Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 19
Даня
Не успеваю порадоваться тому, что урвал первый поцелуй Юли, потому что она падает вниз с обрыва, не успев издать и звука. Действую на рефлексах, пока сердце ударяет по ребрам. Не размеренно, как обычно, а сильно. До появления тупой боли в области грудины. Вот я уже стою на краю и всматриваюсь в темную воду. Ни звука. Лишь плеск волн, который воскрешает в памяти страшные картинки.
Во рту появляется привкус горечи, а я смотрю вниз, надеясь на то, что Гаврилина сейчас вынырнет. Медлить нельзя, но я не могу прогнать воспоминания и словно через пелену слышу мамин голос. Как она громко зовет меня.
Встряхиваю головой, прогоняя тянущий и болезненный морок. Юля нет. Прыгаю вниз, больше не раздумывая. Прохладная вода благоприятно влияет на мозг, или я себя в этом убеждаю. С первого раза не нахожу ее, но со второго получается. Гаврилина без сознания. Стараюсь не паниковать раньше времени, направляясь к берегу. Быстро до него добраться помогает страх за ее жизнь. Я же видел, как она прыгает с пирса, и совсем не боится воды. Тогда почему не приходит в себя?
Аккуратно опускаю на песок и принимаюсь делать искусственное дыхание. Бормочу себе под нос ругательства, пока каждый мускул напряжен.
— Давай же, Гаврилина! Давай!
Повторяю действия раз за разом. Кажется, что руки онемели, как и ноги. Словно происходит все не со мной. Я не хочу повторения. Не хочу!
Несколько лет назад
— Даник, ты почему так легко одет? — Мама подходит ко мне и улыбается, пока я наблюдаю за закатом.
В открытом море, куда мы вышли вечером на яхте, наблюдать за заходом солнца одно удовольствие. Я изрядно ей поднадоел с просьбой, и теперь мы вдвоем с неизвестным, но профессиональным штурманом бороздили морские просторы. Отец сейчас находился на важном приеме вместе с Ником, а мне удалось, не без маминой помощи, ускользнуть от объектива камер. Пусть хоть раз все будет так, как нам захотелось.
— Мне тепло.
Мама хмурится, но от этого не перестает быть красивой. Порой мне кажется, что ей любая эмоция к лицу.
— Не думала, что у меня настолько романтичный сын. — Улыбается и отводит глаза на закат. — Повезет же твоей невесте.
— Мам…
Недовольно хмыкаю. Не думал о таком. Не до этого. Девчонки нравились, да. Но больше интересовало плавание, еще и учеба занимала не последнее место. В общем, в приоритет отношения с девушками не попадали.
— Этого не нужно стесняться. Даниил, ты должен быть тем, кто ты есть.
— Отец говорит иначе.
— Отец… — Мама тяжело вздыхает и теряет былую радость. — У него работа такая. Он должен быть примером для всех.
— Но это же вранье.
— Не говори так, — мгновенно вспылила, — иди за свитером, а то не хватало, чтобы простудился. Ну-ка!
— Хорошо.
Всегда так. Мама защищала отца, даже если тот был не прав. Безоговорочный авторитет в доме принадлежал ему. Я выполнил ее просьбу. В тот момент ничто не предвещало беды, но ночь показала, что даже спокойное море может стать бушующим и несущим смерть.
Я проснулся от того, что яхту сильно качнуло. Меня тут же отнесло к стене. Даже руку ударил. Ничего не понимая, смог подняться и одеться. Поднялся наверх, ощущая тот самый первобытный страх перед неизвестностью. Кажется, звал маму, но она не отвечала. Вода. Смытый обзор. Штурман, бросивший штурвал, и мама. Дрожащая.
Ее огромные глаза врезались в память. Еще несколько минут сражений со стихией, и яхта перевернулась. Вода не пугала меня. Благодаря тренировкам я быстро вынырнул и смог справиться с паникой. Искал маму и нашел, только без сознания.
Не знал, что делать. Просто плыл. Тащил ее с собой. Настоящий ад. Наверное, мне помог сам бог, иначе, как можно было объяснить спасение во время шторма?
Юля закашливается. Я тут же поворачиваю ее на бок и выдыхаю.
— Даша… — Сиплый голос и такие жалобные глаза заставляют сердце болезненно сжаться. — Я… Я… Ты меня спас, да?
— Твою же мать, Гаврилина! Как ты меня на… Черт! — Прижимаю девчонку к себе и ощущаю жуткий тремор по всему телу.
Такой отходняк у меня был однажды. В ту самую ночь…
— Голова болит. Ударилась. — Хлюпает носом, а я тут же отстраняю ее от себя и осматриваю.
— Надо в больницу.
— Нет…
— Не обсуждается, Гаврилина.
Без лишних обсуждений, поднимаюсь, беру ее на руки и несу к машине. Она напряжена, а я пытаюсь не думать о том, что сейчас захлебываюсь. Не водой. Нет. Хуже.
Я тону в собственных воспоминаниях и нынешних эмоциях. Не просто тону. Я захлебываюсь. Давлюсь тем, что чувствую по отношению к девушке, которая сжалась на пассажирском сиденье. Нагло везу ее к нашему семейному врачу в частную клинику, потому что ждать очереди в городской подобно гильотине. Не выдержу.
