┈─━━━➳༻4༺➳━━━─┈
Тишина. Гнетущая, почти мёртвая тишина, в которой отчётливо слышалось лишь завывание ветра, пробравшегося в комнату сквозь приоткрытое окно. Веки Паулины распахнулись посреди ночи, но она не шевельнулась, а продолжала лежать в той же позе, лишь осторожно осматривая окружающее пространство. Что потревожило её чуткий сон? Или это всего лишь его продолжение?
Девочка поёжилась под одеялом, вздрогнув от неожиданного сквозняка, и в сознании невольно всплыл недосмотренный сон.
Как наяву, она мчалась сквозь бескрайние лабиринты: берёзовые леса сменялись степными полями и ромашковыми лугами. Паулина скакала на Либри, и соловая с уверенностью преодолевала лежащие бревна. Её уши поджимались от восторга.
Вдалеке мелькнуло скаковое поле, созданное для долгих пробегов под открытым небом. Хотя место выглядело заброшенным, природа сумела превратить его в завораживающий уголок.
Воздух окутывал туман, окрашенный в причудливый желтоватый оттенок лучами — колоннами восходящего солнца. На последних скачках, огибая дерево, лошадь внезапно встрепенулась и замерла. Её внимание привлекло нечто, скрывавшееся в непроглядной утренней тьме — где кусты. Именно в этот момент сновидения оборвались.
Паулина сонно сползла с кровати как желе, встала и тихо побрела к зашторенному окну. За стеклом расстилалось поле, где в рассветных сумерках виднелись сонные лошади. Но вместо того, чтобы исполнить очередную глупость, девочка только закрыла окно. Опершись на локти, она продолжила наблюдать за животными.
Внизу, неподалёку от домика, лежала Либри. Кобыла будто нарочно выбрала это место. Её уши понуро опущены, а ноги поджаты к туловищу. Похоже, её тоже мучила бессонница: время от времени кобыла задирала голову и всматривалась в очертания забора.
"Мне нельзя туда, — подумала Паулина тоскующим, отрезвевшим взглядом. — Я же и так на волоске от отчисления..."
В сомнении выбора она нервно теребила ткань шторы, затем перевела взгляд на стул. На спинке в беспорядке валялись вещи, в которых ей предстояло идти на утреннюю тренировку вместе с Черри — конкур.
"А что, если я тихонько спущусь к ней? Просто убедиться, что с ней всё в порядке. С крылечка. А потом сразу же вернусь!" — мысленно убедила себя Паулина, с тревогой поглядывая на дверь, но не успела сделать к ней и пары шагов, как повалилась на пол от пронзительной боли в ногах. Что стало причиной — она уже не в силах понять, но в последние мгновения, перед тем, как её окутала сладкая дремота на ковре, взгляд невольно скользнул по электронным часам на комоде: они показывали пять утра.
"Ну не может после одной поездочки так болеть ВСЁ ТЕЛО…" — с горечью пронеслось в мыслях, прежде чем её глаза сомкнулись окончательно.
***
В столовой царила непривычная пустота. Похоже, в семь утра не каждый осилит встать без пинка вожатого. Это был вопрос времени.
— Паул, ты почему себе ничего не взяла? — уныло поинтересовалась Черри, глядя на её макушку.
Паулина сидела молча с почти пустым подносом: лишь миска с размазаной кашицей. Десять минут назад она рассеянно глядела в её зёрнышки, время от времени поглядывая на брюнетку и выслушивая сплетни и рассказы о новых знакомствах.
— А потом, представляешь! — парировала Черри. — Она предложила мне подежурить вместе, а взамен пообещала помочь поседлать Бончика. Ну я и согласилась. Разложить салфетки и ложки — дело пяти СЕКУНД. А друзей много не бывает. Вдруг потом это сыграет мне на руку.
Паулина лишь изредка кивала, почти не вникая в рассказ, пока девочка уплетала последние блины со раздачи, но вдруг заметила, что подруга её не слушает.
— Чего? Я слушаю, — буркнула Паулина, встрепенувшись. — Я рада, что у тебя появились новые друзья.
— А ещё Блэк передал, что ты обязана быть на сегодняшней уборке в конюшне. Кто‑то устроил там настоящий погром. — Черри едва заметно фыркнула, давая понять, что весь предыдущий монолог так и крутился вокруг этого вопроса.
— Ладно, на этот раз я приду, — коротко ответила Паулина.
На этом их разговор закончился.
— На ладно, меня попросили помочь. Я пойду.
Черри удовлетворённо улыбнулась и ретировалась вприпрыжку, напрочь плзабыв на столе свои перчатки для верховой езды.
— Подожди! Черри! — а Паулина очухалась только тогда, когда её след простыл. — Ну, блин...
Немного погодя, она убрала за собой посуду и подошла к столу раздачи. Ей предложили оставшиеся два злаковых батончика. Столовая готовилась к закрытию, и всю нереализованную снедь было решено раздать, а девочка не стала упускать шанс и аккуратно положила нежданный подарок в сумку.
Утром большинство детей откровенно избегали любой работы — в их числе оказалась и Черри. Сославшись на мастер‑класс по падениям, она оставила Паулину одну справляться с обязанностями, что девочку категорически не устраивало.
