4. Еля... (1 часть)
Следующие три дня в Глейде прошли спокойно, почти тихо. Не было криков, паники или громких происшествий. Каждый день шёл по расписанию: утренний подъём, распределение заданий, еда, работа, вечер, сон. В этом ритме было что-то усыпляющее — как будто лагерь жил своей жизнью, и мне оставалось либо приспособиться, либо остаться в стороне.
Я пыталась вливаться. Делала то, что просили, не лезла не в своё дело, отвечала спокойно. Всё чаще ловила себя на мысли, что начинаю запоминать лица и привычки окружающих. В первую очередь — Минхо, Бена и Фрайпана. Минхо был прямолинейный и слегка дерзкий, но не злой. Его шуточки могли раздражать, но я понимала, что это просто его способ общения. Бен — наоборот, сдержанный, будто всё время прислушивался к себе и другим. Он не спешил сближаться, но и не отталкивал. А Фрайпан... С ним было проще всего. Он никогда не смотрел сверху вниз, просто давал дело и спокойно делал своё. Иногда мы вместе чистили овощи, разбирали продукты, и эти моменты — простые, повседневные — давали ощущение, будто я действительно могу тут прижиться.
Но не все были такими. Некоторые глейдеры смотрели на меня, будто я здесь чужая и так и останусь ею. Иногда ловила на себе косые взгляды, слышала смех за спиной. Пару раз кто-то отпускал что-то колкое — не в лицо, но так, чтобы я услышала. Мне не хотелось втягиваться в конфликты, поэтому я делала вид, что не замечаю. Но внутри, конечно, оставался осадок. Просто я никому не собиралась этого показывать.
Среди всех я всё чаще замечала одного — высокого, светловолосого парня, с прямой осанкой и спокойным лицом. Он не суетился, говорил редко, но все к нему прислушивались. Я слышала, как его звали — Ньют. Его голос был хрипловатый, чуть уставший, как будто он уже давно здесь и многое повидал. Мы почти не общались. Он мог просто пройти мимо, быстро оглянуть, что я делаю, и кивнуть, ничего не сказав. Но каждый раз, когда он оказывался рядом, у меня появлялось странное ощущение — лёгкое напряжение, будто я слишком внимательно слушаю его шаги. Не страх, не симпатия — просто... интерес. Я не знала, откуда он. Но что-то в нём притягивало взгляд.
Иногда мне казалось, что его глаза задерживаются на мне чуть дольше, чем надо. Не так, как смотрят с подозрением, и не так, как пялятся. Просто внимательно. Я не знала, придумываю ли это. Может, просто хотела, чтобы хоть кто-то здесь видел меня иначе.
Сегодня было не исключение. Я сидела в столовке и ела. Минхо и Бен были в Лабиринте, поэтому их не было — и я снова оказалась одна, в своём углу. На обед был салат и картошка, я немного помогала Фраю с нарезкой и подачей, он поблагодарил кивком, как всегда.
Я ковырялась в еде, не особо голодная. В столовке было шумно, парни переговаривались, кто-то смеялся, кто-то спорил. А я просто сидела, будто в другой реальности.
И тогда в дверях появился Ньют.
Он прошёлся взглядом по столовке, как будто искал кого-то. Его глаза на секунду задержались на мне. Не просто прошлись мимо — именно задержались. Как будто он что-то хотел сказать, но не стал.
Я быстро отвела взгляд, делая вид, что занята вилкой. Услышала его шаги, и всё внутри сжалось — но он прошёл мимо. Сел за стол с другими глейдерами, как будто ничего особенного.
А я осталась в своём углу.
И всё же, на несколько секунд мне показалось, что я не была совсем невидимой.
После обеда мне полагался небольшой отдых. Но я, не дожидаясь конца, отпросилась у Фрая пораньше. Он сначала посмотрел на меня с лёгким подозрением, но потом кивнул, сказав только: «Не пропадай надолго». Я поблагодарила его и тут же направилась туда, куда всё утро тянула какая-то внутренняя сила — в лес. Точнее, на ту самую поляну, где я побывала в первый раз.
