14 глава
На репетицию Максим приехал вовремя. Сжимая в руках ноты, он тихо вошел в зал. Свои партии он, как добросовестный ученик, репетировал дома. Правда, на синтезаторе, но тоже неплохо. Когда-то его учитель фортепиано был уверен, что у него большое будущее, и был крайне расстроен, когда Максим решил оставить музыку. Отец, после возвращения Максима в семью, передал ему свой бизнес, и фортепиано ушло на задний план. Так же, как и большинство старых друзей и других увлечений.
Ева сидела на краю сцены и что-то отмечала в нотах, вполголоса напевая мелодию. Увидев его, она широко улыбнулась. События вчерашнего дня уже улеглись, не оставив и следа, но Максим еще раздумывал над тем, не устроить ли Еве подобный сюрприз.
— Ты простил меня? — спросила она, как только Максим спустился вниз.
— После репетиции я отвезу тебя кое-куда, и там, возможно, ты получишь своё прощение, — он сел напротив неё и скрестил руки на груди.
— Что? Куда? — отгоняя самые неприличные мысли, Ева зажала карандаш в зубах. — И не нужно меня интриговать, это моя фишка в сложившейся ситуации.
— Что ж, тебе придется потерпеть до конца репетиции, — Максим легко взбежал на сцену и поставил ноты на фортепиано.
— Гул затих. Он вышел на подмостки! — процитировала Ева Высоцкого, увидев, как уверенно он поднялся наверх. — Ты серьезно мне не скажешь?
— Не скажу.
Дверь с тихим звуком открылась, и они оба повернулись на звук. Невысокий мужчина с седой, аккуратной бородой закрыл за собой тяжелые двери и не спеша начал спускаться по ступенькам. Он был уже в годах, но выглядел очень хорошо для своего возраста. Его лысина смешно поблёскивала.
— Это… — начала было Ева, желая их познакомить.
— Корней Александрович? — удивился Максим.
— Меглин! — спустившись и протянув ему руку, с улыбкой произнес старик. — Я всегда говорил, что твое место здесь.
— Жизнь решила по-другому, — пожимая руку, ответил он.
— Ты теперь выше меня, — заметил Корней Александрович и обратился к Еве. — Он был еще тем хулиганом. Учился у меня!
Девушка удивленно глянула на них обоих, вынимая скрипку из футляра и отказываясь это как-то комментировать. Все втроем, они поднялись по ступенькам, и Максим сел за фортепиано. Как тесен мир… Он уже и не думал, что когда-нибудь увидит своего первого учителя, которого так любил и уважал. Только сегодня снова вспомнил его, и вот они уже на одной сцене.
— Хорошее произведение, — посмотрев на ноты, отметил учитель. — Времени у меня не так много, так что давайте начнем.
Ева встала немного позади мужчины и подняла инструмент. Свою партию она знала наизусть, и это придавало ей больше уверенности. Максим расставил ноты в правильном порядке и, поставив ногу на педаль, слегка расправил плечи. Его пальцы коснулись клавиш, и по залу понеслись первые ноты, отдаваясь эхом под куполом.
— Так, подожди-ка, — остановил его Корней Александрович, когда он только проиграл несколько тактов. — Сразу замечание — не греми. Начните его тихо, аккуратно… Средняя часть и конец у вас должна звучать ярко и даже немного грубо, но начать вы должны на пиано. Максим, у тебя проигрыш в начале. Как ты начнешь, так и Ева вступит. Она всегда чувствует аккомпанемент, и если ты начнешь неправильно, то и она тоже. Давайте еще раз. Покажите мне эту таинственность. Нежнее надо, мягче.
Он облокотился на край фортепиано, приготовившись слушать. Когда Максим снова начал играть, учитель закрыл глаза и, еле заметно дирижируя левой рукой, стал покачивать головой, чувствуя каждую ноту.
