сладкая первокурсница.

холодная осень, ветер рвёт листву с деревьев, студенты кутаются в шарфы, торопясь на пары. университет старый, с облупленными подоконниками, сытый на вид, но уставший изнутри. и в этом сером ритме первых недель учёбы эмма майерс — первокурсница, девятнадцать лет, кудрявая, тоненькая, с носом, красным от ветра.
она всегда спешит, всегда улыбается, разговаривает со всеми. кто-то говорит, что таких девочек университет быстро ломает, но пока что она светится, как лампочка на фоне всего этого тусклого.

она не сразу её заметила. сначала просто: вот идёт по коридору, люди расступаются. не потому что она громкая — наоборот, потому что она тишина. дженна ортега. четвёртый курс. двадцать два года. короткие волосы, чёрная куртка, капюшон надвинут на глаза. в наушниках. всегда одна.
она никогда не улыбается. вообще. даже если преподаватель шутит. даже если кто-то ей что-то говорит — взгляд мимо, голос низкий, безэмоциональный.

эмма услышала о ней от кого-то из старших: мол, странная, не связывайся. вечно в себе, грубая, и вообще — не твой уровень.
но однажды в столовке эмма встала в очередь сзади, и вдруг дженна повернулась, посмотрела на неё. прямо в глаза. не долго, секунды две. но эмме потом всю ночь снилось это.
и с того дня — всё. крышу снесло.

она не знала, что с ней происходит. но каждый раз, когда дженна проходила мимо — сердце подскакивало. каждый раз, когда видела её чёрную куртку в толпе — забывала, что шла.
влюблённость пришла так быстро, что эмма даже не успела испугаться. она не понимала, почему её тянет к этой холодной, замкнутой, отчуждённой девушке.

на следующий день эмма пришла в универ, кутаясь в свой огромный худи, будто в кокон. светло-серый, мягкий, почти как плед. поверх — ничего, она всегда недооценивала холод, а он был серьёзный: пронизывающий ветер, который лез под ткань, добираясь до костей. джинсы — тоже оверсайз, тёмно-серые, почти чёрные, и такие широкие, что при ходьбе шуршали друг о друга. кеды белые, массивные, на шнуровке, как у скейтеров. на её худеньком теле всё это смотрелось так... беззащитно. как будто одежда больше весит, чем она сама.

в аудиторию она зашла немного позже остальных, потому что отвлеклась на кофе. руки дрожали — от холода, конечно, но ещё и от того, что сегодня она собиралась признаться. не дженне, нет, боже, пока что нет. но джой. её подруга. четвёртый курс, факультет журналистики, умная, громкая, всегда в курсе всех сплетен и тонкостей этого университета. они познакомились случайно, ещё в первые дни, и эмма до сих пор не понимала, почему такая взрослая и опытная девушка вообще с ней общается. но общалась. и часто защищала от всяких токсичных старших.

джой уже сидела, когда эмма пришла, вытянув ноги в чёрных ботинках и уткнувшись в планшет. увидев эмму, она кивнула и хмыкнула:

— ну что, мелкая, кого на этот раз заприметила? преподавателя или баристу?

эмма покраснела сразу. лицо вспыхнуло, как будто её ударило током. она села рядом, нервно закусила губу и прошептала:

— д-дженна. дженна ортега...

на секунду джой зависла. потом отложила планшет и уставилась на неё:

— ты чё? серьёзно?!
эмма вжалась в худи, будто хотела исчезнуть внутри него. глаза спрятала.
— я не знаю… просто… я её увидела. и всё..
— пиздец… — только и сказала джой, откинувшись назад. — эмма, она... она сложная. реально. я знаю её чуть-чуть, мы были на паре вместе, когда я на втором курсе была. она не разговаривает. она как будто всё время в другой реальности.
— я знаю, — тихо выдохнула эмма. — но..! она красивая..

джой приподняла бровь и усмехнулась:
— да она горячая, спору нет. такая — на пятый раз, может, и запомнит твоё имя. и ходят слухи, что у неё парень есть. или был. фиг его знает.

эмма замерла. будто её окатили холодной водой.
— ...а ты не знаешь точно?
— неа. её никто не знает точно.
джой помолчала, потом добавила с ленивой ухмылкой:
— но если ты хочешь, я могу дать тебе её номер. был у меня как-то…
эмма чуть не подавилась воздухом.
— джой...
— что? я же не говорю, что ты должна ей писать. просто… пусть будет.
эмма молчала. ладони вспотели. сердце било по рёбрам, как бешеное.
— я сейчас умру, — прошептала она.
— ну, умерла бы красиво, — хмыкнула джой, уже набирая что-то в телефоне. — спасай себе контакт. вдруг пригодится.

