‎   – Ты б меньше об этом думал – меньше бы у тебя болело. Ты ж себя больше накручиваешь.
‎   – Нет! Я уверен! Я знаю, что такое фантомные боли от самовнушения: я читал. Сейчас я на сто процентов уверен, что боль реальная.
‎   – Да все так говорят, все!
‎   – Эх, прекрати придуриваться, Мидори... – обсолютно серьëзно, смотря куда-то вдаль, сказала Кисаки. – Этот яд не опасен. Максимум температура ударит и потошнит немного, и то не факт. Сколько ты валяешься, у тебя уже что-нибудь бы вылезло. Концентрация слишком маленькая. Считай, тебя укусил крестовик. А сейчас, Юшио, за мной!..
‎   – Иду! – сказал парень, подскочив с места.
‎   Девушка схватила брата за руку и увереным быствым шагом повела его вдоль реки, не спуская с лица каменной серьëзности. Отойдя метров на двести, она встала и молча взглядом полным безнадëги и страха посмотрела на в сторону.
‎   – Ну так что? Что ты хотела?
‎   – Братик, – она заплакала, сев на корточки. – я в растеряности!.. Я не знаю, что делать!
‎   – В-всмысле?
‎   – Я не знаю, что с Мидори. Моих познаний о ядовитых животных и о интоксикации критически мало. Что, блин, мне школа дала?! Я не врач и не зоолог – я ничего не знаю! Как подейстует яд, когда он подействует, что с этим делать и как его вывадить, я не знаю! – она перешла на истеричное рыдание. – Что мне делать, что сказать Мидори, братик???
‎   – И-иа-э... Ну... – растерявшись пробормотал парень. – Ты же сказала, что всë нормально?
‎   – Да я устала от этого нудения! Этот балаганщик же не уймëтся. "Я помераю – я помераю"! И, как итог, никуда не пойдëм не пойдëм.
‎   – И что ты, в таком случае, хочешь от меня? Почему не к Кога обратилась?
‎   – Кога тугодум. А ты не задаëшь лишних вопросов; ты понятлевее. Придумай хоть что-нибудь, Юшио, ты же посмекалистее! Если рассказать это Кога, он не меньше Мидори будет мозг выедать, ещë и раскажет ему.
‎   – Я посмекалестее?.. То есть, ты считаешь меня умнее Кога? Ого!..
‎   – Я сказала "понятливее"! – гневно огрызнулась она. – Вот о чëм я сейчас я подумала?
‎   – "И зачем я обратилась к тебе"?
‎   – Видишь, какой ты смекалистый?..
‎   – Ну... Ты же там какой-то анализ проводила?
‎   – Я иметировала бурную деятельность, делала вид, что у меня всë под контролем, потому как лишняя паника нам ни к чему... Всë, что я могла – я сделала. Моих знаний хватает только на то, чтобы пичкать его водой и активированым углëм.
‎   – Это тоже ничего себе! Я вот не знал, что активированный уголь можно сделать в кружке с песком.
‎   – Я при тебе делала его ещë примерно год или два назад. А ещë говорил, что интересные факты быстро запоминаешь...
‎   – И ты же собрала кровь, а в ней яд. Из него же можно сделать противоядие!
‎   – Противоядие – это антитела преспособленые к борьбе с ядом. Где б я тебе их выращивала ночью в лесу, гений?!
‎   – Ну, а паучки?
‎   – Я боюсь их использовать. Как-то я задумалась, за счëт чего работает исцеление. Я начала поливать всë вокруг паутиной. Дерево, кожу, ткань, себя, лягушек, раздавленых насекомых, чужие болячки – всë. И вот что я поняла: в сути, это плазма вызывает обильное деление клеток, что и залечивает синяки, раны и ожеги. Я налила немного в кровь Мидори, но я не знаю, что с ней стало. Я не знаю, что из себя представляет яд, но, учитывая, что он вырабатывается в организме, осмелюсь предположить, что это тоже органика, а значит, там тоже есть клетки. Так что, я боюсь использовать паучков – вдруг вместо деление клеток крови, я запущу деление клеток яда.
‎   – Кога же, кажется, изучал органическую химию в десятом классе? А, ну да... точно... Но, если ты говоришь, что они заставляют клетки делиться, то почему же они не мне руку? Или кость это не органическое вещество?
‎   – На самом деле, востанавливают... Просто это сложно: все части должны быть сложены вместе и вокруг них не должно быть других травм, которые бы могли перенаправить энергию лечения на себя. А перелом всегда сопрождается обильным кровоизлиянием. Я ещë в деревне, когда разделывала курицу, решила  проэксперементировать и кости срослись.
‎   – И как ты всë успеваешь?
‎   – Не знаю... – успокоившись, подтëрла нос девушка. – Просто у меня нет времени дурачиться...
‎   – Нет времени дурачиться?! А чем ты сейчасзанимаешься?  Села тут у воды, раскисла, сопля! У нас там друг – бомба с часовым механизмом! До города осталось не так далеко, а там и лекарь, у которого и знания о местных ползучих тварях, и подходящие лекарства.Нам всего лишь нужно немножко поднажать! Счëт идëт на минуты!
‎   Кисаки некоторое время помолчала, явно переваривая всë сказаное Юшио, а потом, как бы показательно, всхлипнула. – Ты прав... С-спасибо... Ты такой милый, когда включаешь в себе "взрослого"...
‎   Дабы не оставлять сестру грустной, он наклонился и, закинув руки ей на плечи, прижался к еë затылку. – "Мя-яу – мя-яу..."
‎   В этот момент на лице кошечки появилась лëгкая улыбка, раздался короткий смешок. – "Мя-яу – мяур – мя-яу – мя-яу..." – легко и ласково продолжила она...