Парень на лето, девушка навсегда|| D&J

Кожу обжигает от прикосновения. Милохин сжимает мои пальцы, пристально глядя в глаза. Я же стараюсь казаться максимально спокойной, хотя затея приобретает в моей голове другие очертания по мере того, как сердце постепенно начинает стучать в обычном ритме. Нет, оно по-прежнему пропускает удары, но нервишки уже не звенят натянутыми струнами.

— Вот это, — он наконец освобождает мою руку и указывает на слипшиеся от сиропа волосы, а после и испачканную одежду, — кто сделал?

Прикрываю глаза и выжимаю из себя кривую улыбку, от которой самой себе противно. Будто он не знает, у кого хватило ума так со мной поступить? От обиды снова топит. Сильно, и я сжимаю руки в кулаки.

— Думаю, ты знаешь ответ.

— Кира.

С тяжелым вздохом произносит Даня, а я чувствую себя еще гаже под пристальным вниманием темных глаз, которые в ночном свете кажутся еще опаснее, чем при дневном.

— Раз от тебя пришло такое своеобразное предложение, — Даниил усмехается, а я краснею еще больше, — то стоит обговорить условия.

— Подожди минуточку. — Снова наигранно ему улыбаюсь и подхожу к краю пирса.

Ненавижу это ощущение. Когда на коже что-то липкое. Хочется сразу содрать ее к чертям, а в связи с тем, что меня унизили, хочется отмыться, поэтому я особо не думая, прыгаю в воду. Даже босоножки с ног забываю скинуть. Не знаю, что в этот момент обо мне думает Даня, да и все равно, если честно. Просто хочу стать чище, хотя вряд ли вода поможет улучшить душевное состояние.

— Могла бы за компанию позвать. — Слышу, как только выныриваю.

Бросаю на Милохина злобный взгляд и принимаюсь смывать с себя сироп. Движения получаются резкими, а еще щеки полыхают, словно я сижу перед костром очень близко, и все из-за Данила. Даже не глядя в его сторону, понятно, что он без отрыва изучает меня. Ощущаю его всем телом. Каждой клеткой, и от этого чувства становится жарко, хотя водичка уже успела остыть, да и вечер выдался прохладным. Странно, ведь лето вступило в свои полные права.

— Руку давай, русалочка. — Загорелые пальцы без разрешения соприкасаются с моими, а потомложатся на талию.

Замираю от неожиданности и снова шумно сглатываю, пока Милохин без насмешки в глазах рассматривает меня. Почему-то он не спешит убирать от меня руки, да и я стою словно столб. Даже не дышу и не моргаю. Только когда его взгляд плавно опускается к губам, дергано скидываю с себя его лапы.

— Итак, Юленька, минутка прошла. — Слышу за спиной голос Дани, пока ноги на автомате пытаются унести мое дрожащее тело подальше от него. — Обсудим дальнейшие действия.

— Хорошо. — Поворачиваюсь к нему и складываю руки на груди.

Форма так себе подходит для таких разговоров, тем более когда она мокрая, а ветер прохладный. Кожа покрывается огромными мурашками, а внутренности сжимаются, и как не настраивайся на то, что до дома считанные метры, дрожь все равно пробивает, заставляя верхние зубы встречаться с нижними.

— Снимай. — Хмурится Милохин и кивает на мою грудь.

— Чего? Ты обкурился что ли?!

Возмущение тут же впрыскивается в кровь, и я часто дышу, пока Даниил нагло улыбается, расстегивая пуговицы на своей рубашке.

— Тряпку свою снимай, а то замерзнешь. Раз уж я подписался быть твоим парнем на это лето, то придется заботиться.

— Тут не обязан. Нас никто не видит.

Стою в том же положении, а он уже снимает рубашку и подает ее мне.

— Входи в роль, Гаврилина, а то на публике в первую минуту сдуешься. — Усмехается, наблюдая за тем, как я старательно смотрю лишь ему в глаза, чтобы не опустить их ниже.

