3.
— РИНА!
Голос был женским, чётким и не терпящим возражений. Я медленно обернулась, отрываясь от прощального взгляда Ён Ми. На тротуаре, рядом с чёрным внедорожником, стояла девушка лет двадцати пяти. Она была безупречно одета в стильный тёмный костюм-двойку, а её поза излучала уверенность, граничащую с вызовом.
— Мы знакомы? — спросила я, чувствуя, как тревога, только что начавшая отпускать, снова сжимает грудную клетку ледяной хваткой.
— А! Точно, прости, — она хлопнула себя по лбу с театральной беззаботностью, но её глаза, острые и оценивающие, не улыбались. — Я ЛиРа. Пак ЛиРа.
— Приятно познакомиться, — автоматически ответила я, не сводя с неё настороженного взгляда. — Но… кто вы такая? И что вам нужно?
Ён Ми, ещё не успевшая уйти, замерла рядом. Её взгляд метался между мной и незнакомкой, полный такого же немого вопроса.
— Я друг и, если хотите, оперативный координатор Stray Kids, — легко бросила ЛиРа, словно это была самая обычная профессия в мире. — Мне поручено тебя забрать. Чан ждёт.
— СТОП! — Ён Ми шагнула вперёд, встав между нами, как живой щит. Её голос дрожал от смеси страха и решимости. — Ри, что происходит? Зачем ты нужна этому… Чану? Кто это вообще такой?
Я схватила её за руку, чувствуя, как её пальцы леденеют.
—Ён… Пожалуйста. Позже. Я всё тебе объясню, как только смогу. Обещаю. Хорошо?
Она смотрела на меня несколько секунд, и в её глазах читалась целая буря эмоций: непонимание, страх, обида. Наконец, она кивнула, обняла меня так крепко, что захрустели рёбра, и прошептала на ухо: «Береги себя, что бы ни было». Потом отпустила и, не оглядываясь, медленно пошла прочь. Её прямая спина и сжатые кулаки говорили о бушевавшей внутри буре больше, чем любые слёзы.
Лишь когда Ён Ми скрылась из виду, ЛиРа мгновенно сменила манеру. Её дружелюбная маска упала.
—Поехали, — сказала она коротко, и её пальцы, сильные и цепкие, сомкнулись на моём запястье. Это не было грубым, но и вариантов для сопротивления не оставляло. Она уверенно повела меня к машине и открыла переднюю пассажирскую дверь. На заднем сиденье, в темноте, я успела разглядеть лишь силуэт Бан Чана, его профиль, обращённый к окну. Он даже не повернул головы.
Мы тронулись. Минут тридцать ехали в полной тишине. Городской пейзаж за окном постепенно редел, уступая место частным владениям и тёмным массивам леса. ЛиРа не пыталась заговорить, сосредоточенно ведя машину. Напряжение в салоне было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Усадьба за городом, — наконец произнесла она, не отрывая глаз от дороги. — Ещё минут двадцать.
Вскоре в темноте показались высокие ворота с камерами. Они бесшумно разъехались. Аллея, освещённая стильными наземными светильниками, привела нас к внушительному двухэтажному особняку в современном стиле. Гладкие бетонные плоскости сочетались с панорамным остеклением. Сбоку поблёскивала гладь бассейна с подсветкой. Это была не просто дача — это была крепость.
— Ну что, пошли, — ЛиРа снова схватила меня за руку и быстрым шагом направилась к массивной входной двери из тёмного дерева и металла. Она не стучала — дверь была оснащена биометрическим замком, который сработал от её отпечатка.
Внутри было тепло и тихо. Интерьер поражал сдержанной, но очевидно баснословной дороговизной: минимализм, натуральные материалы, дизайнерская мебель. Пахло свежей древесиной, кожей и чистотой, которую могут позволить себе очень богатые, очень осторожные люди.
Не останавливаясь, ЛиРа повела меня по широкой лестнице с ограждением из чёрного металла на второй этаж.
—Вот твоя комната на время, — она указала на одну из дверей в длинном, слабо освещённом коридоре. — Остальные на задании. Вернутся поздно или… когда смогут.
Я кивнула, не спрашивая подробностей. Дверь открылась в просторное помещение. Большая кровать с бельём нейтрального бежевого оттенка, минималистичные прикроватные тумбы, рабочий стол у панорамного окна, за которым теперь была лишь чёрная пустота ночи и редкие огни вдалеке. Зеркало в пол, пара дверей — вероятно, в ванную и гардеробную. Всё было идеально, безлико и временно, как номер в люксовом отеле, из которого нельзя выйти.