пара прошла скучно. эмма почти не слушала, ковырялась в тетради, рисовала сердечки и иногда косилась на экран телефона, где в контактах пылился номер дженны. пальцы чесались написать, но внутри было что-то вроде паники, когда даже «привет» кажется слишком дерзким. джой ушла сразу, у неё была другая лекция, а эмма осталась одна.
на перемене она вышла в коридор, прижалась спиной к стене, уткнулась в экран, что-то печатала подружкам в чат, пальцы быстро бегали по клавиатуре.

и тут всё случилось быстро. резко. кто-то врезался в неё спереди, как будто из воздуха. она пискнула от испуга, дёрнулась назад, телефон вылетел из рук и с глухим стуком упал на пол. сама эмма, чтобы не упасть, рефлекторно схватилась за талию того, кто в неё влетел.
ладони коснулись чёрной куртки. плотной, кожаной, прохладной.
она подняла глаза.

и чуть не умерла.

перед ней стояла дженна. чёрная кожаная куртка объёмного кроя, будто взятая с мужского плеча. под ней — тонкая белая майка, почти прозрачная, с кружевным верхом. короткая кожаная юбка и чулки, скрытые в полумраке. губы — алые, как вишня. волосы растрёпанные, будто только что вышла из клуба, а не с лекции. на шее — тонкая цепочка с крестиком.
горячая до боли. с этим взглядом, в котором было одновременно раздражение, изумление и… лёгкая доля интереса.
она смотрела на эмму молча секунду, может, две. потом коротко, хрипло сказала:

— ох. извини.
опустилась, подняла её телефон, аккуратно вложила в ладонь.
пальцы коснулись кожи.
эмма вспыхнула от головы до пят.
она не могла говорить. просто стояла, как вкопанная, лицо пылало, губы чуть приоткрыты, дыхание сбито. сердце билось так громко, что казалось — дженна слышит.
та посмотрела на неё ещё секунду, затем отвернулась и пошла дальше. спокойно. как будто ничего не произошло. как будто не врезалась в неё.

эмма осталась стоять.
она не могла пошевелиться. не могла говорить. даже думать.
и только одно крутилось в голове:

она извинилась. она дотронулась. она такая… охуеть.

эмма ушла с этажа вся красная, будто её обварили кипятком. ноги заплетались, дыхание сбивалось, ладони дрожали, как будто она только что сдала экзамен по выживанию. она не могла перестать думать о прикосновении — коротком, случайном, но таком живом. дженна пахла оченьпричтно  сигаретами "Chapman" и чем то ванильным. и когда вложила телефон в ладонь — эмма чуть не осела прямо там, под её взглядом.

в коридоре у раздевалки её уже ждала джой, прислонившись к шкафчику, с привычной полуулыбкой. глядя на раскрасневшуюся эмму, она только подняла бровь.

— ну ты где шлялась? как будто трахнулась с воздухом.

эмма замотала головой, прижав ладони к щекам, и быстро зашептала:

— я врезалась в неё… в дженну. прямо в неё! она подняла мой телефон, она сказала “извини”, джой…

— да ладно? — джой аж выпрямилась. — сама? заговорила?!
эмма закивала.
— и смотрела на меня… я не могла даже спасибо сказать… я просто… просто…

— просто вся в шоке, — закончила джой, хмыкнув. — слушай, мелкая, хочешь увидеть её ещё раз?

эмма замерла, как будто мир остановился.

— ч-что?

— ну, сегодня вечеринка на хате одной. говорят... дженна там будет.
эмма сглотнула.
— я не знаю… я не особо по вечеринкам…
— да ты хоть раз сходи. не танцевать же тебе с ней сразу, просто посмотришь, понаблюдаешь. ну и вообще — выберешься из своих оверсайзов.
— я… — эмма чуть сжалась. — ладно. попробую…

джой улыбнулась довольная.
— молодец. я за тобой заеду. только выбери что-нибудь не такое… мешковатое, ладно? хоть немножко щёчку покажи миру.

день в университете потёк дальше спокойно, почти сонно. следующие пары были обычными: немного конспектов, немного обсуждений, одна скучная презентация, от которой эмма чуть не уснула. на переменах она смотрела в окно — серая листва, пасмурное небо, ветер, гоняющий мусор по двору. голова была пустая, мысли путались.
всё, что она делала — делала механически: открывала тетрадь, писала, пила воду, отвечала однокурсникам. но внутри — всё горело. сердце трепыхалось от одного только слова: вечеринка.

она видела дженну мельком ещё раз — та шла по лестнице, в наушниках, с видом «не подходи».
эмма не подошла. но в груди вспыхнуло.

пары закончились, солнце село. эмма пришла домой, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, выдохнув. руки дрожали от адреналина, а не от холода. сегодня вечером она может увидеть дженну. в неформальной обстановке. без курток, без аудиторий, без толпы преподавателей.
она стояла так минуту, потом оттолкнулась от двери и направилась к шкафу.

