Глава 1
Кабинет отца был похож на музей – темное дерево, кожа, запах дорогого табака и власти. Кан Гурен сидел за массивным столом, когда Чонса робко вошла по его вызову. Он не сразу заговорил, долго смотрел на золотую пепельницу, где тлела сигара. Когда поднял глаза, в них не было привычной теплоты, только тяжелая, стальная решимость.
—Чонса, — голос низкий, без колебаний, но Чонса сразу поняла – что-то не так. Отец так не смотрел на нее никогда. — Через месяц ты выйдешь замуж. За Чон Чонгука.
Тишина повисла густая, как смог. Она замерла, не веря ушам.
— За... кого?
— Чон Чонгук. Из семьи Чон. — Он отхлебнул виски со льдом, глоток прозвучал оглушительно громко. — Это необходимо. Для нас. Для всех.
— Но... я его не знаю! Я не хочу... — шепот сорвался в истеричный визг. Она вскочила, глаза мгновенно наполнились слезами.
— Хочешь или не хочешь – не имеет значения, Чонса. — Голос отца стал резче, как удар хлыста. Он тоже встал, оперся ладонями о стол. — Это твой долг. Перед семьей. Перед кланом. Этот брак укрепит наш союз, положит конец ненужному кровопролитию. Ты понимаешь?
— Папа, пожалуйста... — она подбежала к столу, слезы текли по щекам, пачкали дорогую полировку. — Я сделаю что угодно, только не это...
Он отвернулся, к окну, спиной к ее мольбе и рыданиям. Плечи под дорогим пиджаком были неестественно напряжены.
— Он... — отец сделал паузу, голос вдруг сорвался, стал тише, хриплее. — Он сильный. Умен. Он сможет... защитить тебя. Обеспечить.
— Мне не нужна его защита! Мне нужно жить своей жизнью!
— Твоя жизнь – это семья, Чонса! — он резко обернулся, глаза горели. Но не гневом. В них читалась мука. Глубокая, выстраданная. Он протянул руку, будто хотел коснуться ее мокрой щеки, но сжал кулак и опустил. — Поверь мне. Это единственный путь. Единственный способ... сохранить тебя в безопасности в этом мире. Сохранить всех нас.
Он замолчал, сглотнув ком в горле. Виски в стакане дрожал вместе с его рукой.
— Готовься. Свадьба будет через месяц. Все будет достойно. Все... — он не закончил, махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Иди.
Чонса стояла, превратившись в статую горя и непонимания. Отец снова повернулся к окну, к темнеющему городу, который он контролировал и который теперь требовал его дочь в жертву. Его рука снова потянулась к сигаре, пальцы нервно постукивали по столу. А по его щеке, скрытой в полумраке, скатилась единственная, быстрая, яростно смахиваемая слеза. Он поправил безупречный воротник рубашки, будто это могло поправить что-то внутри. Но ничего не могло.
Я всегда знала, что отец любит меня. Он исполнял любое моё желание, словно я была драгоценностью, которую нужно беречь от всего мира. Стоило мне захотеть новую лошадь, платье с модного показа или поездку за границу — всё появлялось, как по волшебству. Поэтому, когда я узнала о своём замужестве, мир вокруг словно пошатнулся. Отец не мог этого допустить. Он не стал бы...
Может быть, он сошёл с ума? Или — страшнее — Чонгук, тот самый холодный, безжалостный наследник клана Чон, просто увидел меня на какой-нибудь церемонии и... захотел. А отец — уступил?
Я мучила себя этими вопросами снова и снова, не зная, что правда была куда проще и куда безжалостнее.
Чонса глубоко ошибалась. Это не было ни порывом любви, ни желанием защитить дочь. Её выдали замуж не по прихоти, а по расчёту. Всё было решено на закрытой встрече, где собрались главы всех влиятельных мафиозных кланов страны. Им нужно было наладить шаткий баланс между двумя древними семьями — Чон и Кан. И брак был самым быстрым способом заключить мир.
Никто не спрашивал, чего хочет она. Никто не считал нужным объяснить ей, почему её жизнь больше не принадлежит ей самой.
Чонса была далека от этого мира. Её держали в стороне от дел, от грязи, от настоящей жестокости, которая скрывалась за богатыми фасадами и светскими вечеринками. Она жила в иллюзии, где отец — её единственный герой, где всё, что окружает её, — лишь красивая сказка.