Ушастые Герои: Война Богов

   От лица Юшио:

   – Эй, вставай, болда!
   В боку легко загудело от несильных толчков.
   – Отвали! Мне никуда сегодня не надо!
   Уже время девять! Сколько можно спать?! Сейчас выдрыхнешься, а потом всю ночь будешь мне мешать спать. Не хочу!
   – Нет! Сейчас я буду спать! Я устал за неделю, я имею право выспаться!
   – Да к черту тебя! Нет у меня ни желания, ни времени собачиться с тобой. У меня занятие через час.
    – Вот и иди! Удачи!
‎   Сестра вышла из комнаты, ворча что-то не внятное себе под нос. Я перевернул подушку на холодную сторону и уже расслабился, готовясь продолжить свой ретуал сладкого сна. Вот только сколько бы я нипытался вернуться в состояние легкого забвения, ничего не получилось; сна не было ни в одним глазу. С кухни доносился звонкий свист чайника и хлопотание сестры, из приоткрытой форточки раздавалось оживлëнное щебетание птиц, а со шкафа слышался нахальный храп Лаки. Меня бесит это поведение Кисаки – она каждый раз будит меня и начанает ругаться, чтобы возбудить моë сознание и я больше не хотел спать. Я отопнул одеяло и, закрыв глаза, томно вздохнул.
‎   – Эх... Вот, спасибо, Кисаки... – произнос я, потянувшись.
‎   Промахнувшись мимо тапочек, я босиком потопал в кухню. На небольшом столике уже стояли две кружки с чайными покетиками, придусмотрительно подготовленные, и тарелка овсяного печенья с шоколадной крошкой и ароматных, пахнущих клубникой, маффинов, у окна, пристольно, задумчиво смотря вдаль, гнула стройную спинку девушка в коротких, пижамных, шортиках и узком топике, подчеркивающем формы. Она подняла чайник и, не сменяя озадаченного личика, стала стала разливать чай. А я стоял, и потирая заплывший глаз, просто любовался ей.
‎   Она просто прекрасна! Хоть ей и всего двенадцать, она уже красотка. Тоненькая, изящная, по угольно-черным волосам и ушкам играет солнце, а хвостик расслабленно загнут. У неë уже начала расти грудь, а фигурка походить на восьмерку. По еë извечно мечтательной задумчивости и невозмутимой серьëзности, у меня складывается впечатление, что у неë все эти этапы взросления проходят почти незаметно. Я последние месяцы сижу, как на иголках, а ей хоть бы что – всë сидит и только и думает о своих роботах и механизмах. Она ещë и умная и трудолюбивая: ещë не успел начаться учебный год, а у неë уже высшая успеваемость по классу. Всë же мне с ней повезло. Она на уровень красивее всех баб из журналов. И это моя сестра! Моë сокровище. Чую, не будет в моей жизни девушки, которую я буду любить более чем еë.
‎   – Долго будешь стоять, зомби?
‎   – Злюка ты!
‎   – Учусь у тебя плохому.
‎   Я подошел к ней за спину и зашептал на ухо. – Ты вр-р-редина, сестр-р-рëнка! – картаво затянув Р.
‎   Еë всю передëрнуло, по спине пробежали мурашки. – Прекрати! Идиот! Я же просила так не думать!
‎   – Не могу: очень хочется!
‎   – Садись, блин, завтракать!
‎   Щелкнула микроволновка. Я открыл дверцу и достал обжигающую пальцы тарелку с четырьмя треугольными сендвичами.
‎   – Ай-ай-ай-ай!
‎   Обогнув сестру, я натурально отбросил горячее блюдо на стол. Оно пролетело с пару дюймов и с грохотом приземлилось, но, к счастью, не разбилось.
‎   – Дурак, Юшио! Че ты тваришь?!
‎   – Да она горячая!
‎   – Ну, а прихваткой взять нельзя?
‎   – Ну, я думал, она не такая горячая.
