4
Обед закончился при полном молчании Розэ и Дженни. Эдвард и мистер Ким говорили о делах: в основном о розах и будущем сезоне, говорили так, словно девушек и не было за столом, и беседа протекала легко и непринужденно. Видно было, что отец с сыном хорошо ладят, и это странно контрастировало с холодностью мистера Ким по отношению к дочери. Впрочем, Розэ почти не слушала их, вся поглощенная незаметным рассматриванием девушки напротив, которая, поев, молча поглядывала то на Эдварда, то на отца, а потом и вовсе стала изучать что-то за окном. Ее профиль, четкий и прямой, притягивал взгляд Розанны как мотылька, летящего на огонь, и лишь немыслимые усилия не выдать себя уберегли Пак от позора быть замеченной. Принесли десерт - мороженое и шоколадный торт, который Розэ терпеть не могла, а после мужчины удалились в кабинет мистера Ким, чтобы подписать какие-то бумаги. Эдвард успел шепнуть Розэ, чтобы подождала его в саду, пока он поговорит с отцом, дескать, «потом он придёт с ней прогуляться». Когда Розанна, стоя в дверях, смотрела в удаляющиеся спины Эдвардв и мистера Ким, сзади громко хлопнула дверь, и, обернувшись, девушка обнаружила, что столовая уже пуста. Вот что значит уходить по-английски, подумала с нервным смешком Розэ, оставшись в одиночестве. Девушка, сестра Эдварда, оказалась не просто странной, она поражала и интриговала одновременно. При такой внешности и грации похоронить себя в деревне, жить безвыездно в особняке с отцом - это же уму непостижимо, и что же такого произошло в её жизни, что дочь богатого аристократа, рождённая для роскоши и глянца, боится покинуть отцовский дом? Розэ мельком отметила, как быстро, суетясь, горничные убирают со стола, прошла через галерею к выходу и оказалась в саду. Там достала телефон и набрала сообщение Оливии.
Рози:
Короче, познакомилась я с привидением Ким-Хауса.
Оливия не заставила себя ждать.
Лив:
Иииии? Не томи, сучка. Она страшилище? По 100 балльной шкале, где 100 - это Франкенштейн с похмелья?
Рози:
-1000000 в кубе. Она горяча.
Лив:
Да ладно?
Рози:
Я вообще охренела, не понимаю, почему она тут сидит с такой внешностью.
Лив:
Блин, пришли фотку.
Рози:
Как смогу, пришлю.
Лив:
Ладно, у меня клиенты тут, надо играть.
Убрав телефон, Розэ заметила за беседкой, в которой утром сидел мистер Ким, просвет в высокой живой изгороди и решила посмотреть, что там находится. В воздухе терпко пахло зеленью и пионами, и вокруг стояло едва заметное жужжание, как будто где-то далеко что-то пилили. Она обошла беседку, в которой на круглом столе стоял открытый ноутбук, два шезлонга у самой кромки живой изгороди, брошенный крокетный молоток и вошла в просвет между огромными туями, чья сочная зелень напоминала почему-то о зиме.
Ей открылась другая лужайка, поменьше предыдущей, посреди которой расположилась большая оранжерея матового стекла с круглой крышей. Вокруг по периметру росли кусты розовых и белых пионов, источавших сильный цветочный запах, сладкий и навязчивый. На секунду выглянуло солнце, и Пак, проходя мимо оранжереи, заметила, что дверь приоткрыта. Наверное, садовник забыл запереть, решила она и подошла ближе, намереваясь войти внутрь.
В Лондоне Розанна была в Ботаническом саду лишь однажды, маленькой девочкой, но с детства запомнила сильный цветочно-лиственный запах, приятный и бодрящий, и в этой оранжерее пахло так же терпко и густо. Внутри помещения бесчисленными рядами стояли столы с горшками, в которых росли маленькие и большие растения, а между столами торчали громадные пальмы, кустарники, кусты, какие-то вьющиеся лианы сползали со стен и потолка, и было довольно жарко. Розэ коснулась гладкой поверхности стола, провела пальцами по кожистым листам росшего из горшка растения с бело-зелёными листьями, а потом пошла внутрь, вглубь оранжереи, то и дело останавливаясь и разглядывая какой-нибудь диковинный цветок, которых здесь было довольно много. На некоторых горшках стояли аккуратные подписи на латыни, возле других были прикреплены таблички с указанием времени и объема полива.
