1
Я вернулась! Как и обещала🤍 Давайте хорошо проведём время с этой историей про Chaennie💕 Как вам? Она тоже полностью готова и я обещаю, что за ваши комментарии я буду обновлять по 5 глав каждый день!🧐 Согласны?
***
Роскошному особняку Ким в окрестностях Лондона было около двухсот пятидесяти лет. Его выстроил для своей любовницы некий герцог Милтон, бывший в милости у короля Георга III, а после замужества этой самой любовницы с обедневшим графом Кимом, дом стал фамильным имением для многочисленных потомков рода. Граф Ким умер рано, а его вдова, Виктория, родившая мужу трёх сыновей, в конце своей жизни занялась выращиванием роз и постепенно создала один из лучших питомников в королевстве. С тех пор все потомки Ким занимались выведением сортов роз, и к 21-му веку владели многомиллионным состоянием, несколькими авиакомпаниями, громадной коллекцией дорогих картин и землями в низовьях Темзы. В 2021 году глава семьи Ким, Уильям, продолжал жить в Ким-Хаусе вместе с незамужней дочерью и многочисленной прислугой, которая обслуживала особняк, состоявший из четырёх этажей и занимавший площадь в сто пятьдесят акров земли. Вокруг дома был разбит парк, заросший столетними дубами, текла река, находились конюшни и загоны для скота - по старой сентиментальной привычке Кимы держали породистых коров и овец, мясо которых считалось деликатесным и подавалось в лучших ресторанах Англии.
Все это Розанна Пак выслушала, сидя в огромном чёрном Роллс-Ройсе своего молодого человека, Эдварда, который вёз её по ухоженному шоссе к этому самому особняку, чтобы познакомить с отцом, мистером Кимом, и сестрой. Розанна, которая узнала о высоком статусе своего парня совсем недавно, порядком нервничала, и рассказ Эдварда не добавлял ей уверенности в себе, ведь ещё полгода назад, знакомясь с симпатичным молодым человеком на теннисе, она и не подозревала, что может попасть в высшее общество Англии, в котором многомиллионные особняки и двухсотпятидесятилетняя родословная были чем-то обыденным, вроде завтраков на веранде, которые любила устраивать ее мать в их небольшом коттедже на Тэвисток-сквер. Розэ была родом из Австралии, её бабушка эмигрировала в Англию в семидесятые и уже в Лондоне познакомилась с молодым Клинтом Паком, за которого вышла замуж и прожила всю жизнь вплоть до своей смерти в конце девяностых. Розанна тогда была совсем крошкой, и она слабо помнила бабушку, а вот с дедом, жившим с ее матерью после смерти жены, дружила, и именно он научил её ездить верхом и играть в теннис, и Розанна обожала старика, однако весьма часто смеялась над его очаровательными чудачествами.
С Эдвардом Розэ познакомилась осенью прошлого года на закрытом корте, куда приходили поиграть многие молодые люди из высшего общества. Пак же оказалась там благодаря своей подруге, Оливии, работавшей инструктором. Оливия знала многих игроков, и именно она представила Розэ Эдварда, который сразу заметил белокурую девушку с сильным ударом, бегавшую за мячом на соседнем корте, и безумно захотел угостить её кофе. Позже он сказал Розанне, что никогда не встречался с такими, как она, и, хотя Розэ поняла его слова правильно, сейчас, слушая рассказы жениха о родовом гнезде Кимов, она грустно подумала: «Конечно, ты не встречался с такими, как я, девчонками из пригорода. Твои бывшие все, поди, были дочерьми герцогинь и баронесс». Ей сразу стало неуютно, и Эдвард заметил это.
- Что-то не так? - весело спросил он, кладя руку на колено возлюбленной. Розэ перевела взгляд в окно, где ровно расстилалась равнина, покрытая редкими купами зелёных деревьев. Стоял май, и сочно-изумрудные поля соседствовали с рощами, которые ещё только оделись нежной листвой, низко над полями летали какие-то птицы, а в воздухе пахло свежестью. Солнца не было, но небо выглядело высоким и ясным, и Пак невольно улыбнулась этим неоспоримым приметам весны.