‎   – Думал... Сядь и ешь – всë готово! Пока ещë что-нибудь не навернул.
‎   – Ой-ой-ой...
‎   Я сел за стол. Завтрак был необычно тихим, видимо, она и правда спешила. Обычно она почти не замолкает за завтраком, неустанно пересказывая очередную книжку из папиной библиотеки, которую она схватила по интригующиму названию, но сегодня же она быстро выпила чай, явно обжегши язык, набрала пару маффинов и сунув в рот недоеденный сэндвич, как в аниме, и побежала переодиваться.
‎   – А может сначала поешь, а потом пойдешь менять одежду?
‎   – Чтобы переодевать носки, мне рот не нужен. – ответила она, положив сэндвич на прикроватную тумбочку. – Многозадачность при наличии чистого ума – способ экономии времени.
‎   – Ну, как знаешь.
‎   Я неспешно допил чай и тожеушел в комнату. К этому моменту Кисаки уже переоделась и, дожевывая сэндвич, перебирала рюкзак. Я взял с тумбочки приставку и завалился обратно на кровать. Кисаки собралась, схватила ключик с моей полки и побежала обуваться.
‎   – Я уже не успеваю; я возьму твой велосипед.
‎   – Э, а почему?
‎   – Потому что на моëм колесо спустило.
‎   – Я хотел с Вадом погонять.
‎   – Ну, хорошо... Я оставлю велосипед, если ты дашь мне денег на дорогу. Папа тебе как раз оставил на карманные расходы. Вот и выбирай, что тебе выгоднее и интереснее? На велике покататься или или купить колу и чипсы?
‎   – А почему это ты вообще притендуешь на моë? Это будто бы я виноват в том, что ты опаздываешь.
‎   – Вообще-то это ты, когда ночью в туалет шел, отключил будильник, чтобы я тебя не разбудила раньше. Это я ещë вовремя встала.
‎   – И ты всë же разбудила меня.
‎   – Мур-мур мяу-мяу.
‎   – Сама такая...
‎   – Увидимся!
‎   – Эй, верни ключ!
‎   Дверь хлопнула. Повисла тишина. Только фоновый звон мерцающего экрана нарушал беззвучие.
‎   – Ну... И подавись ты! Тогда мы мяч погоняем.
‎
‎    ***
‎
‎   Время близилось к двенадцати часам. Я открыл пачку ароматных чипсов. Рядов со мной шел Вад, парень на год младше меня, и пытался засунуть в рюкзак двухлитровую бутылку колы. Мы купили всего всякого, на что денег хватило, и теперь слонялись по дворам, искали место, где бы можно было поиграть в футбол.
‎   – Всë-таки я не понимаю, как ты еë терпишь?
‎   – Ну, а иначе никак. Ладно бы она была младше, но мы близнецы! А она... Больше всего меня бесит, что из-за того, что она родилась на пару часов раньше, мама и папа воспринимают еë старшей. Она и готовит всë, что хочет, и ходит дальше границ района, и на мастер-классах по всякому-всякому бывает. Вот даже сейчас она уехала на что-то там со звездами связанное и ещë на следующей неделе на что-то связанное с книгами поедет.
‎   – Ты хочешь с ней?
‎   – Нет, конечно! Мне это всë не нужно. Но сам факт того, что у неë есть такая возможность, меня немного обижает.
‎   – У неë что подруг нет?
‎   – Почему нет-то? Есть. Но девки – странные люди: обычно книжки обсуждают в своëм танцевальном клубе, а сейчас стали часто ругаться, потому как у многих уже есть отношения. Кисаки же у меня красавица, еë подруги меркнут на еë фоне, но в отличие от них она, к счастью, ещë не нашла того, кто бы подошел ей. Они завидуют еë красоте и уму, а она завижует их отношениям. Говорят, что лучшие подруги, а грызутся, как шакалы. А сейчас она в большинстве своëм сидит дома и мне мозги выносит.
‎   – Весело там у...
‎   – Э?