"Как её только совесть не мучает — вот так бросать меня одну?" — мысленно возмущалась Паулина, но она понимала: хочешь ездить верхом — для начала поработай в конюшне.
И в телефоне перед этим всплыло голосовое сообщение:
"Паулина, не теряй меня, если что. Меня Реджина позвала на речку с подружками, приду только к тренировке", — а Паулина даже не успела высказать, что накипело. Возражать подруге она не стала: Черри не раз выручала её в трудную минуту. И всё же обида оставалась…
— Мне бы только связь на все пять палочек... — уже в конюшне пробормотала девочка.
Мимо прошла тренер, которая сегодня ведёт конкур. Они поздоровались.
Теперь, убедившись, что все лошади находятся в денниках, а в конюшне никого нет, Паулина закрыла ворота. Помещение тут же погрузилось в полумрак, но ситуацию исправили небольшие светильники на потолке.
Включив на телефоне любимый плейлист, она вздохнула в предвкушении и положила гаджет на тумбочку возле денника клубного менина. Под энергичный бит работа шла куда веселее: Паулина с оживлением пританцовывала, сметая опилки по краям денников, и её тихое пение эхом разносилось по коридору. Открытые створки окон втягивали в себя конюшенный смрад, а запускали только чистый воздух. Даже когда Паула запихивала свежее сено в рептух, танец не прекращался. Пара взмахов тряпкой по ящикам, сбор разбросанных щелок — и конюшня заметно преобразилась.
Спустя некоторое время Паулина (теперь уже с хвостиком, со снятыми украшениями и в одной футболке) с улыбкой распахнула тяжёлые ворота и подошла к маркерной доске на стене. Черным фломастером она поставила на ней «плюс» рядом со своей фамилией — Паулина Грейфорс, после чего скрылась за стенами здания.
Потом в конюшню почти сразу забрели двое незнакомцев, не ожидавших никаких перемен. А когда они увидели чистые полы, проходы, идеально прибранный амуничник и аккуратную стопку вёдер у входа, то раскрыли глаза по пять копеек.
— Смотри, дети хорошо потрудились! — Блэк, будто что-то доказывая, подошёл в доске. — И проход почистили, и щетки по местам разложили, даже проветрили!
— И кто же эти умницы? — поинтересовалась девушка в красном жилете и бейджике, выглянув из‑за его плеча.
Её рыжие кудри горели в свете утренних лучей. Девушка внимательно изучила график уборки, но не обнаружила на нём ни одной отметки. Только одна, рядом с именем Паулины Грейфорс — улыбающийся смайлик, словно насмехался над лицом члена комиссии — Джессикой Шнайдер.
— Паулина Грейфорс... это ребенок?
— Да, она с моего отряда, — задумчиво произнёс парень. — Мадам Ванпафф удивится.
— Нет, в моей компетенции сдать общий отчёт работы.
— Почему? Посмотри, на что способен ребенок. Она выполнила работу, для которой обычно требуется минимум два конюха. К тому же, утром дети не только не хотят убираться — их даже с кровати не выгнать!
Сначала она что-то записала в блокнот, а потом своей же рукой добавила несколько плюсов.
— Ага, — и прошипела, — я скажу, а в другой день это станет их суточной нормой!
Тем временем Черри вовсю наслаждалась отдыхом: купалась в речке, кушала на природе, играла в уно и просто дурачились с девочками. После освежающего купания она встретилась с Паулиной на конкурной тренировке, где брюнетке было уже не до шуток.
На этот раз судьба улыбнулась Паулине, ей доверили молодого мерина, и ним девочка без труда взяла заветный метр, пока остальные с отряда, напротив, корпели на упрямых самовозах, которые то и дело норовили дать заднюю в самый неподходящий момент.
Особого «везения» досталось Реджине: тренер усадила её на уэльского пони, которого даже на пол метра — попробуй, заведи. И сколько бы ни старалась девочка, пони топтался на месте, вызывая сдержанную улыбку у Паулины. "Так ей и надо".
Несмотря на мелкие неурядицы, тренер осталась довольна работой спортсменов. Особенно она похвалила Паулину за чёткость, отметила старания Черри и даже нашла добрые слова для Реджины, посоветовав не терять терпения — ведь с пони главное не высота прыжка, а взаимопонимание.
Так день незаметно сменился вечерними сумерками. Время летит стремительно, когда проводишь его не только за отдыхом.
Спускаясь со ступеней столовой, Паулина на радостях прошмыгнула мимо толпы, среди которых уловила плачущую Реджину и Черри. Блондинка рыдала не из-за пони, а из-за закрытия лагеря; все те моменты, новые знакомства, подростковые интрижки — всё оборвалось. В семь часов под столовой — в просторном подвале будет прощальная дискотека.
Но Паулина знала, чем займётся в оставшиеся до отбоя два часа.
— Привет, пчёлка, — с тёплой прошептала девочка. — Завтра меня уже не будет. — Её руки, отягощённые горой амуниции, аккуратно сложили всё на траву. Первым делом она достала вальтрап и уздечку. — Я бы сходила на дискотеку, но кроме тебя у меня никого нет. — Её сразила горькая ухмылка. — А привести лошадь мне не разрешат.
