3 глава.
Тихий вечер выходного дня не предвещал ничего плохого, не смотря на грозовые тучи, собиравшиеся над городом. Ева возвращалась домой с репетиции и искренне радовалась пасмурной погоде. Впрочем, как и всегда. Вокруг бегали дети, стайками летали голуби, и высокие фонтаны игриво брызгались в прохожих. Девушка крепко сжимала в руках скрипку и никуда не спешила. Это был один из тех дней, когда домой она шла пешком и просто наслаждалась прогулкой. Желтые листья срывались с деревьев и редким слоем покрывали улицы. Осень спешила завоевать сердца людей ленивой хандрой и грустью, но в воздухе пахло летом, мечтами и крепким кофе. Школьники провожали последние дни длинных каникул, и в это время суток детей здесь было больше, чем обычно. Несколько беспризорников подбегали к Еве со стаканчиками, и она щедро отсыпала им мелочи.
Катя уехала учиться в Москву, и теперь не с кем было поболтать о всяком девчачьем, посмеяться. Укутанная грустью и желанием чем-то заполнить эту ноющую пустоту в груди, Ева не хотела домой. Она собиралась до поздней ночи бродить по городу, наблюдать за людьми и, если нужно, играть в переходе на скрипке. Она скучала. Тосковала.
Катя, конечно, будет приезжать на каникулы, да и она не единственная её близкая подруга, но все же. Даже на репетиции Ева налажала из-за этого. Отсутствие занятий дома на это тоже повлияло, конечно, но преподавателю она сказала, что просто не в состоянии сейчас играть такие весёлые произведения, ибо в сердце её печаль. Печаль и бесконечная тоска по близкому человеку. Шагая по родным улицам, она всюду видела памятные места и вспоминала моменты, проведенные здесь в подругой. И сейчас, стоя на светофоре, Ева с грустью смотрела на их любимую кофейню.
А Максим мчался в театр. С офиса он как всегда не смог уехать вовремя и теперь молился, чтобы не опоздать. Они со Светой в кои-то веки куда-то собрались, и он точно не должен испортить этот вечер. Быстро глянув на часы, мужчина прибавил газу, но зазвонивший телефон сообщил ему, что он уже опаздывает.
— Да? — он вверх тормашками приложил телефон к уху и чуть не выронил его.
— Я уже жду тебя около входа. Ты где? — нетерпеливо и с укором спросила девушка. Светлана в ярком длинном платье стояла на ступеньках у входа и хмурилась на погоду. А погода хмурилась в ответ.
— Я уже рядом. Скоро буду.
Устало вздохнув, он бросил телефон на соседнее сиденье, но через мгновение тот зазвонил снова. Максим недовольно взглянул на экран и, не смотря на дорогу, потянулся за телефоном. Звонили с работы, а значит, это важно. Телефон отодвигался и отодвигался от пальцев мужчины, и он сильнее наклонился в бок, пытаясь схватить его.
Сильный удар о корпус машины заставил его отпрянуть от телефона и выпрямиться. Максим резко зажал педаль тормоза и чуть не ударился носом о руль. Лучше бы ударился. На асфальте перед автомобилем кто-то лежал. В голову ударила кровь, и в глазах потемнело, будто это его сбила машина. С замиранием сердца он повернулся на людей, стоящих на тротуаре. Какая-то старушка причитала и крестилась, маленькая девочка расплакалась, и мама поспешила увести её отсюда. Вмиг все движение остановилось, но стоящая сзади машина, не переставая, сигналила Максиму.
Мужчина быстро выбежал из машины и, не закрыв дверь, подбежал к пострадавшему. «Только бы он не умер…» Ноги дрожали и вот-вот грозились уронить хозяина на дорогу, но Максим присел на корточки перед лежащим, и по его лицу пробежала тень облегчения, не умер. Это была та самая скрипачка, так любившая шоколад. Она смотрела на него, нахмурив брови, и крепко держалась за футляр скрипки. Музыкальный инструмент определенно была важнее ее жизни в этот момент.
— Опять ты?! — с болью прошипела Ева, и по её щекам пробежали две крупные слезинки. — На сколько большим должен быть город, чтобы не встречать тебя?
Она попыталась сесть, но тут же вскрикнула от острой боли, которая разносилась по всему её телу. Она негодовала. Негодовала на свою невнимательность и на этого миловидного незнакомца. А ведь он мог её убить! Вокруг собралась толпа зевак, но Максим в грубой форме предложил им всем уйти.