Кубики я видела, и на них можно конкретно запасть, а мне это сейчас не нужно.

— Отвернись.

— Да, что я там не видел?

— От-вер-нись.

Выжидающе смотрим друг на друга, пока Милохин не закатывает глаза и не фыркает. Я беру рубашку и поворачиваюсь к нему спиной. Он делает то же самое. Пока стягиваю с себя жилетку, посматриваю через плечо, не додумался ли он подглядывать. Даня засунул руки в карманы и смотрел в сторону пирса, позволяя мне более менее спокойно снять с себя жилетку и накинуть его рубашку.

Когда застегнула все пуговицы, решила снять еще и юбку, потому что белая ткань прикрывала все важные места и достигала середины бедер. В таком виде я могу дойти до дома. Вряд ли сейчас я кого-то встречу.

— Итак, — прокашливаюсь и начинаю разговор первой, — ты хотел обсудить…

— Условия договора.

— Договора?

— Да, Гаврилина. Заключаем сделку. Мне от тебя нужна помощь, и тебе от меня. Все логично.

— Я…

— Спрашивать, откуда ты в курсах о моей маленькой проблемке, не буду, но учти, если кто-то узнает…

— Никто не узнает, Милохин. Не в моих интересах.

Сжимаю руками форму и злюсь на Данила, который своим оголенным по пояс телом приводит меня в замешательство и лишает возможности нормально думать. Еще и наглый тон дает пинка.

— Отлично. Далеко живешь?

— Там.

Без размышлений указываю на тёть Сонин дом, который еле видно с места, где мы стоим.

— Пойдем, провожу.

— Это лишнее.

— Не лишнее, Юленька. Мне алиби позарез нужно, и если тебя убьют раньше времени, все накроется. — Звучит с угрозой, а я немного разочаровываюсь.

Хотя чего еще ждать от наглеца? Только хладнокровных рассуждений о собственной выгоде.

— Какой ты добрый. — Фыркаю и иду вперед, пока Даня цокает за спиной.

Черт! Он не спешит поравняться со мной и ненадолго зависает позади, заставляя краснеть и бледнеть одновременно. Почему-то кажется, что Милохин рассматривает отнюдь не окрестности, а то, что еле скрывается под его рубашкой, которая, кстати, пахнет им. Если первые минуты я старалась не вдыхать аромат парфюма, то сейчас просто поддалась этому порыву и прикрыла глаза от удовольствия. Приятно он пахнет, что скрывать.

— Я лучше знаю наш райончик, да и город, поэтому иди и не пререкайся. — Усмехается позади, а я ежусь, от чего еще сильнее ощущаю улетный аромат, исходящий от его рубашки.

О-о-о…

— Что от меня требуется?

Лучше перевести тему, иначе я начну проявлять агрессию, которая накрывает меня при появлении Киры и некоторых закидонов мажора, который вальяжно вышагивал у меня за спиной.

— Нужно подтвердить одну легенду перед моим сердобольным папочкой. Собственно, все.

— Что за легенда?

— Не важно. Скажешь, что была со мной в некоторые дни. Время уточню.

— А если он спросит, чем мы занимались?

Останавливаюсь, чтобы видеть выражение лица Милохина, и вижу. Он пожимает плечами и совершенно спокойно идет вперед, но уже рядом со мной.

— У него хватит фантазии, чтобы понять, что мы могли делать.

Вроде Даниил говорит серьезно, без каких-либо пошлых намеков, а я загораюсь подобно спичке, представив, чем бы мы могли заняться. Докатилась, Юля…

— И все же?

— Гуляли, Гаврилина, кофе пили, кино смотрели, купались, да мало ли чем… — Недовольно выплевывает он, а я хмурюсь от перемены его настроения. — Да, и, — Даня резко останавливается и смотрит на меня, — у меня есть условие.

— Какое?

— Я тебе помогаю, Юленька, избавиться от нападок со стороны тупых куриц и не только, но ты…

— Что?