Я и здесь не особо сдержан. Хожу по коридору со стаканчиком кофе, пока Юлю осматривает врач. Главное, чтобы ничего серьезного.
Кофе кажется безвкусным. Подхожу к кабинету, где Гаврилина сидит на стуле и слушает доктора. Хрупкая. Волосы прилипли к лицу. Даже отсюда ее дрожь передается.
Мне хреново. От того, что сотворил. С каждой минутой все хуже. Чувствую себя настоящим дерьмом. Знал же, что первый. Мне не нужно было объяснять. Поведение Гаврилиной и неловкий ответ на поцелуй все поставили на места.
Только сейчас ничего не изменить. Имеем то, что имеем.
Юля выходит из кабинета с бумагой в руках. Ее потрясывает. Веду к машине и забираю лист, не спрашивая. Какие-то препараты.
— Это все? Или еще что нужно?
— Нет. Даня. Я сама.
— Молчи. Что врач сказал?
Больше для поддержания разговора. Я ведь могу ему позвонить и выяснить подробности.
— Я ударилась обо что-то головой. Все обработали. Сотрясения вроде нет. Сказал звонить, если мне станет плохо.
Киваю и веду машину к ее дому. По хорошему мне нужно отчитаться перед ее родителями, что и намереваюсь сделать. Я виноват. Еще как. Знала бы она, насколько гадко я сейчас себя чувствовал.
Даю ей свою толстовку, которая висела на спинке сиденья. Принимает, ничего не произнося.
— Спасибо.
Бросает мне и хочет уйти, но я задерживаю, хватая за тонкое запястье.
— Юля, стой. Я должен… — Вот совсем не мое признавать вину.
Нельзя было так резко и… Идиотское поведение.
— Что?
Зелёные глаза увеличиваются в ожидание. От такого зрелища меня коротнуло. Черт!
— Прости. Я не должен был тебя целовать при всех. — Не моргаю, пока Гаврилина смотрит на меня во все глаза. — Но я бы все равно это сделал.
— Почему?
— Юленька, не спрашивай то, что и так очевидно. Давно хотел тебя попробовать. И попробовал. Не жалею. Жалею, что не сделал это наедине. Андестенд?
Юля
Мне кажется, мир перевернулся. Вчера. В тот самый момент, когда моя нога скользнула в пустоту. Тогда, когда Даня спас меня и смотрел так, что до костей пробирало. И я знаю, что совсем не от холода или испуга. В его взгляде было что-то новое. То, чего я не замечала раньше. Конечно, можно было все списать на удар и стресс, но мне хотелось верить в иное.
Именно по этой причине, проснувшись рано утром, я не спешила вставать. Разглядывала потолок и думала о Милохине, словно больше не было проблем. Просто он не выходил у меня из головы. Эти влажные волосы, спадающие на лоб. Длинные черные ресницы. Светлые глаза. Хищный взгляд на мои губы. И извинения.
Шок от такого признания еще не прошел. Его слова звучали на повторе. Снова и снова я прокручивала их, анализировала и поняла, что я действительно ему нравлюсь, иначе зачем гордецу просить прощения? Значит, поцелуй был не для показухи, а просто потому что ему хотелось. Не может же человек целовать того, кто ему неприятен?!
Встать все-таки пришлось, потому что снизу послышались голоса. Лучше не ждать момента, когда в комнату нагрянет с проверкой мама или тёть Соня. Вчера мне удалось пройти к себе не замеченной, и объяснений я избежала. К тому же ситуация с Владом оставила свой отпечаток. Как мне теперь выходить на работу в кафе? И разрешит ли тётушка?
От мыслей, которые закопошились в голове, я застонала. Присев на кровати, тут же замерла, потому что на столе лежал пакетик, а дверь на балкон была приоткрыта. Вчера я не потрудилась проверить, закрыта ли она, и сразу легла в кровать, скинув с себя влажную одежду и укутавшись в одеяло. Медленно поднялась и подошла к столику, на котором лежал белый пакет с логотипом одной из аптек города. Я приоткрыла его и увидела те самые названия на коробочках, которые рекомендовал доктор.
Даня…
Он забрался на балкон, чтобы принести мне лекарства. Он был в комнате, пока я спала?!
Я даже не знала, радоваться мне или испугаться. Не забыл. Он не забыл. Позаботился обо мне. Еле сдержала улыбку, прикусив нижнюю губу. Сам Милохин нагло вторгся в мое личное пространство. Ночью.
Я поверить не могла, что все это происходило со мной, и только шишка на затылке была свидетельством реальности событий.
— Проснулась? — Вздрогнула от голоса матери, которая открыла дверь и стояла на пороге.
— Да.
Мама хмурилась, а я встала так, чтобы она не заметила пакет, который принес Даниил. Не хотелось врать, но и рассказывать о том, что случилось, не было желания. Тем более маме. Тем более сейчас.
— Спускайся. Завтрак уже на столе.
— Хорошо. Сейчас спущусь.