Столы, тянущиеся вглубь оранжереи, то и дело загибались, образуя целый лабиринт, и порой было сложно пройти из-за густой листвы растений, но Розэ упорно двигалась вперёд, то наклоняясь, то вновь выпрямляясь во весь рост. Когда проход сделал очередной поворот, она отвела от лица мешавший пройти громадный лист пальмы и замерла на месте.
У задней стены оранжереи, рядом с растением, в котором Розэ безошибочно распознала венерину мухоловку, стояла Дженни Ким. Услышав шелест и шаги, девушка резко обернулась, словно испугавшись.
Её золотистые плечи блестели в свете искусственных ламп. Розэ увидела, что на одной руке Дженни надета перчатка, а второй она держит что-то вроде длинного пинцета. Подведённые чёрной тушью пронзительные глаза сверкнули такой неприязнью, словно Розэ нарушила священное для Дженни место.
- Ой, прости, я не знала, что здесь кто-то есть, - сказала Пак, стараясь быть приветливой. Она отвела рукой лист пальмы от лица и подошла ближе к столу. Дженни не отозвалась. Она продолжала смотреть на Розанну с тем же странным выражением сдержанной ярости и одновременно безграничного терпения. Это почему-то дико раздражало.
- Надеюсь, сюда не запрещено входить? - нервно рассмеялась Розэ, глядя в непроницаемое лицо Дженни. Та слегка наклонила голову.
- Не запрещено, - отозвалась она и тут же отвернулась, вернувшись к прерванному занятию. Блондинка сделала ещё несколько шагов, вглядываясь в пинцет, который держала Дженни, и увидела, что на его конце жужжит и трепещет чёрная крупная муха. Розэ сразу догадалась, что собирается делать девушка с насекомым, и невольно поморщилась.
Поднеся муху к разверстому зеву мухоловки, Дженни прилепила к нему отчаянно жужжавшее насекомое. Ловушка тут же захлопнулась, и цветок принялся переваривать ещё живую муху.
- Какая гадость, - с отвращением сказала Пак, глядя на закрывшуюся чашечку, обрамлённую длинными щупами, похожими на зубы. - Это как-то противоестественно: цветок жрет муху. Цветы же должны приносить только радость.
Дженни бросила на неё взгляд через плечо.
- Ты так считаешь? - спросила она равнодушно.
Розэ увидела, что она снимает перчатку и кладёт пинцет на стол.
- А ты, когда ешь мясо, не противоестественна? - Дженни обернулась и скрестила тонкие руки на груди. Что-то в её тоне смущало. Хотя это был второй раз, когда они разговаривали, теперь, в отличие от столовой, они оказались наедине, и у Розанны сложилось впечатление, что Дженни ведёт себя немного иначе, нежели это было при отце и брате.
Пак скривила губы.
- Это банальный аргумент. Человек может отказаться от мяса, если захочет, а у этого цветка выбора нет. Его таким создала природа. Это ещё отвратительнее...
Ей показалось, что в глубине глаз Дженни появилось какое-то новое выражение, словно в них зажегся огонёк, но лицо девушки все также поражало своей непроницаемостью. Впрочем, на реплику Розэ она никак не ответила, лишь подняла правую бровь и продолжала молча смотреть. Пак заставила себя не думать о том, что странности Дженни не ограничиваются заточением в особняке и слегка аутичным поведением, теперь к ним ещё прибавилось кормление плотоядного цветка мухами - ну просто типичное занятие богатой дочки аристократа, не хватает только какой-нибудь девиации, вроде селфхарма. Как же будет ржать Оливия, когда узнает об этом!
