56 глава
Они сидели в полумраке гостиной, наслаждаясь тишиной и теплом камина. За окнами шумел дождь, создавая умиротворяющую атмосферу. Кейтлин погрузилась в чтение книги, стараясь не обращать внимания на Мудзана, который уютно устроился у неё на коленях.
—Как ты стала демоном?–неожиданно нарушил тишину Мудзан, повернувшись на спину–Я вроде тебя не обращал в демона.
Кейтлин была ошеломлена этим вопросом. Она не ожидала, что он заговорит об этом, особенно в такой момент, когда между ними уже наметилось некое подобие перемирия.
Мудзан взял книгу из её рук, закрыл её и положил себе на живот.
—Не знаю.–произнесла она, пожимая плечами и смотря в огонь.
—Не знаешь? Это невозможно. Обращение в демона – процесс, который невозможно забыть. Ты должна помнить, как это произошло. Процесс демонетизации может быть болезненным и занять до трех дней.
—У меня не было процесса обращения, в таком случае я бы запомнила... Наверное.—произнесла она, зарываясь рукой в его темные волосы–Возможно, просто через рану попала кровь демона, но я точно не стала им полностью. Почему ты вдруг спросили об этом?
Она перевела взгляд на него.
—Мне просто стало интересно. Ты говоришь, что не помнишь, как стала демоном, но при этом утверждаешь, что не была им полностью. Как ты это поняла?–спросил он, не отводя от нее взгляда.
Кейтлин вздохнула.
—Не знаю, это пришло ко мне инстинктивно. Если тебе отрезать руку, ты легко её восстановишь. Когда я дралась с демоном и мне чуть не отрубили руку, я поняла. В тот момент я уже инстинктивно осознавала, что рука не сможет восстановиться. Это после того как я узнала, что во мне есть кровь демона. В любом случае, сейчас я человек, и меня это устраивает.–произнесла она, нежно поглаживая его по голове.
—Жаль, а я-то хотел тебя в демона превратить, чтобы ты долго могла меня развлекать.–сказал он, повернувшись на бок.
—Ещё чего нехватало. Я ж тогда точно избавиться от тебя не смогу.
Мудзан усмехнулся, плотнее прижимаясь к ней.
Мудзан скользнул по ней усмешкой, словно бархатом, прижимая ее ближе.
—Кто знает, возможно, облачившись в демона, ты бы полюбила меня всем сердцем, отринув свою глицинию, словно дурной сон.
Кейтлин фыркнула, словно недовольная кошка.
—Скорее стану монахиней, заточу себя в келью¹. Да и вообще, тебе не кажется, что ты слишком высокого о себе мнения?
Мудзан промолчал, лишь сильнее прижался к ней, устраиваясь удобнее, словно кот на теплой лежанке. Кейтлин выхватила у него книгу, раскрыв её на нужной странице, и погрузилась в чтение, прекратив свои нежные поглаживания его волос.
Мудзан ощутил укол досады от исчезновения ее ласки, но промолчал, прикрыв глаза. Он не погружался в сон – он купался в её тепле, в самом факте её присутствия рядом, словно в лучах ласкового солнца.
В голове Мудзана бушевал хаос противоречивых чувств. С одной стороны, он желал видеть её могущественной демоницей, покорной его воле, способной развлечь его изощрённый ум и превзойти его силой. С другой – росла, пуская корни, какая-то странная, незнакомая привязанность. Ему нравилось её тепло, терпкий запах её кожи, её упрямство, дерзкое нежелание подчиняться. Она, словно дикая кошка, царапалась, спорила, но при этом позволяла ему лежать у себя на коленях, принимая его бесцеремонность как должное.
В его сознание крадучись подкрадывалась предательская мысль: что если ей не суждено стать его погибелью? Что если, вопреки его желанию, ей не удастся убить его, и он будет вынужден увидеть её смерть – в старческой немощи, или, как она сама и говорила, бросится под катану какого-нибудь охотника на демонов, или, что еще хуже, угодит в прожорливую пасть к Доуме? Последнее казалось ему особенно невыносимым.
Сама мысль о её смерти обжигала странной смесью злости и щемящей тоски. Он прекрасно понимал, что рано или поздно это случится – люди смертны. Но почему-то именно Кейтлин он отпускать не хотел. Привык видеть её рядом, привык к её язвительным спорам и неискоренимому упрямству, привык к тому, что она не боится высказывать ему в лицо то, что думает.