— Не должна общаться с Алебьевым.

Открываю рот и тут же его закрываю. Ничего себе условие! Усмехаюсь, но Даня вопросительно поднимает брови.

— Ладно, скажу ему…

— Нет, Гаврилина, ты не поняла, — Милохин делает шаг ко мне и сморит сверху вниз, — никто, кроме нас двоих, о договоре знать не должен. Ни твоя подружка, ни ее братец. Никто. Усекла?

Тишина, возникшая после его заявления, режет по ушам не хлеще острой бритвы, но разве у меня есть выбор?

Я сама предложила ему этот бредовый договор, и отступать будет глупо.

— С Никой-то я хоть могу общаться? Или…

— С ней — да, с ним — нет.

— Тогда я хочу знать, почему между вами такая война?

— Много хочешь, Гаврилина, мало получишь.

Наглая усмешка озаряет лицо Милохина, и мы продолжаем путь к домику тёть Сони, который стремительно приближается.

— Так не честно. Ты поставил свое условия, значит и я могу.

— Выбирай другое.

— Почему ты такой?!

— Какой?

— Упертый, и наглый, и…

Запинаюсь на словах, потому что Даня поворачивается ко мне слишком резко, и я практически впечатываюсь в него, но в последний момент успеваю отступить на шаг назад.

— Обаятельный? Мать природа одарила. — Наглая улыбка расплывается по его лицу, пока я раздуваю ноздри и сжимаю свою чертову форму пальцами. — В общем, думай над условием. Завтра утром в девять, чтобы была готова. Встречаемся на этом же месте. И, Юленька, — Милохин проходит мимо меня и наклоняется, — у тебя теперь нет возможности дать заднюю. Ты теперь моя, — звучит хрипло, от чего моя кожа покрывается мурашками, — на лето.

Я бы могла что-либо ответить, только слова застряли где-то в районе горла. Даже не оглядывалась, стоя перед домом. Сердце гулко стучало, пока шаги за спиной не стихли.

Кажется, я заключила договор с дьяволом.

И поставила под ним подпись…

Кровью…

***
Мне до последнего кажется, что произошедшее вчера вечером всего лишь моя бурная фантазия или настоящий кошмар, от которого просыпаются в холодном поту. Вот только реальность и утро показывают мне, что, нет. Ни черта мне не почудилось и не приснилось! Во время завтрака пребываю в непонятном состоянии. Вроде все хорошо, и я должна радоваться тому факту, что Милохин согласился на сомнительную авантюру, только внутри органы переворачиваются и хаотично маршируют, пока я жую омлет с потерянным видом. От мамы не укрывается моя растерянность, но после нескольких вопросов она устало вздыхает и дает мне спокойно покинуть тёть Сонин дом.

Я очень надеюсь на то, что Даниил забудет о сказанном. Глупо, конечно, потому что он стоит ровно на том месте, где оставил меня вчера. Весь идеальный. Футболка-поло серого цвета, легкие синие брюки и дышащая летня обувь похожая на туфли. На голове сплошной кавардак. Светлые волосы торчат в разные стороны, словно он только что проснулся и не успел причесаться. Хотя я понимаю, что они так уложены. Модно, дерзко. Чтобы пальцы покалывало от желания прикоснуться к ним и проверить, насколько они непослушные. В хозяина ли?

По пути думаю обо всем, что касается Милохина. Мои вчерашние вопросы по-прежнему роятся в голове, и я непременно задам ему их, вот только немного успокоюсь.

— Гаврилина, — я даже не успеваю рот открыть, как Даня сканирует меня взглядом и хмурится, — прикид у тебя, конечно… — Двусмысленно цокает, а я на автомате одергиваю платье-рубашку, которое напялила какого-то черта!

Не знаю, почему так сделала. Просто достала его из шкафа и натянула на себя. Волосы убрала в высокий хвост, обула лодочки без каблука и по привычке кинула рюкзак за плечо. Сердце так и ухало, пока Милохин скользил по мне своими темными глазами.