— Хорошо, — почти неслышно проговорил он. — Вот… Здесь лучше. Увереннее… Так…
Ева вступила в своем такте, и к фортепиано присоединились нежные и немного грустные звуки скрипки. Она была рада, что учитель согласился репетировать с ними, это значительно поднимет их уровень игры. Ведь на конкурсе они должны выступить идеально.
Корней Александрович с Максимом вспоминали моменты из обучения, происшествия, которые постоянно с ним случались, и смеялись. Ева, которая боялась, что их знакомство может пройти странно и неудобно, радовалась, что этой проблемы не возникло. Они еще долго репетировали. Даже после ухода Корнея Александровича они снова и снова проигрывали уже разобранную часть мелодии. И с каждым разом произведение рассказывало историю всё красочнее и всё интереснее. Музыка уносила их в какой-то другой мир, в параллельную вселенную, в которой нет ничего, кроме этой сцены и их двоих.
Но первой сдалась Ева. Она опустила скрипку и уставшим взглядом посмотрела на мужчину. Руки и пальцы болели, но эта боль была привычной. Хотелось, конечно, продолжать, но еще больше хотелось узнать, что же Максим приготовил для неё.
— Устала? — догадался он. — Или не терпится заполучить моё прощение.
— И то, и другое, — улыбнулась Ева. — Я сложу скрипку и поедем. Уже время, здесь скоро начнется репетиция оркестра.
— Так поздно?
— Зал расписан по минутам. Всем нужна сцена, — девушка расслабила волос на смычке, сняла мостик и уложила все по своим местам.
Мужчина спустился со сцены, нервно закручивая листы с нотами в трубочку. Он переступил с ноги на ногу и шумно выдохнул, будто готовился говорить речь на похоронах. Эта репетиция разбудила в нём что-то, что он не понимал. Сердце окутала печаль, и все мысли, которые так долго копились, были готовы прорвать плотину недосказанности. Он несколько раз порывался что-то сказать, но отдергивал себя.
— Я привык к тебе, — вдруг тихо признался Максим. Он стоял сзади, и Ева быстро обернулась от неожиданности сказанного. Она так долго ждала таких слов от него, что сейчас просто потерялась в пространстве. А мужчина долго обдумывал, стоил ли признаваться в подобном, ведь они не в том положении, чтобы вот так просто раскрывать свои чувства. Но ему не с кем было поделиться подобным, а она, в любом случае, его поймет.
— Я тоже, — быстро проговорила Ева, в этих словах смысл был более глубокий, чем могло показаться со стороны. — Хоть мы и не должны.
Мучительная правда больно кольнула сердце, и Максим грустно улыбнулся. Она права. Как же она права… Она слишком маленькая, а он скоро женится, и всё здесь было против них. Кажущееся простым, на самом деле было чертовски сложным, и они продолжали всё усложнять встречами и совместным времяпровождением. До чего глупые люди! Не боятся разбитых сердец, не боятся разлуки. А время, когда они должны будут навсегда забыть друг друга, было всё ближе и ближе.
— Да. Не должны, — согласился мужчина, отрицая это всем сердцем. — Но я хочу, чтобы ты это знала.
— Хорошо. На сегодня можно забыть об этом.
— Мы всегда об этом забываем, — прошептал Максим, подходя ближе.
Через призму всех проделок Евы и через их своеобразный спор, они не видели серьёзности друг друга. Куда-то бегали вместе, попадали в неприятности, гнались друг за другом, а время летело. Летело быстро, приближая день свадьбы Максима, и сейчас, осознав это, он запаниковал, так неожиданно высказав сокровенное сердца. Ещё чуть-чуть и их история останется в прошлом. И прямо здесь и сейчас их взгляды, полные осознания, тонули друг в друге, теряясь в реальности.