‎   Вад дернул меня за шиворот и затянул за угол, у меня чуть хвост не выправился.
‎   – Ты чего?!
‎   – Тихо! Делай вид, что не заметил!
‎   – Кто там?
‎   – Банда.
‎   – Какая?
‎   – Малая!
‎   – Ох, ë... Это те двое?
‎   – Ага! Я их узнал! Лишь бы мимо проехали.
‎   Но на ту беду за угол заехали два велосипедиста. На дорогом красном велосипеде сидел парень в черной расстëгнутой кофте, рваных на коленях штанах и перчатках без пальцев, а на синем дылда в чëрном костюме и толстовке с капюшоном, натянутым на голову. Эту банду за глаза называют Малой, потому что в ней всего семь человек, и те крайне молоды. Никто не знает, на что настроена их банда, комфликты с другими у них всплывают давольно часто – обыватели к ним относятся настороженно, с опасной. Члены малой банды известны тем, что каждый из них хорош в чëм-то.
‎   – Отвернись! Делай вид, что не заметил!
‎   Но я не смог. Мой взгляд приковался к парню на красном велике. Суровое выражение лица и короткие, светящиеся платиной волосы газоном. Его строгий, грозный и даже устрашающий взгляд был прикован ко мне еще пуще моего самого. Его глаза бегали, словно анализируя. Все эти вещи: темная одежда, светлые волосы и кожа, анархичный стиль, выражение лица, репутация сплитались в идеальный образ бандита-хулигана. Он был похож на героев боевиков, которые смотрел папа. Я застыл и непонятно в чем – толи в страхе, толи в восхичении.
‎   Они проехали мимо и остановились у соседнего подъезда. Вад опять потянул меня обратно за угол.
‎   – Хах... Хах... – нервно дышал мальчик. – Быстрее! Идëм! Хах...
‎   – Как он крут! – шепнул я, с опаской заглянув за угол. – Вон тот, на красном велике.
‎   – Это ж главарь банды! Сдурел что-ли?! Перестань выглядывать! Бежим!
‎   – Куда?
‎   – Да куда угодно лишь бы не докопались! Я заметил как он на нас смотрит. В наших же интересах, как можно скорее свалить. Ты с ними сталкивался, могут ли они на нас зуб точить?
‎   – Нет, не сталкивался.
‎   – Я недавно проходил вдоль гаражного сектора и видел, как вот этот, главный который, с двумя полутораметровыми палками против троих своих с трехметровыми фехтовал. Да и фехтовал так матеро! Прямо, как самурай! А на той неделе Малая отбила точку у Рати.
‎   – Да ну! У Рати?! Их же там с десяток студентов! как?!
‎   – Ну, как побежили-то понятно, у них двое каратистов, бейсболист, и самурай, а в Рати просто обнаглевшие старшаки. А вот то, что на ту разборку вызвали полицию, несколько студентов задержали, а вся Малая скрылась.
‎   – А кого задержали?
‎   – Главного и ещë двоих
‎   – То-есть, Рать распадëтся?
‎   – Скорее всего, их будут искать, на их счету есть и давольно серьëзные инциденты. А значит, им прийдëтся прятаться. Так что, скорее всего, да.
‎   – Ну, это же отлично!
‎   – Ну, не знаю... Теперь как будто следует опасаться Малой. Потому что Рать ошивается на другом конце района, а Малая в пределах близжайших улиц.
‎   – Может нам свою банду собрать?
‎   – Какую? Нас, таких отчаянных и смелых наберëтся человека четыре, остальные, трусливо жмутся по углам. К тому же, ты уверен, что мы сможем дать в случае чего отпор бандитам? Ты кондидат в мастера спорта или от рождения телом сложен?
‎   – Нет.
‎   – Вот именно! У нас есть маршрут и грофик, мы в безопасности. Помнишь лазейку между гаражей? Как думаешь, они часто проходят через лазейку?
‎   – Кто их знает?
