Парень на лето, девушка навсегда|| D&J

Месяц спустя

— Юль, ты возьми контейнер с собой. — Мама суетится на кухне, пока я допиваю кофе.

— В столовой перекушу. Не переживай.

— Только не голодай, а то знаю я тебя.

Хмурится, но улыбается после того, как я ее обнимаю. Хватаю рюкзак, перекидываю на плечо и спешу к развилке, где мы встречаемся с Никой. Она не знала ни о спорах, ни о чате, ни о Денисе и его увлечениях. В подробности я вдаваться не стала, обрисовала сложившуюся ситуацию и поняла, что Алебьева такой же наивный Пух, как и я. Единственное, что ее немного убило, участие Чернова, ведь именно он по просьбе Дани передал ей пригласительные на вечеринку Демида.

Вроде и не сотворил он ничего плохого, но Ника расстроилась. А может, волновалась из-за того, что в город вернулся Никита Милохин. Не видела его и не хотела. Только по нервному состоянию Дани понимала, что с братом он точно не в лучших отношениях.

Первые учебные дни в университете были немного сумбурными. Мне приходилось привыкать к тому, что Кира и ее компания по-прежнему меня ненавидели. Плевать собственно, но приятного мало, особенно когда в спину летит фырканье и недалекие фразочки.

— Неужели Даня тебя спокойно отпускает со мной?

— Да.

Ника хмурится, пока мы идем к остановке. Милохин, конечно, накосячил по полной программе, но так усердно заглаживал вину, что я не выдержала и простила. Видела, со мной он совсем другой. На людях цеплял маску, а стоило нам остаться одним, и появлялся настоящий Даниил. Романтичный до жути. Напористый. И безумно нежный.

— Мне казалось, что после их драки с Денисом, обозлится и на меня.

— Ты не при чем, Ника. Пусть решают проблему между собой. Мы не будем лезть туда.

— Наверное, — Ника пожимает плечами, высматривая автобус, — Денис съехал на съемную квартиру. Отцу больше не помогает.

— Это из-за того, что они с тёть Соней нашли общий язык?

— Из-за всего. — Резко говорит подруга, пропуская меня первой в салон. — Додуматься такое сотворить. Еще и с Кирой напару. Я его вообще понимать не хочу. Это мерзко.

— Ему обидно было. — Пожимаю плечами и смотрю в окно, пока автобус выезжает на проезжую часть.

— Не оправдывай того, кто этого не стоит, Юля. Он, как и мама, предатель.

Нику переубеждать бесполезно. Остаток пути мы проводим в молчании, а потом меня быстро перехватывает Милохин. Прижимает к себе так, что мои бедные косточки хрустят, и его совсем не волнует, как на нас смотрят окружающие.

— Мы скоро станем похожи на сиамских близнецов.

С хрипом выдыхаю ему прямо в ухо, пока жадные руки скользят по моему телу, а дыхание обжигает шею.

— Отлично. Тогда я постоянно буду с тобой. Даже в душе.

— Так я тебе быстро надоем.

— Нет, Гаврилина. Ошибаешься. — Даня с тяжелым вздохом отпускает меня, переплетает пальцы и ведет в здание. — Ты мне никогда не надоешь.

— Не зарекайся, Милохин.

Говорю вполне серьезно, а Даня принимается меня щекотать. В аудиторию врываюсь со смехом, и если бы не преподаватель, то быть умерла бы, а так пришлось утихомириться и слушать лекцию. Половина информации терялась, ведь Милохин норовил отвлечь меня, то прикосновением к бедру, то к руке. Меня словно током било каждый раз.

После всего Даниил отвозит меня за город. Так мы делаем уже на протяжении двух недель. Посещаем тот самый домик, где вместе готовимся к занятиям, а может просто укрываемся от окружающих. Вдвоем лучше. Нет завистливых или злобных взглядов. Только он. Без напоминаний о споре и том, что произошло. Словно и не было вовсе.

Несколько раз я была на гонках. Чуть сознание не потеряла от переживаний за Даню. Такой риск и скорость мне не нравились, но лишать его свободы не хотелось. Даня поддерживал отца, как и мать в свое время, поэтому больше не ворчал при мачехе. Просто игнорировал ее. Можно сказать, смирился с тем, что Вячеслав Витальевич сделал такой выбор. Наверное, поэтому я нормально реагировала на то, каким он становился на камеру. Имидж семьи.

Кажется, только я знала его настоящего.

— Что ты делаешь?

Хмурюсь, когда Милохин откидывает учебник в сторону и одним движением снимает с себя футболку, оставаясь в одних брюках. Красивый такой, аж внутренности скручиваются в комок.

— Жарко мне. Если хочешь, тоже скинь эту тряпку. Она явно лишняя.

— Воздержусь.

Прокашливаюсь и пытаюсь сосредоточиться на чтении, вот только этот нахал садиться рядом. Очень близко. Мысли уворачиваются в другое русло. Далекое от учебы и получения знаний.

— Дань.

— Что?

Невинно смотрит на меня. Приходится подняться. Он следом. Воздух вокруг накаляется. Все вроде логично, но я все же сопротивляюсь. Страшно преходить на другой уровень отношений, хоть и безумно хочется.

— Ты можешь… Можешь… Что-то на себя надеть?

— Нет.

Нагло улыбается и показывает, насколько прокачаны его мышцы. Черт!

— Тогда я ухожу.