- Вообще... - Розэ отчаялась услышать от Дженни ответ на свою фразу и попробовала вступить в диалог ещё раз. Разговаривать с ней было не просто трудно - Розэ казалось, что она словно шла по болоту, с каждым шагом увязая все глубже и глубже. - Я хотела спросить, как ты тут развлекаешься?
Темная тонкая бровь Дженни снова чуть приподнялась, а лицо потемнело.
- Развлекаюсь? - Переспросила она с таким видом, будто Розэ сказала скабрезность.
- Ну, - Розэ пожала плечами, стараясь казаться веселой и непринужденной. - Эдвард сказал, что ты здесь живешь... и никуда не выезжаешь...
Она едва не проглотила последние слова, таким жестким неожиданно стал взгляд Дженни. Осторожнее, Розанна, ты на запретной территории.
- В общем, что ты не ездишь в Лондон. Это так?
- Да, - ровно отозвалась Дженни, все также, не отрываясь, глядя на Розэ. - И что?
- Значит, ты как-то развлекаешься здесь... - Пак нервно сглотнула, понимая уже, что сболтнула нечто бестактное. - Вот я и хотела спросить, как. Чем тут заняться можно? Мы могли бы, знаешь, зависнуть вместе, если хочешь... Ты, я и Эдвард...
Дженни вдруг двинула нижней челюстью так, что Розэ мгновенно обдало тем же леденящим холодом, который исходил от мистера Ким. Лицо ее стало жёстким, и она скрестила руки на груди, принимая воинственную позу учительницы, отчитывающей малыша-первоклассника.
- И ты решила, - звенящим голосом сказала Дженни, глядя на Розэ в упор своими изумрудными глазами, цвет которых казался ещё насыщенней из-за обилия зелени вокруг. - Что я стану зависать с тобой только потому, что ты очередная потаскушка моего брата, на которую он решил обратить внимание?
Не ожидавшая такого выпада, Розэ на мгновение потеряла дар речи. Дженни, тем временем, ядовито улыбаясь уголком рта, сделала шаг ей навстречу. Её красивое лицо выражало крайнюю степень презрения.
- Ты с твоим дешевым костюмчиком, купленным в Ист-Энде, являешься сюда и предлагаешь мне зависнуть с тобой? - продолжала она колко. - Да я ставлю сто евро, которых у тебя нет, что ещё до конца года Эдвард порвёт с тобой, и ты будешь долго рассказывать друзьям и знакомым, как ночевала под крышей у семьи Ким, а они будут делать круглые глаза и говорить «Да ты что? Правда?». И это будет самое грандиозное событие в твоей скучной нищенской жизни, Розанна Пак!
Её прекрасное лицо, злые и жестокие слова, ярость, сквозившая в глазах - все это шокировало, и Розэ просто онемела от изумления и теперь стояла, хлопая глазами, не в силах выдавить ни слова.
Дженни издевательски приподняла темную бровь. Весь её вид говорил: «Ну что, тебе мало? Или хочешь ещё, Розанна-не-суйся-куда-не-надо-Пак?»
Нельзя было больше вынести этого ни секунды, и Розэ, резко развернувшись, нырнула под огромный лист пальмы и резко зашагала к выходу. Она не слышала смеха в спину, но не сомневалась, что Дженни Ким получила особое удовольствие, унизив её. Так вот оно что! Эта поразительная внешность скрывает самое чёрное и ядовитое сердце, которое когда-либо встречала Розанна! Вот почему Дженни выбрала жизнь затворницы, её, наверное, просто выгнали из человеческого общества, не вынеся исходящей от девушки злости. Выходит, они с Оливией были не так уж не правы, представляя себе страшилище Ким-Хауса, бродящее по лужайке в полном одиночестве...
Выбравшись на свежий воздух, Розэ, не видя ничего вокруг, пошла к дому, забыв, что Эдвард попросил её ждать в саду, и лишь когда наткнулась на него самого, идущего навстречу, остановилась, не в силах унять мучительное жжение в груди.