‎   Мы быстро понеслись вдоль стадиона и забежали во дворы. Между четырëх пятиэтажек, как бы крепостью, стояла пустая зеленая спортивная коробка. Она была в уже давольно плачевном состоянии: краска осыпалась, оголяя поржавевшие стенки, сетки на кольцах не было, ворота выглядели будто с минуты на минуту развалятся.
‎   – Шик! Нашли!
‎   – Пошли дальше. Тут лавочек нет.
‎   – Да сдалась тебе эта лавочка! Давай играть!
‎   – А чипсы?
‎   – Тебе лишь бы поесть! Пойдëм играть, потом перекус устроим.
‎   – Ой, ну не очень то и хотелось.
‎   Отбросив рюкзаки к стенке коробки, мы достали мяч и принялись гонять его от ворот до ворот. Конечно, вдвоëм эпичного матча не покажешь, но у меня получилось даже сделать лëгкий дриблинг. Не поспорю, я не уверен, что правильно понял этот термин, но по телевизору так называли, когда футболист обводит противника, быстро передавая мяч от ноги к ноге. Время летело, незаметно. Казалось бы, быть одновременно и нападающим, и защитником, и вратарëм неимоверно сложно и только встал на защиту, от незамысловатого обвода мяч нахально пролетал сквозь ворота. К тому моменту, как солнце только потянулось к горизонту, ещë не сбавляя яркости неба, часам к четырëм, счëт составлял шестьдесят – пятьдесят восемь в пользу Вада. Не стоит думать, что я плохо играю, просто я часто пробовал и отрабатывал приëмы с матчей по телевизору и не все из них получались хорошо.
‎   Даже в данный момент, я бегу к Ваду, который стоит под очень неудобным углом, не пробить по промой. Я уже придумал, как обведу его. Когда он  будет достаточно близко, я подброшу мяч ногами и, обойдя его, приму и забью. Не помню, как называется этот трюк, но со стороны он выглядит неимоверно эпично. Ивот я стою в одном шаге от него. Искры из глаз, адриналин бьëт фонтаном; чувствую себя героем мультика, кажется, у меня получится что угодно, хватило бы решимости, коей у меня в данный момент было предостаточно. Я торопливо закинул ноги, пытаясь подбросить мяч и перевестись для рывка, но поторопился, споткнулся о мяч и упал на белую гальку.
‎   – Ой, гм... – взвыл я от сильной боли в подранных локтях и пульчирующей боли в затылке.
‎   Вад в свою же очередь, не стал медлить, перехватил мяч и одним четким прямым ударом загнал его в мои ворота.
‎   – Шестьдесят один! Юху! Ты в порядке?
‎   – Кхм... Нормально...
‎   – Ну, отлично! Передавай тогда от ворот!
‎   Я быстро поднялся, подтëр локти и побежал за мячем.
‎
‎   "Так... Что-то я призапустил... Разница в три гола – много. Надо попытаться сразу от ворот забить. В теории, это возможно. Он стоит примерно в центре, максимально защищает ворота, чтобы я напрямую не пробил. Выпущу – отдам мяч. А если не прямым? Что если крученым запустить? Мяч полетит по дуге, пролетит мимо него, а там, даже если не попаду, подбегу и доведу дело. Да! Так и стоит поступить! Стопроцентный вариант! А чтобы провести крученый нудно бить на край мяча. Ударю левой в треть – пролетит по широкой дуге и облетит Вада. Думаю, он ещë секунд пять будет в шоке стоять."
‎
‎    Я отпустил мяч и, приняв его почти на ногу лихо хлестонул по нему – он со скрежетом гальки пронëсся градусов в пятьдесят вправо, но из-за сильного разгона полетел не так, как я хотел, и под углом пролетел примерно на расстоянии одно шага от Вада. Конечно, тому не составило труда перехватить мяч. Он секанул по несущемуся снаряду и тот на неимоверной скорости полетел прямо на меня. Я не успел ни подумать, что мне следовало сделать, ни отскочить в сторону. На реакции я только и успел точно так же ударить левой ногой, вот только теперь удар промахнулся. Вернее пришелся прямо. Мяч со свистом вылетел из коробки и попал в голову проезжающего мимо велосипедиста. Я узнал его. Когда я опознал того человека, моë сердце сжалоось. Казалось, будто кто-то сжал его в кулаке. Это был тот самый парень на красном велике.