— Где болит? — тихо спросил он, осматривая ногу девушки, которая сильно кровоточила и опухла. — Голова не кружится?
— Нога… — хрипло протянула девушка и с досадой осмотрела рану. Болело не сильно, пока она не шевелилась, но голова кружилась, и Ева пошатывалась из стороны в сторону, стараясь сохранить равновесие. Тело горело от испуга, и перед глазами крутились спирали.
Она не заметила даже, как мужчина погрузил её вещи в машину, пока он аккуратно не поднял ее на руки. Ева тихо вскрикнула, но тут же зажала рот рукой. Боль была тягучей и ноющей, от переломов болит по-другому, она-то это знала, но это не утешало.
— Аккуратно! — возмутилась Ева, отмечая про себя, что у него очень приятный одеколон. — Не дрова несёшь!
Максим аккуратно усадил её на пассажирское кресло и приказал пристегнуться, что девушка благополучно проигнорировала. Сознание, подобно престарелой черепахе, возвращалось в здравое бодрствование, и Ева мотнула головой, прогоняя временную психосоматическую боль. Максим сел за руль, и она протянула ему телефон.
— Живая? — он заглянул в её глаза и двинулся с места, на радость стоявшим сзади водителям, но Ева сильно поморщилась от резкого толчка и со вздохом закрыла глаза.
— Дай мне чуть-чуть посидеть. Водитель от Бога…
Максим вел машину как можно аккуратнее и ехал весьма медленно. Добивать Еву он не был намерен, чувство вины и так не позволяло ему посмотреть на девушку. А та, чувствуя себя хозяином ситуации и полным её руководителем, чинно восседала рядом, и когда у мужчины снова зазвонил телефон, недовольно повернула голову.
— Ну, ты где? — это снова Света. Она уже сидела в зале и ждала начала представления.
— Малыш, сегодня опять без меня, — виновато, но с неким облегчением произнес Максим. — Я еду в больницу.
— Что значит «без тебя»? Зачем тебе в больницу? — недоверчиво спросила она, расстроенная тем, что снова все сорвалось.
— Я человека сбил, — как можно тише произнёс Максим, как будто так Ева его не услышит.
Из трубки послышались звуки удивления.
— Ты можешь вызвать этому человеку скорую, что за бред? Зачем тебе-то ехать? Приезжай ко мне, ты еще успеешь.
— Дома встретимся, — сдержанно ответил мужчина и сбросил вызов, спорить он не собирался, разворачиваться тоже и уж тем более вызывать скорую. — Сильно болит?
— Терпимо… — девушка обижено смотрела в окно, прислушиваясь к больной ноге. Она пульсировала и казалась размером с бочку, так опухла. В её голову навязчиво лезли мысли о том, что у этих карих глаз, находящихся рядом, кто-то есть. «Всех красивых уже разобрали», невольно вспомнились слова Катерины, и Ева грустно улыбнулась.
Ну конечно же у него есть девушка. Такой видный, при параде и, судя по всему, при деньгах. И почему только она не родилась раньше? Эх… Сейчас бы пострадать. И погода подходит.
— Как тебя зовут? — мужчина пристегнул ремень безопасности. Надо было отвлечь девушку от боли, поговорить с ней.
— Ева.
— Значит так, Ева, сейчас я отвезу тебя в больницу, а ты больше никогда не прыгай под колеса.
— У меня зеленый горел, — на повышенных тонах заметила девушка. — Это ты, пожалуйста, больше никого не дави.
— Отвлекся, — сконфужено начал оправдываться Максим, но эту тему не стоило продолжать. — Твоя подруга уже прыгнула с парашютом?
— Да, — коротко ответила Ева, всем своим видом показывая, как она зла.
— И какое следующее задание? Или как вы это называете?
— Вообще просто спорим.
Хотелось просто молча посидеть с закрытыми глазами. Чего он пристал с расспросами? Интересующимся её жизнью он не казался, любопытным тоже. Догадываясь, что он пытается отвлечь её от боли, Ева нервно дернула головой. «Хочу тишины!»
— Это немного странно… — заметил мужчина, невольно вспоминая, как она в первый раз подбежала к нему.
Сам не особо горящий желанием обсуждать это, Максим старался изо всех сил. Он виновен, а значит и исправлять ситуацию ему.