- Просто я была шокирована ещё, когда ты сказал, что твоя фамилия Ким, а теперь я и вовсе в полном охренении... - она сказала это слово специально, вспомнив, как в начале их знакомства пыталась шокировать Эдварда, нарочно употребляя выражения, которые, по её мнению, должны были резать слух утонченного аристократа, но он лишь смеялся и целовал Розэ, и её сквернословие казалось ему очаровательным. Розэ тогда рассказала Оливии, что тоже впервые встречается с таким парнем - ей казалось, все аристократы сплошь зануды и снобы, а Эдвард был своим в доску, и это потрясло её не меньше, чем вид открывшегося с холма Ким-Хауса, который сиял, словно алмаз в короне какого-нибудь императора: величественный особняк красного кирпича, раскинувшийся среди зелёных лугов, он был просто великолепен, и Розэ даже приоткрыла рот, прильнув к окну автомобиля.
- Господи, ничего себе! Это же настоящий дворец!
Эдвард негромко засмеялся.
- Это ещё не самая бурная реакция, которую я видел, - он шутливо дернул обернувшуюся к нему Розэ за одну из двух косичек, свисавших по обе стороны её лица.
Пак нахмурилась.
- И скольких девушек ты привозил сюда, хочется знать? - она приподняла пшеничную бровь, но Эдвард лишь покачал головой и ласково притянул её к себе:
- Мне не следовало бы этого говорить, но ты первая... Я никогда не хотел привезти сюда никого, пока не встретил тебя...
Розэ откинула голову на его плечо, но глаза её не отрывались от великолепного вида за окном.
- Так, значит... - протянула она задумчиво, и Эдвард поцеловал её.
- Значит, ты особенная, да. Я никогда бы не посмел привезти в дом какую-нибудь случайную девушку, поверь.
- И все же я тебе не ровня, - сощурилась Розэ, глядя на то, как сверкает солнце в окнах приближавшегося Ким-Хауса. - Думаю, твой отец не будет в восторге, что ты встречаешься с дочерью бакалейщика.
Эдвард прижал её ещё крепче. Розэ искоса взглянула на затылок шофёра, сидевшего за рулем с видом истукана. Интересно, сколько разговоров слышал этот малый, натренированный на «да, сэр» и «нет, сэр» и всегда изображающий мебель? И что он думает обо всех тех, кто не держит его за человека и разговаривает на заднем сиденье так, словно вокруг нет ни одной живой души?
- Поверь, отец - современный человек, он выше предрассудков. Да, консервативный, но он ведь английский аристократ, что ж тут удивительного. И папа будет рад, что я вернулся и собираюсь пожить в доме, он жаловался на то, что скучает.
- А твоя сестра? - Пак вспомнила ещё об одном факте семейной биографии Кимов, о котором Эдвард говорил мало и неохотно. Сама же она, прочесав весь Гугл, не нашла почти никаких сведений о сестре своего бойфренда, кроме даты рождения и имени, и они с Оливией придумали целую детективную историю, в которой младшая сестра Эдварда была страшным уродом и потому её прятали от всех в особняке, подобно отрубленным головам жен Синей Бороды, а по ночам она выходила и гуляла по освещённой лунным светом лужайке, и тот, кто случайно видел её, становился слепым и седым от ужаса.
Как всегда, услышав о сестре, Эдвард чуть заметно напрягся, и Розэ уловила легкую тень, которая омрачила его лицо.
- Она не очень любит людей, я же говорил тебе, - ответил он, и Пак сразу поняла, что Эдвард что-то недоговаривает.
- Она социопат или что-то вроде того?
Эдвард вдруг отстранился. Брови его сдвинулись к переносице, а на лбу пролегла вертикальная морщина.
- Не совсем, - с усилием сказал он. - Честно говоря, она просто пережила не очень приятные события, поэтому немного замкнулась в себе. Но она не всегда была такой...