‎   – Вот, блин!..
‎   – Ох, ë...
‎   От осознание произошедшего кровь стыла в вегах, захотелось вмгновение провалиться под земню. Но ноги сами несли меня к месту происшествия. Толи от сильного интереса, толи от страха, хотелось удостовериться, что всë в порядке.
‎   – Ну, всë! Молодец, блин, хвостатый! Ты хоть знаешь, что ты натварил?! Это конец! Если успеем съехать на другой конец города... Ты идиот!
‎   – Да понял я уже! Не парься. Я возьму всë на себя. Я же пнул...
‎   – Ты сдурел?! Видимо ты всë таки не понимаешь, что ты, кусок идиота, сейчас сделал. Ты этим простым действием перешел дорогу Малой! Тебе теперь точно лучше вообще на улице не появляться! Да что там... И мне! Кто ж там будет разбираться!
‎   Мы вышли из коробки и подошли к парню. Он валялся частично под велосипедом. Переднее колесо влетело в бордюр и прогнулось от удара. Трансмиссия разлетелась, а одна звëздочка, застрявшая между ногой и велосипедом, впилась в штанину. Руль, через коротый, по всей ведимости, перелетел хозяин транспорта, был выгнут и вырван из резьбы. Парень лежал почти в обнимку с рулëм весь в пыли и без сознания. В голове не укладывалась вся картина произошедшего. Хотя в момент удара чëтко видел, как мяч ударил ему в лицо и его занесло.
‎   – У... А он вообще живой?
‎   – Не знаю... Из-за руля не видно, дышит ли.
‎   Я осторожно подошел и приложился ухом, обхватив голову рукой. Послышалось лëгкое почти беззвучное дыхание.
‎   – Живой! Вот только, кажись, в грязь упал... – сказал я. Но стоило мне отпустить голову, я понял, что у меня на руке осталась не грязь, а яркое размазанное пятно крови. – Ох!.. Вот, блин, Вад! У него кровь! Он разбил голову!
‎   – Чëрт! Идиот!!! – вскрикнул Вад, бросившись бежать. – Звони родителям! Я за компрессом!
‎   Я встал в ступор. Вот тебе и друг: чуть что сразу бежать. Хотя он был. Я достал телефон и уже собрался звонить родителям, но воспоминание папиного нагоняя начало останавливать. Но медлить было нельзя. Я старался как можно быстрее набрать номер, но пальцы будто налились свинцом тревожности. Всë ещë хотелось убежать и спрятаться, но что-то внутри говорило, что так поступать нельзя. В трубке раздались тяделые протяжные гудки.
‎   – Алло? Юшио, что хотел? Я занят, говори быстрее!
‎   – Ам... Н-ну... Пап...
‎   – Ну, что? Говори!
‎   – А-а... Ты сильно меня накажешь, если тебе придëтся сорваться с работы.
‎   – Что ты натворил?!
‎   – Кажется... Я убил человека... Пожалуйста, помоги! Его ещë, наверно, можно спасти!
‎   Из трубки раздалась разъярëнная ругань. Я отключил мозг и перестал воспренимать слова, но интонация всë ещë ощущалась прекрасно.
‎
‎   ***
‎
‎   От лица Артура:
‎
‎   Больно. Голова раскалывается. Будто сотня отбойных молотков вунисон долбят по затылку. Я открыл глаза. Меня окружали белые стены больничной палаты.
‎   – А...
‎
‎   "Где я? Откуда я здесь? Не помню... Помню только, как ехал дворами и вдруг удар, и я здесь. Неужто я потерял сознание в аварии?"
