9 глава
В отделении полиции их закрыли в камере с «вкусно пахнущими» товарищами. Облезлые стены с синей облупленной краской веяли тоской. Когда решетчатая дверь со скрипом захлопнулась, Ева испуганно вздрогнула и коснулась руки Максима, проверяя, рядом ли он. На узкой, приваренной к полу, скамейке у стены ютились два бездомных. Они с нескрываемым любопытством глазели на вновь прибывших, неприлично тыкая пальцами и смеясь пропитыми голосами.
Девочка брезгливо сморщила нос, выглядывая на сокамерников из-за широкой спины Максима. В таком ароматном помещении она была впервые. Это определённо VIP. А вот мужчина вообще впервые находился в подобном месте.
— Ну, зато у нас есть попкорн, — проговорила Ева после продолжительного молчания и вынула из-под свитера пачку.
— Это не решает проблемы.
Максим был слишком озадачен, чтобы как-то комментировать сложившуюся ситуацию. Перед Светой оправдываться не придётся, да, но как быть с ужином. Они ведь должны вечером встретиться с её родителями. Он должен был сделать всё, чтобы до вечера их отпустили, но на его зов и просьбу позвонить никто не откликался.
Наблюдая за жалкими попытками вызволить свой телефон у сотрудников полиции, Ева сидела на самом краю скамейки и сонно жевала попкорн. Она старательно игнорировала жалобные взгляды соседей по нарам, которые то ли стеснялись попросить, то ли не привыкли попрошайничать. Максим же не собирался садиться и ходил взад-вперёд, насупившись и шумно дыша. Он негодовал. Как такая безобидная шалость с их стороны закончилась подобным унижением. Он тысячу раз мысленно вернулся к вечеру и отказал Еве в прогулке, но явью это не становилось.
— Злишься? — Ева все-таки отдала еду бездомным и, обхватив колени руками, пристально смотрела на своего спутника.
— Нет, — резко бросил Максим, даже не глянув на неё. — Ты это специально сделала? Ты знала, как всё закончится, да? Это твоя очередная проделка, чтобы позлить меня?
Мужчина почти сорвался. Почти. Злость бурлила у самого горла, выкидывая слова сплошным потоком. Он сел перед Евой на корточки и серьёзно заглянул в сонные глаза, пытаясь найти в них выход отсюда.
— Угу, — девочка непринуждённо пожала плечами. — Всё во имя твоих эмоций. Просто признай, что это серьёзно. Признай, что это достойная месть, и я от тебя отстану. Всё просто!
— Твои поступки не могут быть серьезными, пока ты занимаешься ребячеством, — неприлично понизив голос и не разрывая зрительного контакта, возразил Максим.
— Вот видишь! Ты не можешь сломить гордость и признать, что я победила. Мы сидим в полицейском участке, куда уж серьёзнее?
— Ты не победила, — твёрдо возразил мужчина, в очередной раз показывая свою твердолобость, и поднялся на ноги. Сидеть на месте он не мог.
Две пары любопытных глаз с интересом наблюдали за развивающейся драмой. А когда Максим прильнул к решетке, горестно глядя на дверь, за которой начиналась свобода, Ева, дабы казаться невозмутимой, завязала разговор с нетрезвыми соседями. И разговор вышел весьма познавательный. Всё время заключения, которое казалось бесконечным, бездомные спасали девочку ото сна на холодной скамейке своими захватывающими историями из рутинной жизни.
А сидеть в VIP камере им пришлось до позднего вечера. Чего Максим так боялся — произошло. За железными прутьями, отделяющими их от сладкой свободы, кипела жизнь. Привозили всё новых нарушителей закона, видимо, тоже катавшихся на каруселях; полицейские бегали с какими-то бумагами и папками, и никто не обращал внимая на возмущенного Максима, который раздулся от негодования и был готов вырвать сетку из бетона. Когда же, окончательно потеряв надежду, после многочасового стояния на ногах, он опустился рядом с сонной Евой, она одарила его искренней улыбкой и познакомила с новыми друзьями. А друзья, к слову, были рады знакомству с человеком в таком костюме.
— Мы наблюдаем редкое явление, дамы и господа, — становясь в позу экскурсовода, заявила девушка. — Буквально минуту назад закончилось тюремное Максимостояние, теперь Меглин продолжает пыхтеть сидя. Он злится, потому что не может держать ситуацию под контролем, ведь ситуация в моих руках. Посмотрите, как он раздулся и покраснел! Это его непомерно раздутое ЭГО!
— Хватит… — сдержанно остановил её Максим. — Не усугубляй ситу… — ему не дали договорить. Сокамерники, до которых таки дошел смысл сказанного Евой, весело захлопали в ладоши и заверещали, одобрительно кивая и хихикая.