— Извини, другого не будет, и обувь на каблуке ради тебя я точно носить не буду.

Правая бровь Данила взлетает вверх так медленно, что я успею дважды нервно сглотнуть.

— Меня вполне устраивает то, что я вижу.

— Отлично!

Складываю руки на груди, испытывая дичайшую необходимость огородиться от него. Хотя бы так.

— Что с настроением, Юленька? Бешенство от Киры передалось?

— А может от тебя?

Милохин хмурится еще сильнее, пока я начинаю постукивать ногой по песку.

— Пофиг. — Наконец выдает он и разворачивается. — Пойдем. Дел сегодня по горло. Некогда выяснять, кто тебя укусил за ночь.

— Настоящий джентльмен. — Фыркаю в спину, но Милохин не спешит оборачиваться, пока я рассматриваю его спину.

Вот откуда такие наглые берутся? Нет, понятно, что все мы из роддома, но там так щедро не одаривают человеческими качествами. Наглостью. Надменностью. Уверенностью, которой мне порой не хватает. Вот идет он, а мне по незримым каналам передается сила, которой от Дани буквально сквозит во все стороны.

— Машина? — Торможу, когда мы выходим к проезжей части, где у обочины припаркован черный спорткар.

— А ты на коня рассчитывала? — Усмехается и открывает передо мной дверь.

Наверное, вся их тусовка ездит на спортивных тачках. У Демида тоже красивая машина, но не сравнится с черным зверем, в который я села, моментально почувствовав себя загнанной в угол студенткой, которую пытается очаровать богатенький мальчик. Я бы так и подумала, но разница в том, что эта будущая студентка сама прыгнула в пасть к таинственному животному, и назад дороги не было. По крайней мере, пока я не увижу, как на такую новость отреагирует Кира.

И все окружающие. Изменится ли что-то, или так и продолжат по тихой меня травить, когда Даниил не окажется рядом.

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Что? Зачем?

Повернулась к спокойному Войскому, который лишь усмехнулся, не удостоив меня внимания. Он завел мотор и быстро влился в поток машин.

— Скажешь отцу, что мы вместе время проводим. Если он спросит.

— Сейчас?! В такую рань?!

— Да, Гаврилина. Я не собираюсь ждать, когда у тебя отрастут стальные…

— Хорошо. — Перебила его, отворачиваясь к окну, и крепко сжала свой рюкзак пальцами. — Просто я думала, что мы как-то подготовимся.

— Юленька, если ты хотела речь заучить, то не получится. — Даня фыркает, а я тяжело вздыхаю. — Мой отец сразу просечет, что ты мнешься, поэтому поддакивай и не парься.

— А…

— Без А, Гаврилина.

— Очень пояснительно. Как твоего папу зовут?

— А ты не знаешь?

Даня искренне удивляется, и я поворачиваю голову, ловя его взгляд.

— Нет.

— Поражаешь, Юля. — Милохин заворачивает во двор и тормозит перед шлагбаумом, который медленно поднимается, когда охранник видит водителя. — Вячеслав Витальевич.

Не знаю, как реагировать, что говорить, каким образом себя вести, чтобы старший Милохин мне поверил. Провалиться в первый же день будет очень стыдно. Главное, выполнить свои обязательства, чтобы и Даня сдержал слово. Пока я размышляю, Даниил паркуется, выбирается из машины и снова удивляет своей галантностью. Открывает мне дверь и подает руку. От прикосновения ладонь начинает покалывать, но я тут же ее одергиваю и прокашливаюсь, чтобы мажор не успел поймать меня с поличным.

Идем в полнейшей тишине, не произнося ни слова. Через светлый холл первого этажа в здании, где живет Милохин, существенно отличается от тех, которые я видела раньше. Даже у Ники не так. Дышать все сложнее, особенно в ограниченном пространстве лифта. На мгновение кажется, что голова кружится, и я упираюсь взглядом в свои руки, которые напряженно сжимают лямки рюкзака. Секунды до прибытия на нужный этаж кажутся вечностью, но вот Даня уже пропускает меня вперед и открывает дверь.