- Рози! - удивленно воскликнул он. - Ты куда бежишь? Что-то случилось?
Запыхавшаяся Пак не сразу смогла восстановить дыхание, а когда это произошло, прерывисто вздохнула, пытаясь овладеть собой.
- Я не... бегу...
Эдвард удивленно вглядывался в лицо возлюбленной.
- Ты в порядке? У тебя такой вид, будто кто-то за тобой гонится...
Розэ оглянулась на оранжерею. Да, милый, за мной гонится мерзкое ощущение того, что твоя сестра секунду назад ни с того ни с сего наговорила мне гадостей, и я теперь не знаю, рассказать ли тебе об этом или оставить все это внутри, чтобы жглось и давило обидой все время, что я вынуждена буду провести в этом доме. Розэ успокоилась и выбрала второе.
- Все в порядке, - отдышавшись, сказала она и заставила себя улыбнуться. Нельзя говорить Эдварду о случившемся, иначе неизбежно начнутся разборки, а уж это ей совсем ни к чему. Два дня, нужно продержаться два дня, а потом будет понедельник, и все это забудется, как страшный сон.
- Ты уверена? - Эдвард выглядел обеспокоенным.
- Конечно. Просто торопилась.
Розэ не знала, вышла ли Дженни вслед за ней или осталась в оранжерее, ей самой хотелось лишь одного: побыстрее убраться из этого пропитанного ядом дома и забыть все, словно ничего и не случилось, но, к несчастью, уик-энд только начался и до конца было ещё долго, а значит, придётся терпеть присутствие Дженни за завтраком, обедом и ужином, а ещё и на завтрашнем приеме. Терпеть, помня её лицо и резкие, обидные слова, которые она швыряла в Розэ как камни.
- Почему-то мне кажется, тебе тут не понравилось, - сказал огорчённо Эдвард, когда они прошли несколько поворотов лабиринта и оказались на одной из ухоженных лужаек. В отличие от двух предыдущих, на этой не росло ровно ничего, кроме травы. Просто зелёный квадрат ухоженного газона, обрамлённый высокими, под три метра, туями.
Розэ передернула плечами. Нельзя говорить ему правду, да и что это за правда? Она из другого мира, да, она не привыкла общаться с английской аристократией, она даже не знает, как выглядит нож для рыбы, и все же ей не понравился Ким-Хаус вовсе не поэтому. Но для Эдварда это родной дом, а эти двое - его семья, и как только в таком змеином гнезде мог появиться настолько милый парень? Розэ взглянула на мужественное лицо Эдварда, обрамлённое шапкой кудрявых волос. Высокий и мускулистый, он скорее был похож на парня из провинции, чем на аристократа, и все же было в нем что-то и от этого дома, и от этих людей. Розэ нашла его руку и крепко сжала её.
- Мне и правда не по себе, но это пройдёт, - сказала она легко. - Просто все это для меня в новинку, понимаешь? Не привыкла я вращаться в высшем обществе.
Эдвард кивнул.
- Да, но я надеюсь, ты освоишься. Завтра утром будет знаменитый на всю округу фехтовальный турнир, а после я покажу тебе замечательное место, где можно ловить рыбу. В своё время мы с Дженни часто прятались там от взрослых и валялись на берегу. Это была свобода!
Упоминание Дженни заставило Розэ непроизвольно вздрогнуть. Она глубоко вдохнула пропитанный запахом земли и травы воздух и попыталась думать о чем-то помимо девушки, уничтожившей её парой колких фраз, но в голову упорно лезло лицо Дженни, когда она наступала на неё в оранжерее, насмешливо кривя пухлые губы.
«Думаешь, я буду зависать с тобой только потому, что ты очередная потаскушка моего брата?»
Пак обхватила себя руками, ей вдруг стало холодно, несмотря на то, что день выдался тёплый.