Ева действовала исключительно из добрых побуждений. Она понимала, что если разбавить напряжение шуткой, хоть и глупой, будет больше шансов не схлопотать люлей от Максима, когда они выйдут.
Бодрствовать больше сил не было, но только Ева устроилась поудобнее на теплом плече негодующего мужчины, им дали позвонить. Максим сообщил кому-то, где он, и попросил приехать. Таковы правила. И тут девушка занервничала. А что, если его выпустят, а её оставят на неопределённый срок? Застрять здесь она точно не хотела, но не проронила ни слова, ни о чем не попросила.
Когда приехал Сергей, и перед ними открыли тяжелую дверь, Ева первая выскользнула из душной камеры и выпорхнула на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, и слегка закружилась голова. Одежда и волосы провоняли ароматом изысканности и скорее хотелось оказаться дома. Постирать одежду и хорошенько помыться в душе. Девочка инстинктивно потянулась руками, разминая кости.
— Ты на машине? — Максим с Сергеем вышли на крыльцо, и друг протянул ему сигарету.
— Естественно. Отвезу тебя.
— Нужно Еву отвезти домой, — мужчина закурил, бросив косой взгляд на девочку, которая почему-то ждала его. Не убегает. А ведь знает, что он зол на неё.
— Кого? — переспросил Сергей, прекрасно всё расслышав. Он неодобрительно покосился на друга.
— Вон стоит, девушка в моём свитере. Мы сидели вместе.
— И привезли вас вместе? Света спрашивала у меня, кто такая Ева.
— Да не смотри ты на меня так. Просто знакомая, ты же меня знаешь, — он сам себя уже не узнавал, врал сам себе, пытаясь делать вид, что ничего не происходит, словно ничего не поменялось.
— А она не слишком маленькая, чтобы быть твоей знакомой?
— Слишком. Именно поэтому просто знакомая, — торопливо проговорил мужчина, выдыхая облако дыма. Этот разговор принимал весьма неприятный характер, и продолжать его смысла не было. — Знаешь, забудь. Я вызову такси. Спасибо, что приехал и выручил.
Максим хлопнул друга по плечу и поспешно сбежал по ступенькам, вынимая телефон. Показывать Еве свою злость, означало сдаться, сказать, что она победила. И хоть состязание было глупым и невыгодным, Максим не намеревался оставлять соперницу в покое.
— Я отвезу тебя домой.
Уже совсем стемнело, и девушка, запрокинув голову, смотрела на звездное небо.
— Ну, вот зачем ты сказал мне, что это спутники? — спросила она, не опуская головы. — Я теперь совсем по-другому смотрю на это. Здесь я порчу твою жизнь, а не наоборот.
— А ты думала, что где-то там маленький принц?
— Вообще-то да… — как само собой разумеющееся, задумчиво произнесла Ева.
Максим тихо засмеялся, бросив быстрый взгляд вслед Сергею. Девочка не замечала драмы, которая раскручивалась вокруг её скромной персоны. Ну, или делала вид, что не замечала. К черту выяснение отношений и усложнение их. Акуна Матата! Ева подняла вверх руку, растопырив пальцы. Казалось, её маленькая ладонь закрывает часть неба, заслоняя звёзды, целые созвездия и… спутники.
Такси приехало быстро, и пока они ехали, Ева успела задремать. Ещё бы! Она так долго бодрствовала. Максим горько улыбнулся, когда она устроилась на его плече. Ей не предстоит разговор «по душам», когда она приедет домой. Хотел бы он оказаться на её месте, пожить её жизнью хотя бы денёк. Как бы она его не злила своими словами и поступками, как бы его не коробило от её невозмутимости — Ева оставалась его яркими красками в черно-белом мире. Банально, возможно, но мысли о ней согревали, дарили уют.
— Передавай привет невесте! — весело и сонно попрощалась девочка, когда автомобиль остановился у парка, и выскользнула наружу.
Таксист неодобрительно глянул на Максима, рисуя в голове всевозможные предыстории этой фразе, и покачал головой. Хотя бы не продолжил разговор Сергея, и на том спасибо.
Поднявшись на этаж, мужчина привычно облокотился о дверь. Рука с ключом застыла на секунду у замочной скважины и с шумом отворила её. Терять было нечего, находить, собственно, тоже. Света сидела в зале, в вечернем платье и со стаканом красного вина в руках. На журнальном столике стояла почти пустая бутылка. Максим вскинул брови, оценивая ситуацию и бесшумно проходя в комнату.
— Где ты был? — хрипло спросила Света, не поднимая головы.
— В полиции, — честно сознался мужчина, упуская подробности.
— Ты даже в полицию сумел попасть, лишь бы не ужинать с моими родителями. Что с тобой происходит? — женщина поднялась на ватных ногах и с трудом приблизилась к Максиму, стараясь выглядеть максимально устрашающе, что у неё вышло так себе.