— Не получится, Юленька.

— Получится!

— Нет.

— А кто мне помешает?!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Даня припечатывает меня к себе. Еще секунда, и от горячего шепота на ухо у меня перехватывает дыхание.

— Я.

— Почему?

— Глупый вопрос.

Хмыкает, сильнее стискивая руки на моей талии.

— Хочу, чтобы ты осталась. Здесь. Со мной. Наедине.

— Дань…

Наклоняется и утыкается носом мне в шею. Громко и часто дышим, потому что от малейшего прикосновения друг к другу теряем связь с действительностью.

— Я в тебя по уши, Юль. — Тихо хрипит Даня,а я закрываю глаза, сжимая пальцами его плечи и фиксируя в памяти этот момент. — Хотя нет. С ушами, Гаврилина. Я в тебя по самое не могу. Но с ушами.

Отклоняется и смотрит на мои губы. Ответа ждет. Сердце от волнения работает со сбоями.

— И я в тебя с ушами.

Выдыхает, слыша мое признание. Улыбается. Наклоняется медленно, не отрывая взгляд от моих губ. После чего так целует, что у меня ноги ватными становятся. Слишком хорошо. Не верится. Подумать бы о последствиях, но я не могу. Потому что я утонула. В нем. С ушами.

Эпилог

Даня

Некоторое время спустя

— Вот и мой победитель! — Юля встречает меня после гонки жаркими объятиями, которые я принимаю, сжимая ее в ответ.

— Теперь забираю заслуженный трофей и иду с ним развлекаться. — Веду носом по воздушным локонам, втягиваю их запах и прикрываю глаза от наслаждения.

— Развлекаться? Милохин, ты совсем?!

Ожидаемо хлопает меня по плечу, но не отстраняется, позволяя прижимать к себе с жадностью. Каждый раз так. Гаврилина стала для меня моим персональным наваждением. Моей дозой эйфории, от которой я не мог оторваться с того самого вечера, когда признанием во всем раскрыл для нее душу. Сам поселил ее внутри и выпускать не хотел. Даже на чертову секунду.

— Чуть-чуть.

С трудом отстраняюсь от и смотрю в зелёные глаза. Моя. Она моя. Больше ничья. Никому не отдам. Ни за что.

— У меня для тебя есть сюрприз.

— Стоит бояться?

— Возможно.

Улыбаюсь, не представляя, какую реакцию ждать от Юли. Надеялся, что ей понравится. Взял за руку и потащил к машине. Сразу дал ей пакет с вещами, чтобы переоделась.

— Мы едем на Северный полюс?

— Почти. Не бойся, Юль. Я просто покажу тебе то, что сам давно не видел.

— Хорошо. Если мне не понравится, то…

— Тебе понравится. Обещаю.

Мы едем к нужному месту, и когда Юля видит огромную яхту, сразу меняется. Бросает на меня вопросительный взгляд, но я улыбаюсь. Вынужденно, конечно. После смерти матери я в море ни ногой. Так возле берега. Но не в самое пекло, как в ту ночь. Воспоминания и так вставали костью в горле, а я должен жить дальше.

Отец был против, чтобы я выходил в море. Отпустил с двумя спецами, хотя сомневаюсь, что они смогут что-то сделать, встретившись с настоящей стихией. С тем, чем человек управлять к сожалению не может. Без слов тащу Юлю за собой. В голове набатом бьет страх, когда нога оказывается на яхте. Хорошо, что внешне я сохраняю спокойствие, ведь внутри все переворачивается.
Вечер. Яхта. Приближающийся закат.

— Уверен? — От голоса Юли вздрагиваю, но тут же уверенно киваю.

Она крепче сжимает мои пальцы и позволяет руководить дальнейшими действиями. Молчим, устроившись на палубе. Вид завораживает. Меня всегда завораживал. Линия горизонта и все возможные оттенки алого. Глаз не оторвать. И самое парадоксальное, что ты видишь финиш, но его нет. Иллюзия.

— Тебе нравится?

— Это невероятно, Даник. Ой…
Запинается. Тут же напрягается всем телом.

— Ничего. Тебе можно.

Снова утыкаюсь носом в ее волосы. Даником меня называла мама, а после я никому не позволял. Жутко выводило из себя. Одному пацану даже нос разбил за такое. Глупо. Но ничего уже не поделаешь.

Сжимаю ее в объятиях. Такую хрупкую. Пропитанную нежностью и крышесносными чувствами ко мне. Мою. Настоящую. Верную. Неповторимую до микроскопической клеточки. Нет такой больше. Только она. Юлия Гаврилина.

— Спасибо.

Юля поворачивается ко мне лицом и смотрит с благодарностью. Киваю. Очередной вскрытый замок. Теперь она во мне еще глубже. Запускаю пальцы в длинные волосы, притягиваю к себе и жадно целую. Как в последний раз. Так, что кислорода не хватает. Легкие идут на разрыв, только остановиться не в силах. Все чувства в этот поцелуй вкладываю, чтобы поняла, чего мне это стоило.

Отстраняюсь. В голубые омуты смотрю. Вижу. Понимает. Мотор от этого стремительнее работает. Так шлифует, что кривлюсь и утыкаюсь лбом в ее лоб.

Влип бесконечно. Ведь…

У нее не глаза, а целый мир. Мир, притягивающий магнитом. Мой краш. Моя нирвана.

Конец!