‎
‎   Я присел и огляделся. На тумбочке лежал мой телефон, ключи и какая-то кнопочка. Я включил телефон, чтобы посмотреть время. На часах чуть перевалило за шесть, хотя последнее время, что я помню, было где-то с час назад.
‎   – Вот, блин...
‎   Я собирался встать, заметил на ноге ноге перевязку, а стоило на неë опереться, как она сильно заболела.
‎   – Кх... Ах... У меня же тренеровка через полтора часа... Как так?
‎   Я нажал на кнопку. Не знаю зачем: просто. Через некоторое время на пороге палаты появилась женщина с подносом. На вид ей было около тридцати пяти – сорока, светлые волосы были в аккуратный пучек, а морщинестыми глаза были замазаны толстым слоем танального крема.
‎   – Так-так-так... Проснулся наконец-то! Лихач!
‎   – Что со мной произошло?
‎   – Авария произошла. Ты на велосипеде врезался в бордюр и разбил голову от камень.
‎   – Вот оно что...
‎   Медсестра поставила поднос на тумбочку. – Меня зовут Саша. Если что-то понадобится, нажми на кнопочку вызова или выйди к посту. Вот твой ужин, приятного аппетита!
‎   – С-спасибо...
‎   Она направилась к двери.
‎   – А-александра.
‎   – Да?
‎   – Сколько мне тут лежать?
‎   – Не беспокойся, швы тебе наложили, раны обработали, до завтра тебя подержим и после обеда отпустим.
‎   – А что с моей ногой?
‎   – Ну так от удара у тебя нога соскочила и под тяжестью велосипеда звëздочка впилась в кожу. Но не беспокойся, не глубоко прошла.
‎   – Понятно.
‎   – А вообще, чтобы такого не происходило, нужно шлем носить. Вот у меня дети, твои ровестники, тоже шлем не носят, ибо "уши давит". Всë говорю сыну, что он рано или поздно брякнется.
‎   От этого откровения медсестры даже немного поднялось настроение, на лице натянулась легкая улыбка.
‎   – Я помню... Как мне в лицо что-то прилетело – меня и повело в сторону.
‎   – Это был мяч. Там парни в футбол играли. От неосторожного удара мяч вылетел за пределы площадки. Тебе повезло, потому что один из них и вызвал скорую.
‎   – Ясно... Знать бы, кто это был. Хоть бы спасибо ему сказал.
‎   – Думаю, успеется. Ладно, не буду отвлекать.
‎   Медсестра вышла из палаты.
‎
‎   "Хм... Ладно... Примерно этого я и ожидал. Ну, у своего есть свои плюсы. Зато кормят здесь вполне неплохо.
‎    Ну и лицо у неë... Такой слой штукатурки... Синяки там, наверно, такие же фиолетовые, как и сами глаза. А она вообще спит? Или это из-за какой-то болезни? Какоя всë же сильная женщина! Сама сама выглядит, как выжатый лимон, а ещë развлекать пытается."
‎
‎   Полежав с пол часа в телефоне, я уж думал вздремнуть, но дверь в палату опять открылась.
‎   – Так, Сухоруков, как дела? Как настроение?
‎   – Нормально... Думал вздремнуть, но...
‎   – Ну, это хорошо. После сотресения всегда в сон клонет. К тебе посетитель.
‎   – Кто?
‎   – Парень твоего возраста.
‎   – Хм... Наверно, Дэн или Артëм. Ну, пускай заходит.
‎   – Подожди минуту.
‎   Медсестра ушла. Скоро в дверь раздался неуверенный стук. Робкая фигура парня в джинсовой кепке с иметацией ушек.
‎   – П-привет? М-можно?
‎   – О! Онтересно! Ну, заходи.