- А что за события? - Тут же спросила Розанна и прокляла себя за длинный язык. Эдвард покачал головой:
- Прости, Рози, я не могу этого рассказать. Дело в том, что...
- Семейные тайны? - Розэ постаралась не выдать своего разочарования.
- И это тоже... Но вообще-то я и сам до конца не знаю, что произошло. Я тогда учился в Оксфорде. Просто когда я вернулся, она уже стала такой...
- Да какой? - Пак взглянула на его хмурое лицо.
- Замкнутой, отстраненной... Ну, ты сама увидишь...
Теперь дом был совсем рядом: машина мчалась по ровной, как пробор, дороге, а потом круто завернула и, обогнув огромных размеров круглую клумбу, остановилась у дверей особняка. На пороге показался дворецкий (Розэ внутренне ахнула, настоящий, мать её, дворецкий, в ливрее, с лысой, как бильярдный шар, головой, и с тем же абсолютно непроницаемым выражением лица, что и у шофёра), он стоял, сложив руки на животе и приветственно смотрел на то, как открываются двери автомобиля.
- Привет, Джон! - Выскочив, Эдвард махнул дворецкому и подал руку Розанне, высунувшей голову из машины.
- Мистер Ким, - учтиво сказал дворецкий и склонил голову. Лицо его напоминало застывшую маску, на которой кто-то посторонний нарисовал выражение вежливого равнодушия.
- Это мисс Пак, - Эдвард захлопнул дверцу за вылезшей Розэ. Дворецкий перевёл на девушку взгляд своих рыбьих глаз и снова слегка кивнул.
- Приятно познакомиться, мисс.
Розэ, которая, подняв подбородок, оглядывала громаду особняка, посмотрела на него и улыбнулась, но её не обманула мнимая учтивость дворецкого. Она хорошо поняла, что тот сразу увидел, кого привёз Эдвард и сделал мгновенные и неутешительные для Розанны выводы. В белесых глазах Джона сквозило лёгкое презрение, и девушка внезапно разозлилась. Она понимала - её неаристократичность сквозила во всем: в чертах лица, в американизированной причёске - в белокурые волосы вплетены многочисленные косички, и две из них розового цвета, в четырёх серьгах в ухе, и даже в одежде: вчера они с Оливией битых два часа перебирали гардероб Розэ и в итоге отправились в магазин, потому что Пак не носила ничего, что подобало бы подруге английского аристократа - даже приличной юбки у неё не нашлось, одни джинсы, штаны, шорты и тому подобное. В магазине они приобрели наряд, который, по мнению Пак, был даже слишком консервативным, и Эдвард долго подшучивал, увидев её в костюме-двойке, состоявшем из чёрной узкой юбки до колен и пиджака, из-под которого виднелась тонкая голубая блузка. Ради визита к Кимам Розэ даже согласилась убрать волосы, хотя обычно распускала их по плечам, и уж это было для неё сущим мучением, и все же дворецкий сразу понял, кто она такая. Он увидел обычную австралийскую девчонку, которая когда-то ползала вместе с друзьями по задворкам рабочего района Лондона, одетая в рваные джинсы и обрезанную ножницами безрукавку. Он увидел это и выбраковал Розэ, и это было лишь начало визита, а Джон был всего лишь дворецкий.
- А где отец? - спрашивал тем временем Эдвард, ведя Розэ за руку вслед за Джоном, который величественной походкой шествовал по огромному холлу, неся в одной руке сумку Пак, а в другой - чемодан Эдварда.
- Мистер Ким ждёт вас в саду, - последовал невозмутимый ответ. Позже Розэ будет очень похоже изображать поведение дворецкого, когда они с Оливией окажутся на её маленькой кухне в Ист-Энде, выпьют пива и вдоволь посмеются над злоключениями Пак, сидя в одних шортах и футболках на подоконнике окна, выходящего в тупичок. Но это будет позже, а сейчас Розанне Пак было вовсе не до смеха. Она шла, озираясь, оглядывая обстановку старинного особняка, похожего на Букингемский дворец, все эти балясины, громадные портреты предков, дорогую мебель и вазы, и её все больше охватывали страх и неуверенность в себе.