— Красиво, — вырвалось у меня против воли.
— Согласна, — ЛиРа снова позволила себе короткую улыбку, на этот раз, кажется, искреннюю. — Моя комната прямо напротив. Если станет не по себе — стучи. И… тебе стоит переодеться. В гардеробной найдёшь всё необходимое. Твои вещи привезут завтра.
Она вышла, закрыв за собой дверь. Тишина навалилась на меня, густая и звенящая. Я подошла к окну и положила лоб на прохладное стекло. Что я здесь делаю? Что они со мной сделают?
Собравшись с мыслями, я открыла дверь в гардеробную. Она была размером со спальню в моей старой квартире. Стеллажи были заполнены одеждой: повседневной, домашней, даже несколькими вечерними платьями. Всё было нового сезона, всё идеально выглажено и развешано. Я взяла в руки мягкую футболку из тонкого хлопка. Мой размер. Они знают мой размер. Они знают всё. Холодок пробежал по спине.
Найдя удобные штаны и футболку, я переоделась. Одежда сидела безупречно, что было ещё более зловещим. Сделав глубокий вдох, я вышла в коридор и постучала в дверь напротив.
— О! Пришла, — ЛиРа полулежала на огромном диване перед телевизором с ноутбуком на коленях. Её комната была такой же минималистичной, но с личными вещами — парой постеров с группами, которые я не знала, и полками, заваленными техникой. — Присаживайся. Дораму смотрим.
Я села на краешек кресла, не в силах расслабиться.
—ЛиРа, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — А что будет с моей сестрой? С Сарой? Она будет с ума сходить от волнения, если я просто исчезну.
ЛиРа вздохнула и приостановила видео.
—Честно? Не продумали. Считай, ты у нас в… гостевом режиме повышенной безопасности. Но обращаться будут нормально. Это Чан строго-настрого велел. Насчёт сестры… Придумай что-нибудь. Скажи, что срочно уехала к подруге на пару дней, по учёбе.
— Солгать ей? — моё возмущение прорвалось наружу. — Она же мне не просто сестра, она…
— Это для её же безопасности! — резко перебила ЛиРа, и в её глазах мелькнуло что-то твёрдое, не допускающее споров. — Или скажи, что к ма… — она резко оборвала себя, и её лицо на мигу исказилось неподдельным смущением. Она знала. Знала про маму. — Ой. Чёрт. Прости. Я забыла…
— Ничего, — пробормотала я, глотая ком в горле. — Ничего страшного.
Мы попытались смотреть дораму, но тревога сводила все усилия на нет. И вдруг, меньше чем через час, снизу донеслись звуки: хлопнула тяжёлая дверь, послышались торопливые, неровные шаги, приглушённые, резкие голоса. Много голосов.
— Кажется, они пришли, — ЛиРа насторожилась, выпрямившись. Её лицо стало сосредоточенным, деловым.
Мы вышли в коридор и спустились в просторную гостиную с видом на бассейн. Картина, открывшаяся нам, вытеснила из головы все остальные мысли.
В холле, освещённом теперь ярким светом, стояли восемь человек. Вид у всех был потрёпанный, на лицах и руках краснели ссадины, одежда была в пыли. Но больше всего внимание приковывал Хёнджин. Он, бледный как полотно, опирался на Чана и Чанбина, зажимая ладонью бок. Сквозь его пальцы и на светлой рубашке расплывалось тёмное, мокрое пятно.
— Врача! Сейчас же! — приказ Бан Чана, обычно такого спокойного, прозвучал хрипло и напряжённо. На его лбу выступил пот.
— Уже вызвал, — тут же отозвался Чонин, быстро набирая номер на своём специальном, массивном телефоне. — Но он будет через десять минут минимум.
Феликс, заметив нас, попытался ухмыльнуться, но получилось болезненное гримаса.
—О, смотрите, кто тут. Не найдётся среди прекрасных дам полевого хирурга? Пулю нужно достать, а ждать — не вариант.
— Это не ко мне, — сразу, почти рефлекторно, ответила ЛиРа, и её взгляд устремился на меня.
Все остальные взгляды, тяжёлые, полные боли, напряжения и немого вопроса, тоже обратились ко мне. Воздух сгустился. Сердце заколотилось где-то в горле, но на сей раз это был не страх, а что-то иное — холодная, почти механическая готовность.
— Я умею, — сказала я тихо, но так, что в наступившей тишине это прозвучало громко и чётко.