Солнце светило особенно ярко. Не обжигающе, а приятно — золотистыми лучами, просачивающимися сквозь листву. Ветерок был тёплым и ленивым. Я на секунду прикрыла глаза и подумала: что может быть лучше, чем уйти в лес и побыть наедине с собой, в "своём месте"? Это место уже начинало казаться мне личным — почти как убежище, где никто не осуждает, не смотрит косо, не требует быть кем-то другим.
Когда я зашла в лес, первое, что бросилось в глаза — насколько всё было по-другому. Всё ярче, живее. Деревья будто вспыхнули красками — жёлтые, алые, багряные, зелёные… Даже коричневые листья выглядели как-то особенно. Каждый шаг сопровождался мягким шорохом под ногами, и казалось, что сам лес дышит вместе со мной. Воздух был свежий, чуть влажный — пахло землёй, травой и солнечным светом.
Когда я дошла до своей поляны, сердце чуть дрогнуло — настолько красиво там было. Трава лежала мягким ковром, а листья, осыпавшиеся с деревьев, покрывали всё разноцветной мозаикой. Я села прямо на землю и просто сидела. Впервые за долгое время мне было по-настоящему спокойно. Как будто всё внутри, все тревоги, страхи, непонимание — утихли. Здесь мне было уютно. Здесь я могла быть собой.
Мой взгляд зацепился за одно дерево. Оно стояло чуть поодаль — большое, широкое, с толстыми ветвями, и его корни выглядывали из земли, словно лапы какого-то древнего зверя. В голове мелькнула мысль: а что, если забраться на него? Вдруг там можно устроить что-то вроде укрытия… домик, может? Эта мысль зажглась, и я уже не могла её отпустить.
Я подошла ближе, обхватила ствол руками, поискала глазами ветви, за которые можно ухватиться. Подъём оказался не таким уж простым, но я была упряма. С каждым рывком сердце билось чаще, ладони цеплялись за кору, ноги скользили. Уже почти добралась до разветвления, как вдруг… всё закружилось. Мир резко накренился. На секунду я потеряла ориентацию в пространстве — будто кто-то выключил свет в голове. И в следующую секунду — падение.
Воздух свистнул в ушах, тело рефлекторно напряглось, но я не успела даже испугаться — просто резко и тяжело рухнула вниз.
Падение было быстрым. Я не успела ни закричать, ни выставить руки, чтобы как-то сгладить удар. Всё произошло за долю секунды — глухой звук, короткая вспышка боли в затылке…и темнота.
Будто кто-то резко выключил свет внутри меня.
Всё исчезло: лес, шум листвы, солнечные лучи, даже мысли. Осталась только пустота.
Тишина. Темнота. Но не пугающая — мягкая, как вата. И вдруг сквозь неё начало что-то проступать. Сначала еле заметный свет, потом — образ. Я стою на поле. Трава высокая, почти по колено, и колышется от лёгкого ветерка. Всё вокруг окутано лёгким туманом, будто кто-то набросил на картину прозрачную вуаль.
Рядом со мной стоит мальчик. Маленький, лет семи-восьми, с белёсыми, будто выгоревшими на солнце волосами. Но он бутто в тумане. Его глаза, смотрят на меня с каким-то странным — почти узнавшим — выражением.
Он зовёт:
— Еля… Еля…
Я смотрю на него, не понимая, кого он зовёт. Это имя… оно мне незнакомо. Или… нет? Почему-то внутри что-то дёрнулось. Имя отозвалось в груди, в голове, в чём-то глубоко забытом.
— Еля?.. — шепчу я в ответ. — Кто такая Еля?..
И вдруг — будто вспышка. Вся память, как молния: Я Еля. Меня зовут Еля. Я знала это. Я знала это всё время, но… почему же я забыла?
Я оглянулась на себя — я смотрела на всё глазами маленькой девочки. Моими глазами. Детскими. Это было моё детство…
Но не успела я ничего понять — в голове, будто удар, резкая боль пронзила висок. Всё затрещало, потемнело, и я резко выдохнула.
Я проснулась.
Холодная земля под спиной, листья в волосах. Над головой раскачивались ветви, сквозь них пробивались лучи солнца. Сердце билось быстро. Горло пересохло. Лоб вспотел.
А в ушах всё ещё звенело его голосом:
— Еля…