- И ещё... - Эдвард слегка замялся. - Если тебе не сложно, будь поласковее с Дженни, ладно? У неё нет подруг, и я бы хотел, чтобы вы поладили.
Розэ остановилась и с изумлением посмотрела на него. Он что, шутит? Или это какой-то розыгрыш? Быть поласковее с Дженни?
- Эд, - начала она осторожно. - Ты смеешься?
Эдвард тоже остановился и внимательно посмотрел на неё. Они уже отошли достаточно далеко от дома, чтобы потеряться в этом огромном саде-лабиринте, и крыша маленького одноэтажного дома виднелась совсем близко за кустами.
- Нет, а в чем дело? - спросил Эдвард.
Розэ, хмурясь, покачала головой.
- Перед тем, как ты пришёл, я была с Дженни в оранжерее, и она назвала меня твоей очередной потаскушкой.
Эдвард изменился в лице.
- Что? - переспросил он. - Как она назвала тебя? Этого не может быть!
Розэ горько усмехнулась.
- Не может быть? Ещё как может...
- Ты, наверное, не так её поняла, - помолчав секунд десять, сказал Эдвард и взлохматил волосы рукой.
- Ах, я не так её поняла? - взорвалась Пак. - Ты, может быть, знаешь другое значение слова «потаскушка»? Так расскажи, просвети меня!
Эдвард отнял руку от лица, на лице его все так же сохранялось выражение недоверия, смешанное со странной злостью. Розэ подумала, что в этот момент он как никогда был похож на отца.
- Рози, - он потёр вспотевший лоб. - Прости, но я не могу поверить в это... Дженни не могла так сказать...
- Не могла? Она сказала, что ты бросишь меня ещё до лета, и она готова поставить на это сто евро, которых у меня нет.
Розэ глянула на озадаченное лицо Эдварда, который стоял перед ней, уперев руки в бока.
- Прости, - наконец, ответил он. - Я не знаю, что там произошло, но я поговорю с Дженни, обещаю. Наверное, это какое-то недоразумение.
- Не надо! - Розэ покачала головой. - Я рассказала тебе это не для того, чтобы ты ругался с сестрой. Я не понравилась ей - это её право. Конечно, обзывать меня она не должна была, но я буду держаться от неё подальше, вот и всё. Мы просто забудем об этом, хорошо? Я не хочу ссориться.
Эдвард, явно озадаченный, шумно перевёл дыхание, а потом они снова пошли по аллее, глядя, как ветер качает живую изгородь и шелестит молодой листвой. Домик с красной крышей оказался справа, и к нему вела усыпанная белым гравием дорожка, но Эдвард свернул влево.
- Ты уверена, что мне не нужно поговорить с ней? - спросил он спустя пару минут.
- Нет, - твёрдо сказала Розэ. - Я уверена. Чего я точно не хочу, так это вставать между тобой и сестрой.
Рассмеявшись, Эдвард обнял её за плечи и притянул к себе.
- За это я и люблю тебя, Розанна Пак, - сказал он с теплотой в голосе. - Ты всё-таки настоящий миротворец. Думаю, из тебя выйдет хороший врач.
Розэ повернула к нему голову, и свежий ветерок, пахнущий рекой, дохнул ей в лицо. Внезапно она почувствовала себя почти счастливой, и все мерзкое, грязное, связанное с этим домом и Дженни, вмиг улетучилось. Как хорошо, когда рядом такой человек, как Эдвард, подумала она, отвечая на его жадный поцелуй.
- А ты сомневался? - лукаво спросила она, когда он отнял лицо, облизнув губы и все ещё ощущая вкус Эдварда. Он внимательно вгляделся в её лицо.
- Нет, я сразу, как тебя увидел, понял, что ты далеко пойдёшь, - засмеялся Эдвард. - Эти голубые глаза свели меня с ума.
И он шутливо пропел, прижав руку к сердцу:
The bluest eyes in Texas
Are haunting me tonight.*
Розэ улыбнулась и отвесила ему воображаемый подзатыльник.