— Но у нас еще есть немного времени, — словно читая мысли мужчины и становясь взрослее на несколько лет, проговорила Ева. — Мы еще можем притворяться весёлыми. Я буду что-нибудь придумывать, а ты будешь говорить, что это мелковато, а я снова буду что-то придумывать, и так до конца. Ты слишком рано начал разговор, который должен стать последним.
— А у нас будет последний разговор? — приглушенно спросил Максим. Она сейчас говорила такие правильные слова. Она тоже понимала, что в этой истории хорошего конца не будет, и тоже хотела рассказать её интересной и беззаботной, насколько это возможно.
— Ну, мои слёзы ты уже видел, так что… Просто давай не будем об этом. Ты думаешь, я такая маленькая, ничего не понимаю, но я все понимаю. И я добровольно на это иду. Я хочу побыть рядом с тобой еще чуточку, если ты позволишь.
Слёзы навернулись на глаза, и Ева быстро смахнула их, не желая разводить драму раньше времени, но сердце кололо, а дыхание перехватывало. От глаз Максима не скрылась и мелкая дрожь в её пальцах. А он и сам еле сдерживался, чтобы не пустить слезу.
— Я хочу, чтобы ты была рядом. И ты права, нам стоит воспользоваться этим временем.
Ева, не задумываясь о последствиях, сделала большой шаг навстречу мужчине и коснулась ладошкой его шеи, вдыхая такой уже привычный запах. Она размышляла пару секунд, прежде чем коснуться его губ. Все было сказано, терять было нечего. И как только Максим подался вперед, давая разрешение на запретный по всем пунктам поцелуй, она несмело обхватила его губы своими, притягивая ближе, как тогда в отеле.
Жар чужого поцелуя пронзил всё тело. Но он не был воплощением страсти, он был воплощением искренних чувств. Ева снова и снова целовала мужчину, прижимаясь всё ближе и поднимаясь на носочках. Максим обнял её так крепко и нежно, как ребенок обнимает котёнка, и его трепет передавался девушке через каждое прикосновение.
Но она вдруг отпрянула, вырвавшись из объятий и отступив назад. В глазах Евы стояли слезы, слезы предстоящей потери, и она была не согласна с такой историей.
— Я не… не надо, — еле слышно прошептала она, когда по щекам пробежали две неровные дорожки. — Не отвечай на мои поцелуи. И не говори больше об этом. Я хочу, чтобы всё стало как раньше. Просто… просто приходи на следующую репетицию, а я приду к тебе, когда что-нибудь придумаю, хорошо? И как будто этого ничего не было.
— Хорошо, — растроганный её слезами, согласился Максим. — Если так будет лучше.
— Так будет лучше, — кивнула девочка и, схватив футляр, быстро взбежала по ступенькам и скрылась за дверью.
Максим приложил пальцы к губам и, чувствуя, как закололо глаза, сильно зажмурился. Он еще с минуту смотрел на дверь, надеясь, что она вернется, но этот разговор был окончен. Он упал в кресло и закрыл лицо руками. В груди всё жгло и разрывалось, словно кто-то там,в области сердца, орудовал кувалдой. Когда и где он повернул не туда, почему его жизнь стала такой, где он ошибся? И почему так больно? Такой боли он не испытывал очень давно, и сейчас она казалась в три раза сильнее. Ведь он разбивал не только свое сердце, но и сердце Евы. Слёзы капали на белую рубашку, и он бы так и сидел здесь, пытаясь собрать недостающие кусочки и ответы на вопросы, если бы не зазвонил телефон. Не глядя на экран, он принял вызов и устало поднялся на ноги.
— Где ты так поздно ходишь? — возмущенно поинтересовалась Света. — Ужин остывает, а ты даже не соизволишь позвонить и сказать, что задерживаешься. Я что, домохозяйка? Ты бы лучше…
Максим сбросил вызов и вернул телефон в карман, медленно поднимаясь по широким ступенькам. Когда в следующий раз он вернется сюда, все будет как прежде. Беззаботно, словно они одни в этом мире.