‎
‎   "Тот тип! Это он мяч пнул? Он меня ещë у продуктового заинтересовал. Потом там, во дворе он играл. А теперь он стоит тут прямо передо мной. Один раз – случайность, два – совпадение, но три – уже закономерность. Может у него тоже хвост, как у Кога или Мидори? Что ж вы за люди?"
‎  
‎   Паренëк зашел в палату и встал в пару шагов от кровати. Он  дрожжал и старался не смотреть на мне в глаза. Будто бы я монстр какой-то.
‎   – Ну! Ты кто? Чьих будешь? Дело какое ко мне есть?
‎   Было видно, что мой каверзный блицопрос ещë сильнее напугал его.
‎   – Й-я... А-э... М-м...
‎   – Ну, что?
‎   – П-п-прости! П-пожалуйста! Это я снëс тебя мячом! Я случайно! Я заплачу!.. Я куплю тебе новый велосипед! Мне жаль! Мне правда очень жаль! Ха... – выпалил парень, облегчëнно выдохнув в конце.
‎   – Ясно... – грозно буркнул я, пристольно смотря на него. – Спрашиваю ещë раз, ты чьих будешь?
‎   – Я... Из... Я!.. Не вхожу ни в какую банду... Мне не нужны проблемы с Вами!
‎   – Понятно... Ну, что ж... Я тебя услышал... Да перестань дрожжать! Я ж не быдло какое-нибудь. Всë понимаю.
‎   – Д-да...
‎   – Эх... Что с моим велосипедом?
‎   – Он... М... Он сломался... Мой папа сказал, что на нем уцелела только рама.
‎   – Вот, чëрт!..
‎   – Но я заплачу! Я куплю тебе новый! Н-не вознуйся!
‎   – Я услышал тебя... – буркнул я, взявшись за телефоном. – Диктуй номер.
‎   Паренëк продиктовал свой номер.
‎   – Ага... Записал. Эх... А ещë и тренеровку пропустил...
‎   – Ну... Я, наверно... Пойду...
‎   – Куда? Раз пришел, посиди. Здесь делать вообще нечего.
‎   – Л-ладно...
‎   – Как звать-то тебя?
‎   – Юшио.
‎   – Юшио? Интересно! Иностранец? Армения? Италия? Япония? Ну, хотя, да... Точно не Япония... Или откуда ты?
‎   – Н-нет. Я родился и вырос здесь. Просто мама захотела назвать меня японским именем.
‎   – Странно, но ладно. Ваше дело.
‎   – А ты?
‎   – Артур. Ну-ка, Юшио, подой-ка сюда!
‎   – З-зачем?
‎   – Иди-иди!..
‎   Парниша медленно осторожно подошел ко мне. Он всë еще боялся; немного подбешивал меня.
‎    – Наклонись-ка! Скажу кое-что...
‎    – Д-да?
‎    Я резко поднял руку, на которую опëрся, – Юшио дернулся, но я размашестым ударом сбил с его головы кепку. Как я и думал, под ней скрывалось два примятых пушистых ушка.
‎   – Не бей!
‎   – Так я и думал...
‎   Он отшатнувшись, ушки вздрогнули.
‎   – Ну всë... Прекращай дëргаться.
‎   – Зачем ты это сделал?
‎    – Я... Хотел узнать... Меня заинтересовало, что ты прячешь хвост под футболкой. Ну, вот я изахотел убедиться.
‎   – Как ты его разглядел?
‎   – Понимаешь ли... Кто идëт – тот увидит... У тебя ушей не было видно, зато кепка с кошачьими ушками, а из штанов и футболки что-то неестественно выперало. Я бы даже не обратил внемание на такое, если бы был первым подобный человек на моей памяти. Откуда ж вы такие взялись?
‎   – Я не виноват, что родился таким.
‎   – Не подумай, я не пресую! Для меня, это реально интересный вопрос. И вообще, я не собираюсь пресовать тебя за кошачий хвост. Можешь выправить его.
‎   – Да? Фух! Хах!.. Хорошо... –сказал Юшио, поправив штаны.