— Это интересно! — возразила девушка. — Я введу тебя в курс дела, когда нога перестанет болеть.
Раз уж они столкнулись в третий раз, встретятся и в четвертый. Этот город сужал стены вокруг них, создавал петли, менял направления дорог. Ева уже мысленно прокрутила в голове несколько возможных «заданий» для него, чтобы он как можно больше опозорился.
— Нет, спасибо, — усмехнулся Максим.
— Нэть, спасыбо… — передразнила его Ева, закатывая глаза. — На минуточку, ты сбил меня на машине! Я могу делать с тобой все, что захочу!
Да, он считал их споры глупыми, детскими, но для Евы это было целой историей, полной ярких эмоций и событий. А если он с таким же успехом продолжит её раздражать, то она с радостью выстроит ряд препятствий в его жизни. Опыт-то есть.
— Не думаю, что ты сможешь сделать мне что-нибудь, что действительно будет походить на месть, если ты этого хочешь, — Максим постукивал пальцами по рулю и с улыбкой наблюдал за спутницей, которая принимала близко к сердцу слишком простые вещи.
— Думаешь? — спросила она, приподняв одну бровь. Девочка явно была недовольна таким заявлением.
— Почти уверен, — он смотрел на нее со снисходительной улыбкой.
— Вспомни потом свои слова, — Ева без разрешения открыла бардачок и, заглянув внутрь, достала оттуда черную папку. Уже можно приступать к игре.
— Положи на место, — сказал мужчина, задумчиво глядя на светофор и думая о том, что Света сейчас совсем одна сидит в театре. А он здесь, едет в больницу и, скорее всего, зря!
— Не, — она открыла замок и с любопытством стала рассматривать содержимое, словно ребенок, открывший ящик с игрушками.
— Положи, говорю, — Максим захлопнул папку и закинул ее в бардачок, но в руках девушки остались его права на машину.
— Меглин Максим Михайлович, — прочитала Ева, будто объявляя новый номер в КВНе. — Ужас какой… У тебя фамилия, как у маньяка в том сериале.
— Ну-ка, дай сюда, — он вырвал из ее рук документ, кинул его к остальным и с шумом закрыл бардачок, глядя на девушку взглядом строгого учителя. — Тебя не учили к старшим на «Вы» обращаться?
— В детском доме на этот счет не особо парились, — непринужденно ответила Ева, пожимая плечами. Хочет войны? Он её получит! Тем более, что сам заварил эту кашу. Ещё и с комочками!
— Так ты из детского дома?
— Ага, — девушка поджала губы и посмотрела на него с видом: «И что ты мне сделаешь?»
— Теперь понятно, откуда такое дурное воспитание, — выдал это Максим довольно грубо, но, после сказанных ею слов, он как-то по-другому взглянул на девочку. Выходит, она росла без семьи. К таким, как она, он всегда относился с пониманием, исходя из своей сложной ситуации в семье. Но она… сложнее всех остальных и одновременно проще.
— Я не собираюсь обращаться на «Вы» к человеку, который чуть не убил меня! И это я еще не проверила скрипку. Если там будет хоть царапинка, то клянусь, я убью тебя!
Из опущенного стекла рядом проезжавшей машины, на крик Евы обратил внимание крупный пес и выпучил глаза, вываливаясь из автомобиля, что довольно сильно позабавило Максима. Но говорить с собой таким тоном он даже своей невесте не даст, а эта девочка такое себе позволяет!
— В нашу первую встречу, ты уже общалась ко мне на «Ты»! — заметил он.
— Лучше бы я к тебе не подходила тогда! — она уперлась руками в сиденье и, нахмурив брови, смотрела прямо ему в глаза, отвлекая тем самым от дороги.
— А мне надо было послать тебя к черту и не было бы проблем! — Максим сильнее сжал руль, останавливаясь на красный светофор под пристальным взглядом чужой собаки. — Сидел бы сейчас со своей невестой в театре, а не торчал бы тут!
— Да пожалуйста! — выкрикнула Ева ему в лицо и демонстративно открыла дверь. Его слова больно кольнули сердце. — Никто не просил везти меня в больницу!
Она, совсем не задумываясь о больной ноге, вышла наружу, но резкая боль заставила ее снова вскрикнуть и застыть на месте. Девушка схватилась за дверцу, чтобы не упасть на дорогу. В глазах потемнело, и все вокруг закружилось. Сначала медленно, а затем затянуло Еву, словно в водоворот.