Теряюсь окончательно, когда этот наглец с порога притягивает меня к себе и широко улыбается, глядя перед собой. Уже открываю рот, чтобы высказать ему свое гневное фи, но он меня опережает.

— Здравствуй, папа! — Голова медленно поворачивается в сторону его взгляда, и меня словно замораживает. — Мы пришли. Ты же хотел о ней знать? Вот. Знакомься. Моя Гаврилина. Можно просто Юленька. Ой, нет! — Он театрально бьет себя ладошкой по лбу. — Юленька она только для меня. Для других Юля.

Я нахожусь в другой реальности. Настолько бредовой, что готова истерично рассмеяться, потому что Милохин превращается в нежного театрала, играющего свою роль на все двести процентов. Зрители были бы в восторге, если бы он появился на большом экране в роли насмешливого Ромео. Я смотрю, как его рот открывается, и вроде из него вылетают какие-то звуки, но я уже несколько минут не могу уловить ни слова, а все из-за горячих пальцев, которые так сильно сжимают мою талию, что связно мыслить я не могу.

— Так, — из этого состояния меня выводит голос мужчины, копией которого является Даня, — значит с тобой, Юля, мой сын проводит так много времени?

— А… Да, — выдавливаю из себя членораздельные звуки, но отвлекает движение руки ниже положенного на пару сантиметров, — Вячеслав Витальевич. Со мной.

Лицо тут же начинает полыхать, словно меня кинули в топку вместе с полешками. Так, чтобы не расслаблялась. Вообще, я не привыкла так нагло врать, но ради своей защиты стоит постараться. Всего разок. С меня же больше не требуется.

— Как интересно. — Мужчина потирает подбородок, осматривая меня, словно дешевую бижутерию на витрине ювелирного. — И по ночам?

Киваю на автомате и тут же замираю. Кажется, что лицо превращается в помидор, настолько сильно горит от стыда. Ловлю взгляд улыбающегося Данила и готовлюсь к тому, что убью гада, как только мы останемся одни.

— И чем же вы занимаетесь? Столько времени проводить вместе…

— Английским. — Выпаливаю через улыбку.

— Английским… — Повторяет Вячеслав Витальевич, переводя взгляд на сына. — Кто кого учит?

— Я его.

— Я ее.

Получается одновременно. Старший Милохин усмехается, а Даниил щипает меня, заставляя поджать губы, чтобы не взвизгнуть.

— Друг друга учим. — Уточняет Милохин, произнося так спокойно, будто мы и правда ночамин напролет штурмуем инглиш альма-матер. — Но больше я.

— Угу. — Киваю и упираюсь взглядом в пол, потому что пронзительный взгляд Вячеслава Витальевича меня убивает.

Кажется, что перед нами не мужчина, а сканер. Считывает информацию на сверхчувствительном уровне, отбрасывая ложную в корзину. Если для Дани такое поведение норма, то я готова прям здесь распластаться и выдать истину.

— Верочка вкусный завтрак приготовила, сядете с нами? — Вдруг вежливо произносит старший Милохин, на что Даня сразу фыркает.

— Нет. Заскочили по пути. У нас еще занятия сегодня.

— Жаль.

Боже, когда мы уже выйдем отсюда?…

— Хорошо. Приятно было с тобой познакомиться, Юля. — Сдержанно произносит Александр Витальевич, а я киваю. — Раз вы торопитесь, то не буду задерживать. Даня, на пару слов.

Мужчина поворачивается спиной, а я тут же скидываю клешню Милохина с талии, не забывая подарить гневный взгляд. Он поднимает руки и строит такие невинные глазки, что я сжимаю кулаки, наблюдая, как он идет вперед и скрывается за той же дверью, что и его отец.