лук выбирался долго. сначала она думала над чем-то милым, нейтральным, но потом посмотрела в зеркало и поняла — нет. она хочет, чтобы её заметили. хочет, чтобы дженна посмотрела и подумала: «чёрт».
и тогда началось.

на ней была чёрная кожаная куртка, широкая, с опущенными плечами. под ней — топ. узкий, на тонких бретельках, заканчивающийся чуть выше пупка. без лифа. грудь — не маленькая, но и не большая, вываливалась из выреза.
на низкой талии — чёрные джинсовые шорты, плотные, почти врезающиеся в кожу, подчёркивающие её худобу. ремень — чёрный, с металлическими деталями, похожими на пули. на ногах — рваные капронки, в некоторых местах кожа была видна через дырки.
тонкие ключицы. стройные ноги. бледная кожа. она была как хрупкая кукла в образе рок-девочки.

макияж лёгкий, но точный: сияющая кожа, блеск на губах, чуть-чуть теней на веках, чтобы сделать глаза глубже. она выглядела как кто-то, кто не часто ходит на вечеринки, но когда приходит — запоминается.

когда в звонок позвонили, она уже стояла у зеркала. джой вошла без лишних слов — и остановилась в проходе.

— ебать.
эмма слегка улыбнулась, опустив взгляд.
— э-э.. нормально?..
— это не «нормально». это ахуеть, эм. ты как будто собралась кого-то свести с ума.
джой одобряюще кивнула, достала сигарету, но не закурила.
— пошли, мелкая.

---

квартира, где проходила вечеринка, была старая, но просторная. тусклый свет, музыка, алкоголь в ведрах со льдом, много незнакомых лиц и почти никакой вентиляции. пахло табаком, парфюмом, спиртным и чем-то сладким, тянущим к голове.
джой сразу влилась в толпу, а эмма осталась у стены, грея руки о пластиковый стакан. внутри — водка с чем-то липким и красным.
вокруг — крики, смех, кто-то уже танцевал. кто-то курил прямо у окна. кто-то целовался в коридоре.

дверь хлопнула. эмма подняла глаза.
дженна.

она стояла на пороге, как из грёбаного постера. чёрная джинсовая мини-юбка, короткая, почти неприличная. под ней — сапоги на грубой подошве, чулки в сетку. короткий топ, плотно обтягивающий грудь, открытые плечи, живот, ключицы. сверху — кожаная куртка, расстёгнутая. на шее — цепочка с подвеской, блестящей в свете ламп. глаза подведены, губы — тёмные.
она выглядела опасно. и при этом — нереально красиво.
одна. как всегда.
вошла, не сказав ни слова, прошла сквозь толпу, будто по ней никто не имел права касаться. кто-то кивнул ей, кто-то попытался что-то сказать — она не ответила. просто взяла стакан с алкоголем и встала у стены.

эмма стояла у стены и тупо смотрела в пол, пока в голове гудело. в одной руке — стакан, в другой — пустота. комната казалась размытой, как будто её кто-то выкинул в аквариум с шумом, светом и чужими телами. ей не хотелось никого. ни флирта, ни разговоров. хотелось просто отключиться.

она взяла ещё одну рюмку водки. потом ещё. горло больше не обжигало. всё уже плыло.
она не особо пила раньше. максимум бокал вина на новый год. но сейчас — пошло легко. тело вспотело, в голове будто расплавили лёд. всё стало как в медленном клипе.
она чувствовала, как под кожей пульсирует жар.
майка чуть прилипла к груди, топ натянулся. да, грудь у неё была — не спрячешь. даже если она худющая, ключицы острые, как у балерины. генетика. всё контрастное — тонкая талия, плоский живот и эти сраные сиськи, от которых все вечно глазели. сейчас они выпирали из-под ткани, тяжело, естественно, но вызывали взгляды.
она чувствовала их на себе, но плевать.
она была пьяная.

четвёртая рюмка.
эмма криво улыбнулась, покачнулась на месте, махнула рукой, будто сдалась.
— ну и похуй.

она подошла к окну. у всех там была курилка — открытая створка, пара банок с окурками на подоконнике. вытащила из кармана пачку «чапмана» — шоколадного, её любимого. закурила, вдыхая резко, жадно.
курила она давно, с двенадцати. уже не думала об этом, не парилась, просто нужно было что-то, чтобы занять руки. дым пошёл легко, привычно. она прикрыла глаза, вдохнула глубже, поднесла сигарету ко рту второй раз — и только потом поняла, что рядом кто-то стоит.

не просто кто-то.

всего в полуметре, почти плечом к плечу — дженна.
в тени, с бутылкой чего-то тёмного в руке, тоже курила. взгляд в окно. без слов.