Флэшбек
Стук в дверь. Не отец, не сестра — наш охранник, его лицо было серым от напряжения. «Рина, срочно в кабинет к отцу».
Он сидел за столом, не вставая. На столе перед ним лежал пистолет и коробка с патронами. «Дочь, садись. Помнишь, я говорил, что в нашем бизнесе пуля — часть сметы?»
Мне было шестнадцать, и мир уже не казался чёрно-белым. Он был кроваво-красным и состоял из долгов, территорий и «несчастных случаев».
«Твоя сестра уже прошла это. Теперь твоя очередь. Я не могу полагаться только на наёмного врача, которому нужно три часа, чтобы добраться через весь город. В критической ситуации счёт идёт на минуты. Твои минуты».
Я молча кивнула. Мы спустились в подвал, переоборудованный под импровизированную операционную. Там меня ждал угрюмый мужчина с руками шахтёра и взглядом скальпеля — бывший военврач, который «решает проблемы» для отца.
Два месяца ада. Анатомические атласы вместо романов, резиновые муляжи и свиные туши вместо учебников, запах антисептика, въевшийся в кожу. Я ненавидела каждую секунду, каждое знание, которое они в меня вбивали.
Они пригодились через три месяца. Отцу прострелили бедро во время «переговоров» на складе. Сара была за границей, а их штатный «доктор» оказался в коме после пьяной драки. Я помню яркую лампу, запах крови, пороха и собственного страха, такой густой, что им можно было подавиться. Но руки… руки не дрожали. Они помнили.
Конец флэшбека
Хёнджина осторожно уложили на длинный кожаный диван в гостиной. Кто-то принёс мощную настольную лампу.
—Стерильные инструменты, аптечка, антисептик, кровоостанавливающее, обезболивающее — всё, что есть! Быстро! — мой голос звучал чужим, отстранённым и властным. Я уже не была напуганной студенткой. Я была тем, кого создал для меня отец.
Сынмин и Минхо бросились выполнять распоряжения. Следующие двадцать минут мир сузился до раны, блеска скальпеля в моих руках, хруста повреждённых тканей и тихого, сдавленного стона Хёнджина, стиснувшего зубы. Я чувствовала на себе взгляды — пристальные, недоверчивые, а потом уважительные. Я отключила всё. Только задача. Только необходимость.
— Всё, — наконец выдохнула я, закрепляя последнюю полосу пластыря поверх давящей повязки. — Пуля прошла навылет, задела мышечную ткань, но крупные сосуды и органы, кажется, не задеты. Но нужно профессиональное наблюдение, возможна инфекция, нужно сделать…
Я подняла голову и увидела свои руки, испачканные в крови до локтей. Они слегка дрожали теперь, когда адреналин отступал.
— Пойдём, я покажу, где можно отмыться, — тихий голос рядом заставил вздрогнуть. Это был Минхо. Его лицо было бледным, а в глазах стояла тяжёлая, почти неподъёмная вина.
Я молча кивнула,и мы вышли из гостиной. Он провёл меня по коридору к небольшой гостевой ванной.
—Как это… получилось? — не удержалась я, смывая с рук красные разводы под струёй почти кипятка.
Минхо прислонился к косяку двери,глядя в пол.
—Тот тип из переулка. Вышли на его след. Это была ловушка. Нас ждали. Началась перестрелка. Я… я не уследил за левым флангом. Выстрел был в меня. Хёнджин… он просто шагнул вперёд. Без раздумий.
Его голос дрогнул.Я вытерла руки и повернулась к нему.
—С ним будет всё хорошо. Ты не виноват. В таких ситуациях… виноват только тот, кто стрелял.
Он лишь кивнул,не в силах принять это утешение.
Когда я вернулась в гостиную, напряжение немного спало. Хёнджин, под действием сильного обезболивающего, уже дремал. Остальные сидели в креслах, кто-то тихо разговаривал, кто-то просто смотрел в пространство. Воздух всё ещё был густым от усталости и отголосков боя.
Бан Чан поднялся.Его взгляд нашёл меня. В нём не было ни благодарности, ни злобы. Была всё та же холодная, аналитическая оценка, но теперь с новым, более сложным оттенком.
—Ри, — сказал он, и его голос, хриплый от усталости, прозвучал в тишине властно и неотвратимо. — Теперь нам точно нужно поговорить. В кабинете. Сейчас.
Он не спрашивал. Он констатировал. И я поняла, что настоящее выживание только начинается. Мои навыки, возможно, только что спасли жизнь одного из них. Но спасло ли это меня?