— Со мной ничего, а вот ты пьяная, — Максим забрал у невесты стакан и повёл её в спальню.
— Ты по-другому смотришь на меня, — заявила Света, послушно шагая впереди.
— Ты пьяная, — повторил Максим, укладывая её на кровать. Светлана ещё что-то промямлила, хмурясь и желая выяснить то, чего сама не понимала, но ослабленный алкоголем организм приятно размяк на мягкой поверхности.
— Я не звонила, потому что ты этого не стоишь, — почти беззвучно произнесла она, прежде чем провалиться в сон.
Максим выключил свет и вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Выйдя на балкон, он закурил и умиротворённо прикрыл глаза. Ситуация разрешилась сама. Такое бывает нечасто и не в его жизни. Мужчина выпустил дым, и горячие частички обволокли стекло. Он задумчиво глядел на город внизу, упершись локтями в деревянные выступы.
— Слишком маленькая просто знакомая, — произнёс Максим одними губами, стряхивая пепел куда-то вниз. — Просто. Знакомая.
Все время в полицейском участке, пока Ева была рядом, он в той или иной степени торопился домой. Но сейчас, оставшись наедине с сигаретой и своими мыслями Максим, ощутил острую нехватку этого человека. «Буквально минуту назад закончилось тюремное Максимостояние, теперь Меглин продолжает пыхтеть сидя.» Он усмехнулся, выдыхая дым, но вмиг стал серьёзным.
Во что он вляпался? Почему она появилась сейчас? Почему не раньше? Зачем вообще? Неужели он действительно должен выбирать между ужином с родителями невесты и прогулкой с почти незнакомым человеком? Когда он вообще перешел ту черту, за которой этот выбор стал нормальным? Есть Света — будущая жена, и вне зависимости от их отношений, он должен оставаться верным.
Конечно, он не переспал ни с кем на стороне, он позволил себе большую непростительность — чувства. Сейчас Максим наконец признался себе в этом, согласился с роем мыслей, сдался. Он уронил голову на грудь и мучительно застонал. Нужно было с кем-то поговорить, тишина сдавливала голову, шумела в ушах. Но с родителями он давно не делился своими чувствами, учитывая тот факт, что он и сам себе в них не признавался, Света спала, друзья были заняты семьями, а Сергей… он не поймёт.
Вынув из кармана телефон, Максим быстро пробежался по контактам, потом, немного поразмыслив, открыл смс-сообщения. Рука нервно дрогнула, когда он быстро нажал на клавишу вызова, как будто это была активация бомбы.
— Алло? — отозвался сонный голос на том конце. — Ты чего не спишь? — Ева села на кровати, заправляя волосы за ухо. В её голосе не было удивления, словно они сто лет знакомы.
— Прочитай мне стих.
— Ты ведь не любишь сти…
— Ничего не спрашивай. Просто прочитай мне что-нибудь из своего.
Максим устало закрыл глаза, фокусируясь на звуках из телефонной трубки. Тихий вздох сменился на шуршание бумаги. Ева листала тетрадь с недавно написанными произведениями, потирая глаза тыльной стороной ладони. Она не искала логики или подтекста в просьбе Максима. Её душа не терзалась сомнениями и понятиями «добро-зло».
— Ты пахнешь мужеством, — тихо начала она, после недолгой паузы. — Ты пахнешь силой.
Дыханьем вечера жемчужного,
Когда мне небо моросило.
Ты пахнешь теплотой,
Свободой, утром ранним.
Твой запах нежности простой
Мой разум одурманил.
Ты пахнешь сигаретами, — по голосу было слышно — она улыбается. — Еще усталостью немного.
Моими пахнешь ты секретами.
С улыбкой смотришь как-то строго.
Ты пахнешь дальнею дорогой,
Спокойным, тихим небосводом.
Ты пахнешь счастьем откровенным,
Ты пахнешь вкусно, непременно…
Ева отложила тетрадь в сторону и вернулась на подушку. Максим молчал, она тоже. Сколько они молчали? Пять минут? Пятнадцать? Час? Тихое дыхание в рубку нарушалось только уже неизвестной по счёту сигаретой и тиканьем часов.
— Что вдохновило Вас на это стихотворение? — наконец спросил мужчина, боясь, что Ева попросту уснёт. Он хотел, чтобы она оставалась рядом, хотя бы так.
— Запах места лишения свободы, в котором мы сидели, — весело отозвалась девочка, и Максим рассмеялся. — У тебя всё хорошо?
— Да, — соврал он, не желая обсуждать то, что стало поводом для звонка. Не стоило портить вечер негативом, так лучше. — Ложись спать. И… спасибо за стих.