‎   Из-за его спины выпал игривый хвостик. Я придвинулся к стенке, освободив место на краю кровати, и взглядом и любезным жестом предложил присесть. Ушастый, уже чувствуя не страх, а скорее стеснение, присел рядом.
‎
‎   ***
‎
‎   Уже после обежа следующего дня я, легко хромая, шел к выходу. Александру я сегодня ни разу не видел, только пару раз появлялся мой лечащий врач. У входа в больницу меня ждал Юшио. В этот раз он уже не скрывал уши, а его хвостик легонько игриво извивался из стороны в сторону. Этот картавый мальчишка так и светился энергией. В его глазах будто бы гарели искорки.
‎   – Привет!
‎   – Ты тут ночевал что-ли? Я тебе не писал когда выпишусь.
‎   – Просто моя мама работает медсестрой, она перевелась сюда на время твоего прибывания здесь. Раз уж ты попал в больницу из-за меня, я хотел всë сделать в лучшем свете. Ну, а мама согласилась мне помочь... Она мне и сказала, когда тебя выписывать будут.
‎   – Да?! Ну, тогда понятно. Александра?
‎   – Угадал.
‎   – Тогда... Ответь мне на один вопрос... Как у обычного человека может родиться человек со звериными ушами?
‎   – Ну, у меня у папы такие же уши... И у сестры тоже.
‎   – А, значит, оно так тоже работает... Ну, понятно.
‎   Мы пошли вместе Юшио. По пути он много расспрашивал, чем я занимаюсь, гдеучусь и к чему стримлюсь. И стоило мне что-то сказать, он восхищался и говорил, как это круто. Пизнаться, я даже и подумать не мог, что отстаивание своего права ходить по улицу – это что-то необычное. Теперь я начал понимать, почему он смотрел на меня как на Сталлоне.
‎   – Как по мне, никто не должен диктовать свои законы другому, отталкиваясь от показателя силы.
‎   Придя домой, я быстро переоделся и вышел гулять с Юшио.
‎   – Мда... Удивительно, что ты никуда не ходишь. У нас же район полупустой ещë и продолжает вымерать. Тут же делать нечего ещë и местами опасно.
‎   – Вот-вот! Я тоже так считаю! Но мама всë равно запрещает. Как будто моë слово для них ничего не значит! Хотя иногда, когда деньги позволяют, мы с Вадом ездием в торговый центр.
‎   – Какой из?
‎   – А он не один?! Тот, который в пяти остановках отсюда.
‎   – Хах, да, точно... – хихикнул я и, нахмурившись, вгляделся в его глубокие синие глаза. – А ты знаешь, кто такие мëртвые души?
‎   – Нет. Объясни!
‎   – Понимаешь, у нас на районе более двадцати банд, но не все из них дружелюбны. В каждой школе, в каждом коледже, да даже в каждом классе, даже, возможно, и в твоëм, есть "тëмный контингент", который, как правило, собирается со всей школы или пары домов и образуют банду, которая представляет непоследственную опасность для окружающих. Те окружающие делятся в свою очередь на два типа: те, кто собираются в команды и банды, чтобы обезопасить себе прибывание на улице, и те, кто закрываются и не высовывают носа из дома. Подобнее затворники вырастают в мертвые души. У них нет цели, нет увлечений, а вся их жизнь покрыта серыми оттенками. Многие родители понимают всю опасность и часто закрывают своих детей дома, не понимая, что тем самым ещë больше им вребят.
‎   – Ты намекаешь на то, что... Я не хочу! Я понял, к чему ты клонишь.
‎   – Да! Я могу дать тебе возможность обрести будущее, карьеру, разностороннюю осведомлëнность и взгляды. Ты готов нарушить пару родительских правил?
‎   – Да!
‎   – Замечательно! Но перед этим, мне нужен велосипед.
‎   – Д-да... Я помню... Мы с папой завтра идëм сдавать приставку в магазин. Вечером можем встретиться и я отдам его тебе.
‎    – Договорились!