- Молчи, Ким, не порти песню. Поешь ты отвратительно, я это ещё в Лондоне поняла.
Почти все вечера, которые Розэ и Эдвард проводили вместе, они зависали в баре «Pudding», а там любимым развлечением после распития пива было караоке.
- Зато я другое умею, - и Эдвард снова поцеловал её.
Позже, днём, когда Розэ и Эдвард, уставшие и довольные, вернулись с прогулки, в холле дома их встретила пожилая женщина с очень темной кожей и непреклонным, пожалуй, даже суровым лицом. Она была одета в чёрное шерстяное платье и белую шапочку, наподобие той, что носят повара, и несла в руках ящичек со столовым серебром. Увидев её, Эдвард издал возглас радости и, не обращая внимания на легкие протесты, крепко обнял, смяв накрахмаленный передник.
- Эмма! - хотя он был выше этой женщины на целую голову, однако она держалась так строго и сурово, что, казалось, исходящая от неё решительность делает её выше. Коричневое лицо на миг озарилось улыбкой, которая тут же исчезла, и лицо женщины обрело прежнее, непреклонное выражение.
- Рози, это моя няня, Эмма, она воспитала нас с Дженни. Эмма, это Рози.
Розэ приветливо улыбнулась женщине, но, как она и ожидала, Эмма не ответила на улыбку, а лишь склонила голову и произнесла:
- Добрый день, мисс.
- Зовите меня Розэ, - ответила Пак, а Эдвард схватил Эмму за руку и потянул в сторону кухни.
- Эмма, попроси Маргарет, чтобы она нам испекла те самые булочки с корицей, что я так люблю, пожалуйста! Отец не признает перекусов, я знаю, но ты же можешь это устроить?
Каменная маска на лице пожилой женщины чуть смягчилась, и она погрозила Эдварду пальцем.
- Я постараюсь, но не обещаю, мистер Ким. Если Маргарет не очень занята ужином.
- Спасибо! - Эдвард звонко поцеловал её в щеку, а потом заговорщицки подмигнул Розэ.
- Слушай, я сейчас пойду побуду с отцом, он просил помочь ему с документами. Ты не хочешь немного поплавать? Здесь есть бассейн.
- А там не будет Дженни? - непроизвольно вырвалось у Розэ, и она прокляла свой болтливый язык.
Эдвард слегка натянуто рассмеялся.
- Не думаю. Она редко появляется в большом доме.
- В большом доме?
- Да, так мы называем особняк. А Дженни вообще здесь не живёт. Она живёт в домике, который ты могла видеть в окно. Он как бы гостевой, но она заняла его пять лет назад и теперь вполне самостоятельна. Живёт там сама по себе, иногда по целым дням тут не появляется.
Вот оно как, подумала Пак. Значит, у Дженни есть иллюзия самостоятельности... Интересно... Приводит ли она кого-нибудь в свой дом? Вообще есть у неё кто-то?
- А она встречается с кем-нибудь? - не удержалась она, и тёмные глаза Эдварда сузились так, словно вопрос был ему неприятен.
- Не знаю, - он пожал широкими плечами. - Я приезжал домой раз в полгода и не особо общался с Дженни. У отца всегда много гостей, может, кто-то и есть... А почему ты спрашиваешь?
Розэ улыбнулась.
- Просто хочу побольше узнать о твоей семье.
Она думала, что Эдвард легко распознает эту шитую белыми нитками хитрость, но он, к её удивлению, принял все за чистую монету.
Уже в своей комнате, пока Розэ готовилась к ужину, она опять написала Оливии, но та, видимо, работала, и потому Розэ пришлось просто бесцельно валяться на широкой кровати, глядя в потолок и чувствуя, что под сводами этого дома плохое настроение, ушедшее было благодаря прогулке, вернулось с удвоенной силой. Пак чувствовала себя потерянной и одинокой в этой пустой комнате, и тогда, вспомнив слова Эдварда о бассейне, она подумала: «А почему бы и нет?»