Выдавила из себя улыбку и ждала, когда мамуля уйдет. Пакетик пришлось убрать в тумбочку и прикрыть тетрадями. Не готова обсуждать то, что происходит между мной и Милохиным. Я быстро привела себя в порядок и помчалась вниз, стараясь не замечать легкое недомогание и нытье мышц. Списала все на стресс, а он был. Еще какой.
— Ты поздно вернулась, — начала тёть Соня, внимательно глядя на меня, — наконец-то нашла друзей?
— Да, есть парочка.
Мама молчала, но я чувствовала, что ее что-то беспокоит. По взгляду понятно. Задумчивая. Хмурится все время, хотя обычно улыбается. Что-то точно случилось, и почему я думаю, что это что-то связано со мной?
— Я вчера парня видела, с которым ты английским занимаешься. — Тётушка решила устроить допрос с пристрастием, поэтому я усиленно делала вид, что увлечена завтраком. — Кто он?
— Даниил.
— А фамилия есть у Данила?
Пришлось все же оторвать глаза от тарелки с овсянкой и ягодами.
— Милохин. С ним тоже нельзя общаться?
Не знаю, по какой причине так резко спросила ее. Тёть Соня точно не ожидала такого тона и вопросительно подняла брови, переглядываясь при этом с мамой.
— Нет. Мальчик другого круга, да и… — Тётушка тяжело вздохнула и отодвинула от себя тарелку.
— Что и? Что не так с Даней?
— Не буду наговаривать на него. Просто… я не думаю, что парень с психологическими проблемами сейчас тебе нужен, племяшка.
— С какими еще психологическими проблемами? Мам?
Что тётя, что мама, смотрели на меня с каким-то сожалением, и это ужасало.
— Несколько лет назад тут шторм был. Долго последствия разгребали, но не суть. Так вот. Твой друг с матерью вышли в море на яхте. Естественно, случилось несчастье. Не знаю, что там и как произошло, но этого мальчика…
— Данила.
Даже дышать перестала, слушая рассказ тёти, но сердце так стучало, что становилось страшно.
— Да, Данила. Его на пирсе нашли. Самое трагичное, Скелетик, что он маму свою на руках держал. Мертвую. Захлебнулась. — Тёть Соня покачала головой, а мама без отрыва смотрела на меня. — Он, конечно, герой. Говорили, что в ненастье этот Даниил смог проплыть… даже не знаю, сколько сотен метров… — Тётушка снова тяжело вздохнула, а у меня затряслись руки.
Крупной такой дрожью. Боже… Как это… Ужасно…
— Мне безгранично жаль, Юленька, и его, и женщину ту. Весь город судачил потом. Сын депутата убил мать. Тут такие байки травили, что волосы дыбом вставали. Мальчишка же еще подростком был. Как выжил и смог спастись с грузом на плечах, одному богу известно. Его отцу, конечно, удалось все сгладить. Все затихло со временем, вот только парня лечили, насколько я знаю. Агрессивным стал. Психолога посещал. Ты бы осторожней с ним, Юль.
— Даня не опасен!
Я так резко подскочила, что задела тарелку с овсянкой, и она со звоном разбилась.
— Доченька, травмы подобного плана…
— Мам, и ты туда же?!
— Племяшка, мы же…
— Хватит! — От возмущения у меня не находилось слов. — Даниил нормальный парень. Да, он как и все может подраться, но вы мне его тут описываете… Господи! Сначала вы мне запретили общаться с Алебьевыми, теперь Милохин попал в немилость. Что дальше? Кого мне еще стороной обходить?! Если хотите знать, то только благодаря Данилу меня не трогают и не гнобят в этом идиотском университете!
— Юля…
Мама хотела подойти, но я отпрянула ближе к выходу. Хотелось сбежать от них, и чем быстрее, тем лучше.
— Что Юля?! Да, я хочу учиться и получить достойное образование, мама. Только это твоя мечта, чтобы я была именно там! Ты костьми легла ради этого, и я даже слова против не сказала, потому что считала, что ты права. Но тут… Вы не имеете права лезть в мою жизнь. Только мне выбирать с кем общаться! Как вы можете судить о неизвестном вам человеке по чьим-то слухам?! Вы его даже не знаете!
— А сколько ты его знаешь? — Тётя снова сменила ровный тон на свой любимый командный. — Без году неделю? Я много раз видела, как развлекаются богатенькие мальчики, и поверь, Юленька, этот твой Даня потопчется по твоему сердечку так, что мы его потом не соберем.
— Что…
— Спроси у матери. Она очень хорошо знает, что бывает когда простая девочка влюбляется в обеспеченного парня.
— Кто сказал, что я влюбилась?
— На лбу написано, племяшка.
— Мам? Нет! Я ничего не хочу слышать. Не знаю, почему вы так говорите, но слушать больше не хочу!
С истеричной улыбкой закачала головой, когда мама сделала ко мне шаг, и пулей выскочила из дома. Слышала, что мамуля звала меня, но не обернулась. Сорвалась на бег. К тому месту, которое так оберегал Даниил, и теперь я знала по какой причине он это делал.
Комментарии