— Вернись в машину! — скомандовал мужчина и, быстро вставая, посмотрел на нее поверх крыши автомобиля. — Ты чего?
Девушка стояла, как вросшая в асфальт, вцепившись дрожащими пальцами в холодное железо. По пострадавшей ноге несколькими струйками стекала кровь, окончательно пачкая светлые балетки девушки. Максим быстро обежал вокруг автомобиля и вернул ее на место.
— Сиди смирно и не дергайся.
На светофоре загорелся зеленый, и стоявшие сзади водители начали нервно сигналить. Максим вернулся за руль и заблокировал двери, что попрепятствует демонстративным уходам Евы. Но повторять это еще раз она не была намерена, многого стоит. Девочка только сильно сжала губы, чтобы Максим не видел, как они дрожат, и зарылась руками в платье.
Дальше они ехали молча. Мужчина изредка поглядывал на Еву, а она отвернулась от него и, пряча слезы, смотрела на проплывающие здания. Нога болела разрывающейся болью, и девушка еле сдерживалась, чтобы не расплакаться перед почти незнакомым человеком. Негодование на почве его слов о невесте и страшная тошнота заставляли её дышать глубже и чаще. Со стороны это выглядело довольно иронично, как она насупила нос и крепко скрестила руки на груди, но внутри бушевал пожар…
Когда они подъехали к зданию больницы, она быстро смахнула со щек слезы и посмотрела на Максима, надеясь, что он оставит её одну и уедет. Но он вышел из автомобиля и открыл перед Евой дверь.
— Держись за шею, — Максим аккуратно поднял девочку на руки, и она снова почувствовала этот ненавязчивый запах одеколона. Обхватив его шею руками, она уткнулась носом в мужское плечо, и томно прикрыла глаза. К врачу, а не к алтарю, но все же…
— Где хирургия? — спросил Максим, когда они зашли внутрь.
— Дальше, по коридору. Последняя дверь слева, — ответила молодая медсестра, с неприязнью глядя на кровь, которая капала на кафель. Видимо, мыть придется ей.
Очереди в такой час не было, и мужчина зашел в открытую дверь кабинета. Ева поежилась, глядя на эти белые стены и вдыхая больничный запах. Воспоминания из детства мигом нахлынули, и она вздрогнула.
— Я хочу уйти отсюда, хочу уйти, — запротестовала девушка, сильнее прижимаясь к Максиму. — Унеси меня отсюда. Унеси, пожалуйста.
Он непонимающе посмотрел на неё и нахмурился. Её что-то сильно пугало, глаза Евы бегали по помещению, от коротких светлых шторок, по шкафу с разного рода бутыльками, до двери с надписью «Процедурная».
— Что у Вас? — громко поинтересовался пожилой доктор, не отрываясь от своих бумаг и продолжая что-то писать.
Он сидел за небольшим столом у окна, за стопками документов и карточек пациентов. Почти все в этом кабинете было белое, только плакаты с человеческими органами и надписями напоминали о существовании других цветов. Максим медленно усадил девочку на кушетку напротив врача и провел рукой по волосам.
— Машина сбила, что-то с ногой, — то ли виновато, то ли неуверенно произнес он.
— Опухла?
— Опухла и кровь идет! — возмущенная тем, что доктор даже не смотрит на неё, громко сообщила Ева.
— Выпишу вам направление. Сделаете рентген, — он что-то быстро написал на небольшом листке и протянул его Еве, так и не посмотрев на неё. — Второй этаж. Там справа железная дверь будет.
Девушка буквально выхватила листок, но старичок непринужденно продолжил писать что-то в тетради. Максим, не желая видеть, как она взорвется от возмущения, вынес девушку в коридор.
— Я попросила унести меня отсюда, если ты не услышал! — пытаясь высвободиться от его рук, напомнила Ева. — Пусти, я сама уйду. Пусти!
— Тихо, — Максим направился к лестнице, давая понять, что домой она сейчас не поедет.
— Ненавижу тебя, — тихо выпалила Ева и ударила его в плечо настолько сильно, насколько хватило размаха.
— Успокойся уже, — мужчина терпеливо вздохнул и серьезно посмотрел на Еву, останавливаясь на ступеньках. — Ведешь себя, как маленькая.