Во что ты ввязалась, Розанна Пак? Сидела бы сейчас в баре на Тэвисток-сквер, пила Гиннесс, слушала, как подвыпившие рабочие поют в караоке, и переглядывалась с каким-нибудь мускулистым парнем в простой белой футболке, а вместо этого ты идёшь вслед за парнем, чья одежда стоит дороже, чем твой месячный заработок, по шикарному мраморному паркету, озираясь от неуверенности и чувствуя себя Золушкой, попавшей на королевский бал. И это ещё не самое страшное, ведь завтра в особняке будет приём, на который, как сказал Эдвард, соберутся соседи - местная аристократия, всякие владельцы галерей и винных заводов, и что ты будешь делать там, замарашка Розэ, в своём купленном за пятьдесят евро платье а-ля Прада?
Между тем они прошли одну огромную комнату, в которой половину пространства занимал рояль, а другую - книжные полки, затем вторую, похожую на покои королевы Антуанетты, и оказались у подножия красивой резной лестницы, ведущей на второй этаж. Девушка заметила, что все окна на этой стороне здания украшены витражами, изображавшими сцены из Библии: тут была и тайная вечеря, и распятие, и даже Страшный суд. Она задала себе вопрос, кто это в семье Ким так религиозен, потому что Эдвард никогда не упоминал, что верит в бога, и тем более не спрашивал её о вере. Хотя, решила Розэ, возможно, этим витражам миллион лет, и их просто не стали менять, отдавая дань ушедшим предкам.
- Вам, наверное, хочется посмотреть ваши комнаты? - обратился дворецкий к Эдварду. Розэ удивленно взглянула на молодого человека, но он решительно покачал головой:
- Нет, Джон, сначала я хочу поздороваться с папой, он, наверное, ждёт меня. Ты отнеси вещи наверх и вели сообразить нам что-нибудь поесть, а то мы очень давно завтракали...
На каменном лице Джона появилось надменное выражение. Розанна заметила, что он упорно не смотрел на неё, а обращался всегда к Эдварду.
- Сэр, вы же знаете, мистер Ким обедает ровно в час. Я могу предложить вам сэндвичи и чай, их принесут в вашу комнату.
Господи! Ну и порядки в этом доме! Розэ чуть не рассмеялась, но, к её удивлению, Эдвард согласно кивнул, и на лице его сохранялось все то же серьёзное выражение, которое появилось сразу по приезде:
- Очень хорошо. Мы поздороваемся с папой и придём.
Когда они уже остались одни, Пак не выдержала и схватила Эдварда, собиравшегося уходить, за руку, разворачивая к себе лицом:
- Что-то я не поняла, мы что, будем жить в разных комнатах?
Он остановился и, слегка замявшись, кивнул:
- Прости, но папа очень строго относится к этому... По его мнению, не состоящие в браке люди должны спать отдельно. Это просто формальность, не обращай внимания.
И, видя её нахмуренные брови, он притянул девушку к себе:
- Но это не значит, что я не смогу пробраться к тебе нелегально, детка... Представляешь, как это романтично - я приду под покровом ночи, словно любовник, и буду...
Он не договорил, прижавшись к губам Розэ, и она ответила, но что-то мешало ей наслаждаться этим долгим поцелуем. Обстановка дома Кимов была... напряженная - и это ещё слабо сказано, она была давящей. Словно под сводами особняка поселилось нечто зловещее, страшное, и это нечто было связано с самим этим домом и с семьей, жившей здесь веками. Розэ отвечала на поцелуй, но почти не участвовала в нем, и Эдвард это заметил.
- Что с тобой, ты какая-то тихая? - спросил он озабоченно, оторвавшись от её губ.
- Просто немного волнуюсь, - Розанна пожала плечами и притворно легко улыбнулась. Эдвард дернул её за нос.
- Нечего волноваться, дорогая, пойдём, я познакомлю тебя с отцом.