"Точно, это ведь будет моя вторая тренировка с амуницией, — пронеслось в мыслях. — Зря я не приучила её к седлу раньше".
Нежно проведя ладонью по соловой холке, Паулина осторожно положила на неё вальтрап, на котором изящно мерцал золотой кант. Комплект, в котором она была на утренней тренировке, был в пастельно‑зелёных тонах. А седло Паулина проверила по методу из тик тока, всё подошло идеально.
Манеж пустовал, но огни ещё горели. Похоже, кто-то забыл выключить свет.
— Так: бинты надела, хлыст на всякий пожарный, ворота закрыла, — пробормотала девочка, перебирая снаряжение.
Перед этим она вышла на манеж в одиночестве и проверила — на камере не горела лампочка, как это было днём. Значит, удача улыбнулась ей снова.
В беспроводных наушниках заиграла мелодия, и тренировка началась с долгого отшагивания по стенкам манежа. Паулина считала, что для неё занятие без тренера даже лучше. Не из-за собственного превосходства или профессионализма, а просто из-за отсутствия лишнего шума.
Далее начались круги рысью, и отчайная борьба за повод. Очевидно, Либри была не самой покорной лошадью, а так же любила много свободы. Она вытягивала шею и принюхивалась к грунту, из-за чего могла споткнуться, а иногда и вовсе задирала голову, пугая девочку попытками встать на дыбы. В случае с этим не было других вариантов, кроме как отдать Либри повод.
Похоже, кобыла знала, что делает. На удивление это смогло ослабить её характер. Наконец, когда рысь стала более-менее грамотной, а спотыканий куда меньше, Паулина решила переступить черту вседозволенности и попробовать возвести кобылу в галоп. Конечно, это черту она переступила ещё в первый день — когда пошла на пастбище, но... Была одна загвоздка. Как поднять Либри, если кобыла попросту не знает этой команды?
"Надеюсь, за все это время Блэк научил ее хоть чему-нибудь..."
— Давай, родная, — выдавила Паулина, прижимая шенкель к животу кобылы и раскачиваясь. Она взялась за повод всего на немного — за один кончик, и попробовала подсказать.
Но когда Либри уже готовилась перейти в нужный аллюр, кобыла замерла и прислушалась.
— Ну, у тебя почти получилось!
Сделав пару кругов шагом, позже Лина снова позвала Либри. Казалось, что кобыла уже вот-вот готова скакать галопом: передние ноги поднялись в воздух, но тут же опустились.
— Либри! — по инерции она чуть было не вылетела, но тренера неспроста хвалили её посадку. — Хватит.
"В седле у меня есть большое преимущество!"
Фыркнув, соловая с явным презрением окинула взглядом манеж. "Буду я плясать под твою дудку!" — словно говорила она, сарказмом.
— Я знаю, ты уже давно знаешь это понятие. Там, в поле, — Паулина в надежде подтянулась к её волнистой гриве. — Помнишь?
Пока она разгонялась, думала, как не вовремя влюбилась в лошадь с тяжёлым характером.
— Галоп, ну! — и неожиданно она повысила тон. — ГАЛОП!
Свершилось! После короткого скачка кобыла неохотно перешла в трёхтактный галоп.
«Ура! Надеюсь, что она запомнит название этого аллюра…» — погладив лошадь, подумала Паулина.
В наушниках заиграла "Now's a good time to be".
— Ай, хорошо! — зазвенел голос, будто колокольчики.
Паулина с трудом перевела её в шаг, подкрепила команду сахаром и мельком бросила взгляд на экран телефона. Час уже истёк — пора отработать повороты, переходы и завершать занятие. Если затянуть, то к завтрашнему дню кобыла может выгореть или лениться.
Некоторое время девочка водила её по манежу шагом, уже спешившись. Руки ласково поглаживали соловую шею за одно спокойствие, и с каждым таким моментом у кобылы всё сильнее разгоралось желание радовать девочку.
***
Уже на пастбище, в рокоте бодрствующих сверчков Паулина отнесла всю амуницию в конюшню, а потом поспешила вернуться к лошади, слегка вспотевшей.
— Я верю, в тебе есть потенциал, — протягивая яблоко, бормотала Лина. — Тебе просто нужно больше времени!
Уже совсем поздно. Паулина собралась было уходить, но сперва решила ещё немного поговорить с лошадью, пускай с виду это казалось абсурдно.
Над головой раскинулось тихое ночное небо, усыпанное мерцающими звёздами. Вокруг порхали светлячки, и их свет был едва заметен, но всё же придавал пастбищу особое очарование, которое девочка навсегда запомнит.
В это время, в маленьком коттедже Черри сонно подошла к окну с телефоном. Протерев глаза, она разглядела вдалеке силуэт подруги. Её бережно стелила пелена света. А за Паулиной трусцой следовала Либри. Кобыла явно не желала отпускать девочку.
На Черри нарисовалась неловкость, с которой она, зашторив окно, поспешила вернутся в комнату.