Навязчивая идея превратить Кейтлин в демона вновь запульсировала в его мозгу. Он мог бы даровать ей бессмертие, оградить от неминуемой смерти. Но что, если, став демоном, она станет совсем другим человеком? Что если она отвернется от него, возненавидев за то, что он без её согласия лишил её человеческой сущности?
Мудзан отвернулся спиной к пылающему камину и уткнулся лицом ей в живот. Кейтлин слегка опешила от неожиданного порыва, но ничего не сказала, лишь опустила руку ему на голову и медленно, нежно принялась массировать кожу головы.
Мудзан блаженно затих, утопая в ласковых прикосновениях. Его окутало чувство уюта и обманчивого спокойствия.
—💭А что, если я просто попытаюсь прожить с ней этот короткий отрезок времени, отпущенный ей судьбой?💭–промелькнуло в его голове.–💭У меня впереди вечность, а у неё – лишь мимолётное мгновение. Неужели я не могу пожертвовать малой толикой своего бесконечного существования, чтобы просто побыть с ней рядом?💭
Он чувствовал себя странно уязвимым в её непосредственной близости, но это была приятная, пьянящая уязвимость, совершенно отличная от той леденящего душу страха, что он испытывал перед охотником на демонов.
Сможет ли он смириться с её неизбежной кончиной, после проведённого с ней времени? Сможет ли отпустить её, когда придёт её час?
Мудзан не знал ответа. Он никогда прежде не сталкивался с подобными чувствами, никогда не позволял себе привязываться к кому-либо. Его единственной, всепоглощающей целью всегда было выжить и стать совершенным, избавленным от проклятия смерти.
Он вспомнил бесчисленное множество людей, которых превращал в демонов, безжалостно истреблял целые семьи, сеял хаос и ужас. Он никогда не задумывался об их чувствах, о том, что они теряют, превращаясь в кровожадных монстров. Но теперь, глядя на Кейтлин, он внезапно почувствовал что-то похожее на запоздалое сожаление.
Он понимал, что, превратив её в демона, он, возможно, навсегда привяжет её к себе. Но это будет уже не та Кейтлин, которую он знал и... любил? Она может потерять свою бесценную человечность, свою способность чувствовать и сострадать. И тогда он навсегда утратит то, что стало так дорого ему.
—💭Интересно, у неё ещё осталась та голубая паучья лилия?💭–пронеслось у него в голове, и дальше вихрем закружились непрошеные мысли, о которых он уж точно не посмел бы даже помыслить раньше. Что если...? Что если ему самому попытаться стать человеком? И остаться рядом с ней, разделить её бренное существование?
Он углубился в размышления о голубой паучьей лилии, о немыслимой возможности вновь обрести человеческую форму. Раньше эта мысль казалась ему абсурдной, кощунственной, но сейчас, в свете его внезапно вспыхнувших чувств к Кейтлин, она приобрела совершенно новый, почти непреодолимый смысл. Если он станет человеком, он сможет состариться вместе с ней, разделить бремя лет. Сможет увидеть её морщинистое лицо, озаренное доброй улыбкой, сможет держать её за руку в последние минуты её жизни. И, возможно, это будет лучшим концом для него, чем вечное существование в холодном одиночестве и парализующем страхе.
Но что, если, став человеком, он всё равно не сможет остаться с ней? Что если она полюбит другого, простого смертного?
Мудзан невольно поморщился от этой мучительной мысли. Ревность, словно ядовитое жало, болезненно кольнула в груди. Он привык получать всё, что хотел, и мысль о том, что Кейтлин может принадлежать кому-то другому, казалась невыносимой, противоестественной.
Но он понимал, что не имеет никакого права решать за неё. Она свободна выбирать свою судьбу, свою любовь. И если она выберет другого... ему придется смириться с этим. Смириться и отпустить... Или не смириться?
Он перевернулся на спину и забрал книгу у Кейтлин.
—Что на этот раз?–спросила она посмотрев на Мудзана
Он протянул руку и нежно коснулся её щеки. Затем его ладонь скользнула к её затылку, и он притянул её к себе, так что её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от его.
Продолжение следует...........ᘛ⁐̤ᕐᐷ.....
________________________
Келья¹ (ке́ллия) - жилище монаха, отдельная комната в монастыре, в причтовом доме при православном храме, в учебном духовном заведении или ещё где-либо.
